uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

кий совет при Министерстве высшего и среднего профессионального об( разования СССР, который назывался «КПСС и научно(технический про( гресс». В рамках Совета координировалась научно(исследовательская ра( бота в масштабах Советского Союза в этом направлении и подготовка вы( сококвалифицированных кадров.

Конечно, с позиции сегодняшнего дня можно по(разному оценивать труды историков 1960–1970(х гг. Однако следует признать, что работы А.В(

. Бакунина так же, как и его коллег профессоров Уральского госуниверси( тета В.Г. Чуфарова и М.Е. Главацкого, отличались фундированностью, со( лидной источниковой базой. Труды А.В. Бакунина способствовали прира( щению научных знаний по самым разнообразным проблемам истории Ура( ла. Это индустриальное развитие региона, формирование рабочего класса, подготовка квалифицированных кадров для уральской промышленности, научно(технический прогресс в ведущих отраслях экономики и т.д.

Самое пристальное внимание в рассматриваемый период А.В. Бакунин уделяет вопросам деятельности партийных [7], комсомольских и профсо( юзных организаций Урала [8], поскольку без освещения данных сюжетов история регионального сообщества была бы далеко не полной. До сих пор приходится удивляться широте научных интересов профессора А.В. Баку( нина. Он активно занимался разработкой проблем развития торговли и лесной промышленности, машиностроения и металлургии, истории рево( люций 1917 г. и гражданской войны и многих других.

Именно во второй период своей творческой деятельности А.В. Бакунин, как организатор уральской исторической науки, выступил в качестве ини( циатора и руководителя нескольких десятков Всесоюзных и региональных научных конференций, повещенных самым разнообразным проблемам ис( торической науки. Кроме того, он являлся ответственным или научным ре( дактором 60 коллективных монографий и сборников научных трудов, в том числе крупных изданий [9]. Будучи редактором многих научных изданий, он дал жизнь многим направлениям научных исследований.

Александр Васильевич был великолепным педагогом и организатором на( уки. Об этом позволяет говорить высокие отзывы на его лекции со стороны студентов. Высокие показатели Александра Васильевича как крупного уче( ного проявляется в ее результативности. Это не только и не столько научные труды, сколько его ученики. Их почти 100 человек: доктора и кандидаты наук. Число ученых и педагогов, достаточное для укомплектования целого вуза.

АлександрВасильевичзаложилначалоисторическойакадемическойнауки вЕкатеринбурге,организовавОтделисториивИнститутеэкономикиУНЦАН

СССР. Много сил им было положено не только на организацию отдела, но и разработке концепции пятитомного издания по истории Урала. К началу пере( стройки было написано три тома Истории и собраны материалы по двум ос( тальным. Работа была результатом труда большого коллектива ученых.

Научным подвигам было издание первых двух. Однако наступили но( вые времена. Третий том, был уже набран, но его пришлось рассыпать. Хотя

411

может быть и следовало бы его издать. Но изменились приоритеты. Мы стали жить в другой стране. Четвертый и пятый тома так и не появились.

На третьем этапе своей творческой деятельности А.В. Бакунин со свой( ственной ему категоричностью и бескомпромиссностью коренным обра( зом пересмотрел свою концепцию индустриализации Урала, формирова( ния советской политической системы. Некоторые историографы осужда( ют такой крутой поворот в научных взглядах профессора А.В. Бакунина. Наверное, в чем(то они правы. Однако было бы странно, если такая твор( ческая личность, как Александр Васильевич, остановилась бы в своем на( учном поиске. Кроме того, идеологический и цензурный диктат, который испытывал на себе Бакунин(исследователь в течение десятилетий, не мог не вызвать у него своеобразного отторжения и внутреннего протеста.

Первые попытки отказаться от старой марксистско(ленинской теории и методологии были предприняты в 1991 г., когда появились статьи А.В. Бакунина, посвященные проблемам формирования советского тоталита( ризма. Позже данная концепция автора нашла наиболее полное отраже( ние в его трехтомнике «История советского тоталитаризма. Вышли два первых тома — «Генезис» (1995) и «Апогей» (1997) [10]. Были подобраны материалы и к третьей книге, но ей уже не суждено было увидеть свет.

До сих пор содержание данной монографии, ее ярко выраженный ан( тикоммунистический пафос, вызывают дискуссии среди уральских исто( риков. Однако, на наш взгляд, это вполне нормальное явление в науке: без споров и плюрализма мнений не может быть движения вперед. Некоторые положения и выводы автора носят слишком категоричный характер. Дей( ствительно, концепция тоталитаризма не исчерпывает всю сложность и противоречивость процессов, происходивших в советском обществе в те( чение многих десятилетий. Тем не менее, она в значительной мере отража( ет динамику трансформации политической системы в СССР в эпоху со( циализма. Книга передавала дух того времени, когда она создавалась.

Научные интересы А.В. Бакунина на третьем этапе его творческого пути, естественно, не ограничивались историей тоталитаризма. В 1990(е гг. он продолжает успешно изучать проблемы индустриализации и формирова( ния рабочего класса Урала, социально(демографические процессы и науч( но(техническую политику и т.д. Особенно следует подчеркнуть большой вклад А.В. Бакунина в подготовку первого издания такого фундаменталь( ного труда, как «Уральская историческая энциклопедия» (1999). В энцик( лопедии помещено 70 статей, написанных А.В. Бакуниным лично или в соавторстве. Среди них такие обобщающие статьи, как «Урал», «Индуст( риализация», «Коммунистические организации», «Историография исто( рии Урала» и др. Велик вклад Александра Васильевича в подготовку «Уральской истерической энциклопедии» в качестве члена редколлегии и руководителя проблемно(тематического блока «Социально(экономичес( кое развитие». Он сплотил вокруг себя большой авторский коллектив, вел активную переписку, много редактировал.

412

Александр Васильевич был сильным, целеустремленным человеком, как говорят «цельный человек». К нему тянулись. Он всегда был душой общества, много знал, много умел, многое успел сделать. Он был востребован своим вре( менем и оставил пример для подрастающего поколения ученых(историков.

Несмотря на солидный возраст, Александр Васильевич до конца своей жизни вынашивал дальнейшие планы исследовательской работы. Многое он успел сделать, но далеко не все, о чем мечтал. Огромный научный по( тенциал А.В. Бакунина как творческой личности восприняли его много( численные ученики, уральская историческая наука. Историографическое наследие профессора А.В. Бакунина требует бережного к себе отношения и заслуживает пристального внимания современных историков.

Уже десять лет его нет с нами. Он не дожил до своего 75(летнего юбилея всего несколько дней. Он умер, как и жил стремительно, на подъеме. Но он оставил после себя память, свои труды, своих учеников, свой исследователь( ский задор, свою школу историков промышленности Урала, как он говорил «ураловедов». Наверное, лучшим памятником Учителю — Александру Васи( льевичу Бакунину будут новые научные результаты уральских историков.

1.Постников С.П., Запарий В.В. Творческий путь А.В. Бакунина: ученого и педаго( га // Урал индустриальный. Бакунинские чтения: мат. VI Всеросс. науч. конф.: в 2 т. Екатеринбург, 2004. Т.1. С.37–41.

2.Листов К. Многогранность натуры // За индустриальные кадры. 1974. 4 апр.

3.Уральская историческая энциклопедия. Екатеринбург, 1999; 2(е доп. изд. 2000.

4.Екатеринбург. Энциклопедия Екатеринбург, 2002.

5.Историки Урала. Екатеринбург, 2002.

6.Бакунин А.В. Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пяти( летке (1933–1937). Свердловск, 1968.

7.Очерки истории коммунистических организаций Урала. Т.2. 1921–1973. Сверд( ловск, 1974.

8.Профсоюзы Урала. Свердловск, 1974.

9.Очерки истории Свердловска. 1723–1973. Свердловск, 1973; Очерки истории коммунистических организаций Урала. Т.2. 1921–1973. Свердловск, 1974; Дея( тельность КПСС по ускорению научно(технического прогресса. М., 1980 и др.

10.Бакунин А.В. История советского тоталитаризма. Т.1. Генезис. Екатеринбург, 1995; Он же. История советского тоталитаризма. Т.2. Апогей. Екатеринбург, 1997.

Ю.Л. Мандрика

(Тюмень)

«Сибирский вестник» Бориса Милютина в слабой «интеллектуальной конструкции»

Проблема интерпретации факта по(прежнему стоит остро не только в жур( налистике, но и в исторической науке. «Канонизация» как признание «не( зыблемоавторитетным»1 знания об объекте исследования и «миф» как «сла(

413

бость той или иной интеллектуальной конструкции»2 всегда соседствуют в продукте, производимом научным социумом. В советскую эпоху процесс от( бора исторических знаний с точки зрения того времени чаще всего подвергал( ся вначале государственно(политической интерпретации, а затем и социаль( но(экономической3 . Если первая способствовала созданию мифологии стра( ны Советов (атрибутика революционных и коммунистических идеалов), то вторая — определяла кастовость в социуме (научные школа и степень, ученое звание).Такоеположениеспособствовалогосподствуунифицированнойточки зрения в исторической науке. История печати Сибири конца XIX века не вываливается из машины государственной идеологии советского времени.

Для преодоления центробежной силы инерции в изучении отношений власти и прессы досоветского периода было недостаточно лишь предложе( ния Б.И. Есина4 пересмотреть точку зрения на деятельность целого ряда журналистов и издателей (Катков, Суворин, например). В самой значитель( ной, да и пожалуй, единственной работе монографического плана после( днего десятилетия5 о печати Сибири, была сделана попытка смягчить ак( центы, поставленные советскими историками царской цензуре. С.И. Гольдфарбу удалось привести убедительные примеры не только требо( вательного, но и щадящего отношения представителя власти к содержатель( ной части номера при подписании последнего «в печать». При этом иссле( дователь пытался доказать, что Закон о цензуре и печати позволял провин( циальной прессе в законном порядке отстаивать свои права, иногда взывая к помощи даже Главного управления по делам печати (далее – ГУДП).

Однако развенчивание исторических мифов процесс не однодневный, осо( бенно, если они создавались на стадии отбора исторических фактов для кол( лективной памяти. И здесь фигура умолчания выглядит зловеще. Несмотря на то, что Сибирь конца XIX века имела всего около десятка частных газет, в монографии С.И. Гольдфарба «Сибирскому вестнику» (1864–1868), един( ственному периодическому изданию, выходившему в течение пяти лет на гро( мадной территории Азиатской России, не уделено должного внимания.

Увы, факт такого отношения к газете не единичный. Так, в книге Л.Я. Подольской и Ф.М. Полищук «В. И. Вагин — исследователь, публи( цист, библиофил» (Иркутск, 2006), претендующей на жанр «биобиблиог( рафии», «Сибирский вестник» не упомянут вообще, хотя Всеволод Ива( нович не только публиковал на его страницах статьи, но во время длитель( ного отпуска издателя оставался за редактора газеты. Более того, редакция издания находилась, в основном, в доме В.И. Вагина, о чем сообщалось в каждом номере газеты. Канонизация знания об отсутствии факта порож( дает в науке снежный ком, пытающийся похоронить всякую перспективу на продолжение исследования в данном направлении.

Еще один исследователь низводит Б.А. Милютина в ранг общественного деятеля, оставившего после себя лишь мемуары, и это при том, что в 1874– 1875гг. тот был управляющим Забайкальской областью (Савинова Е.Н. Б.А. Милютин в Иркутске в 1859–1874 годы // Первые Романовские чтения:

414

мат. науч. конф., посвящ. 125(летию со дня рождения Н.С. Романова. Иркутск, 1997. С. 58–62). И ни слова о газете.

Фигура умолчания как прием предполагает поиск причин, обрушивших «интеллектуальную конструкцию», т.е. сбор анамнеза российской истории.

У идеологов советского строя была причина не любить Б.А. Милюти( на, родные братья которого были заметными фигурами при Александре II. Однако, военный министр Дмитрий Милютин (до 1881 г. включительно), «один из столпов преобразовательной эпохи вообще и самый видный дея( тель, в частности, в крестьянской реформе» Николай Алексеевич и «млад( ший Владимир, талантливый юрист»7, профессор Петербургского универ( ситета, вряд ли были причиной фигуры умолчания. Уже в исследованиях того времени (см. «Эпоха великих реформ» Г.А. Джаншиева) Борис Алек( сеевич в родственниках не значился ни у одного из братьев. Даже если на чашу весов прибавить факт выступления Б. Милютина прокурором на су( дах участников: 1) дуэли между Ф.А. Беклемишевым и М.С. Неклюдовым (1859), закончившейся гибелью последнего; 2) бунта поляков на Круго( байкальском тракте (1866), артикулируемого советской властью как вос( стание, некоторые участники которого были приговорены к расстрелу, по( нять причину замалчивания издания все равно трудно. Ибо на вторую чашу весов должна была лечь цензурная история «Сибирского вестника»8. Ис( следователи того времени любили писать о «трудных условиях двойного цензурного гнета»9 провинциальной прессы.

В начале 1864 г. надворный советник Б.А. Милютин обратился к гене( рал(губернатору Восточной Сибири с докладной запиской, в которой го( ворилось «о дозволении ему издавать в г. Иркутске листок под названием “Известия из России”, в которых будут помещаться политические и ком( мерческие распоряжения». Однако ГУДП предложило газете иное имя – «Сибирский вестник». Будущий издатель настаивал на своем, готов был под таким наименованием выпускать хотя бы приложение к изданию. Но ГУДП было неумолимо: «Что же касается особого приложения в разреша( емой газете, то я полагал бы заменить оное другим, например, “Известия из(за Урала”». На документе сделана приписка другими чернилами: «Нельзя допускать, чтобы Сибирь не была Россией»10.

3 сентября 1864 года вышел первый номер «Сибирского вестника». Фельетон, занимавший подвал трех страниц, как бы продолжал разговор с читателем: «Со времени моей последней беседы с тобой, любезный чита( тель, прошло более года. …Не знаю как тебе, но мне этот год был крайне тяжел. Во 1(х он лишал меня насущного хлеба. …мне, лишенному средств существования и жившему когда(то от крох, перепадавших от твоего стола (если допустить, что на местную газету, как она ни убога, ты жертвуешь только излишки), мне, говорю, приходилось очень жутко. …с нынешнего дня… я начну опять с тобой беседу».

Более года назад прекратила свое существование газета «Амур». «Го( лос» сообщал, что «“Амур” захворал в мае месяце; однако ж, по временам

415

вставал с постели; но в декабре – скончался, оставя долги сотрудникам, типографии, почтамту и разносчикам»11. Автор фельетона в «Сибирском вестнике» подчеркивал, что нынешнюю газету и столбцы «Амура» объе( диняет один корреспондент, который по(прежнему будет вести разговор об общественной жизни12 Иркутска.

Судьба первенца частной сибирской печати и Бориса Милютина, по( павший на службу из Петербурга в Иркутск «вследствие некоторых де( фектов его характера»13, странным образом переплелась. Наступил момент, когда начали говорить «о трансфигурации газеты “Амур”. Загоскин покон( чил все свои расчеты с Белоголовым и К°, с библиотекой и всеми своими корреспондентами, принадлежавшими к ватаге доносчиков и сомнитель( ных достоинств чиновников, прикрывавших свои пакости направлением, которое они называли потому только либеральным, что громко кричали, шумели и ругались». В письме к М.С.Корсакову Б.К. Кукель сообщал, что с 1 июля 1860 г. газета «принимает иное направление»14.

М.В. Загоскин писал, что издание «не только не приносит выгод, но и не окупает само себя». Н.Н. Муравьев(Амурский не хотел «прекратить только что начавшуюся газету», но при этом считал, что «нет основания настаивать, чтобы ее продолжали местные люди в ущерб себе»15. Генерал( губернатором «предложено было выписать газету присутственным местам», и эта могло дать 1500 руб., гипотетически, т.к. не все учреждения имели деньги на такие расходы. Затраты на 1861 г. планировались в размере 4000 руб. (из них – 1500 «на плату за статьи»), подписка же за вычетом почто( вых расходов принесла лишь две тысячи руб.

Вот здесь и был найден выход для газеты, трудно сказать кем. М.В. За( госкин вместе с Б.А. Милютиным выступили в числе учредителей Иркут( ской публичной библиотеки, чтобы передать ей в собственность газету «Амур». При этом с согласия М.В. Загоскина «ответственная редакция» была передана Борису Алексеевичу, сам же редактор соглашался остаться сотрудником газеты. Последним при этом была сделана оговорка, которая предполагает наличие каких(то нюансов, неизвестных нам: «Делаемая мной уступка права издания должна быть действительная до тех пор, пока Ир( кутская публичная библиотека будет существовать, или пока не изменят( ся основания ее, если же она прекратится, то я должен получить обратно в свое распоряжение газету». Согласно предложенной схеме можно предпо( ложить, что М.В. Загоскину нарисовали радужную перспективу, как мож( но финансово поддерживать издание через пожертвования для библиоте( ки и подписку читателями. Но, очевидно, о «некоторых дефектах характе( ра» Б. Милютина был наслышан не только редактор «Амура», и это сдер( живало М. Загоскина: родной брат министра играл в карты.

Сохранилось письмо члена Иркутского губернского правления А.И. За( топляева министру внутренних дел П.А. Валуеву, адресованное практически сразу после кончины «Амура», 13 февраля 1863 г. В нем он сообщал о товари( ще председателе Иркутского губернского суда Б.А. Милютине, который «име(

416

ет кучу долгов, из коих многие сделаны путем не совсем добропорядочным, короче человек этот всем известен, и пользуется очень дурною репутацией относительно денежных дел, казенные или частные деньги – ему все равно, он их одинаково проматывает и предоставляет желающим право искать судеб( ным порядком… в настоящий момент не только никакого имущества нет, но он даже нуждается в приличном платье»1 .

Еще в «Амуре» появлялись фельетоны за подписью Отпетый, начинав( шиеся так же: «Давно мы уже не беседовали с тобой читатель...». И когда это имя несколько недель не появлялось на страницах издания, читатель обрадовался: «Погиб Отпетый, — воскликнули они... и слава Богу... Ошиб( лись, друзья мои! Отпетому трудно погибнуть, ему трудно сойти с лица земли... Ведь он не человек... Он, если так можно выразиться, дух, единица отвлеченная, миф, тень, следующая за вами...»17. В другом местном изда( нии комментировалось, что отпетые из «развратных и гуляк»18.

Очевидно,уготовленнаясоветскимиисторикамисудьбастать«Амуру»жер( твой правящего режима, все(таки благородней выглядит, нежели быть проиг( ранным в карты. И появление в дискурсе истории печати Сибири «Сибирско( го вестника» могло бы уже давно развенчать так ладно скроенный миф. Хотя эта история не умаляет достоинств хорошего журналиста, теоретика журнали( стики и первого историка печати Сибири Бориса Алексеевича Милютина.

1 Словарь русского языка: в 4(х т. / под ред. А.П. Евгеньевой. – М., 1982. Т. 2: К–О. С. 27.

2 Лобок А.М. Антропология мифа. Екатеринбург, 1997. С. 11. 3 Успенский Б.А. Этюды о русской истории. СПб., 2002. С. 10.

4 Есин Б.И. История русской журналистики в кратком изложении. М., 2000. С. 5. 5 Гольдфарб С.И. Газетное дело в Сибири: первая половина XIX — начало XX в.

Иркутск, 2002.

6 Литературное наследство Сибири. Новосибирск, 1983. Т. 6: Г.Н. Потанин. Воспо( минания. С. 293.

7 Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. СПб., 1905. С. 646. 8 Cм.: Сибирские вопросы. 1906. № 3. С. 95– 99.

9 Ермолинский Л.Л. Сибирская печать и царская цензура (1875–1886 гг.) // Жур( налистика в Сибири. Иркутск, 1967. Т. 52, вып. 1. С. 39.

10Ф. 34. О. 9. К. 1739. Ед. хр. 134. ОЦ 646. Л. 39 об.

11Голос. 1863. №34. – Обнаружен в хранилищах лишь № 49 «Амура» за 5–12 сен( тября 1862 г.

12Фельетон – разговор об общественной жизни. Так понимали данный жанр кор( респонденты не только «Сибирского вестника» Б. Милютина, но и «Сибири», «Сибирского вестника» В. Картамышева.

13Литературное наследство Сибири. Новосибирск, 1983. Т. 6: Г.Н. Потанин. Воспо( минания. С. 293.

14ЦИАМ. Ф. 864. О. 23. Л. 320 об.–321.

15ГАИркО. Ф. 24. О. 9, ед. хр. 77. Л. 23.

16РНБ ОР. Ф. 126: П.А. Валуев. Ед. хр. 25. Л. 1–3.

17Амур. 1862. № 37.

17 Иркутские губернские ведомости. 1868. № 37. С. 8.

417

418

419

420