uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха
.pdfрона дела. Он отмечает, что работа Магамета Гарифовича выше среднего уровня. Учитывая, что это не официальный отзыв, а письмо частного харак( тера, диссертация действительно была оценена по достоинству. Положитель( ными её сторонами, по мнению А.П. Смирнова, являются постановка и раз( работка следующих вопросов: о землевладении в Улусе Джучи, о причинах конфликта между Токтой и Ногаем, об этническом составе Улуса Джучи, об этносе монгол и татар (видимо, здесь Алексей Петрович имел в виду вопрос о соотношении этнонимов «монгол» и «татар»). Однако идеальных работ не бывает, и недостатки работы М.Г. Сафаргалиева А.П. Смирнов видит в сле( дующем: неполно представлена историография вопроса, нет серьёзной кри( тики письменных источников, нет должного анализа археологических и ну( мизматических источников. Показательны результаты тайного голосования по диссертации М.Г. Сафаргалиева: за 24, против 2, воздержавшихся нет [9].
Изложенный выше эмпирический материал о перипетиях защиты док( торской диссертации М.Г. Сафаргалиева, особенно действия сотрудников Института языка, литературы и истории им. Г. Ибрагимова, подводит нас к некоторым теоретическим обобщениям.
Политические перемены в жизни общества (защита диссертации М.Г. Сафаргалиева проходила в условиях хрущёвской оттепели) оказывают прямое влияние на творчество учёных. Интеллектуальная элита своей де( ятельностью исподволь, порой, не осознавая того, готовит эти изменения. В тоталитарных же обществах, даже в период временного ослабления иде( ологического пресса, мы наблюдаем обратную картину. ВЛАСТЬ «дозиру( ет свободу», а интеллигенция, выступает не инициатором, а статистом из( менений. Особенно ярко это проявляется, как мы могли видеть выше, в провинции при работе интеллектуалов над проблемами региональной ис( тории. А.Тойнби подметил, что «провинции наделяются двумя отчётли( выми функциями: охранение самого универсального государства и охра( нение общества, для которого данное универсальное государство является политическим остовом» [10]. Таким образом, провинциальная интеллек( туальная элита, обслуживая интересы государства и испытывая на себе сильное влияние политической конъюнктуры, является ЭЛИТОЙ ИМ( ПЕРСКОЙ в большей мере, чем интеллигенция столичная.
На примере реакции на труды М.Г. Сафаргалиева мы можем понять, что в условиях сильного внешнего давления, научные взгляды столичного историка более объективны, чем работы историков региональных, т.е. ин( теллектуальная элита провинциальная более рьяно, по сравнению со сто( личной, исполняет волю имперской ВЛАСТИ.
Говоря о сегодняшнем дне, принимая во внимание существование во многих регионах современной России, оставшихся ещё с советского вре( мени научных учреждений, зависящих от местной власти (особенно в на( циональных республиках), следует признать, что столичные интеллектуа( лы, решая конкретную познавательную задачу и делая широкие истори( ческие обобщения, в большей мере сохраняют свободу манёвра и объек(
401
тивность в своих исследованиях. На местах же появление новых парадигм часто полностью определяется политической волей власти.
Сказанное позволяет вернуться к вопросу, поставленному в начале ста( тьи. На мой взгляд, как это ни покажется странным, в развивающихся стра( нах «догоняющего типа развития» руководство со стороны столичных ис( следователей научной работой в провинции, в целом, для исторической науки оказывается благом, т.к. позволяет организовать собственно науч( ное исследование, без искажения хода и результатов последнего различ( ными факторами допостдоиндустриальной (традиционной) ментальнос( ти (гипертрофированное осознание себя частью своего народа и вытекаю( щее отсюда желание приукрасить историю последнего, боязнь «оргвыво( дов» со стороны местной власти, носящей черты азиатской деспотии и тре( бующей от историка обоснования легитимности своего существования, трепетное, характерное для средневековья, почти сакральное отношение к напечатанному слову, откуда склонность к компиляции и т.д.).
1.Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды // Уч.зап. МГУ. Вып.11. Саранск, 1960.
2.Овчинников А.В. Древняя и средневековая история Волго(Уралья в трудах со( ветских учёных: А.П. Смирнов. Казань, 2008. С. 262–264 (пуб. писем).
3.Измайлов И.Л. «Не дано марксистской оценки Золотой Орде…» // Эхо века. 1996. №3–4. С.96(101; Его же. «Идегеево побоище» ЦК ВКП (б) // Родина. 1997. №3–
4.С.116–118.
4.Смирнов А.П. Некоторые вопросы средневековой истории Поволжья. Казань, 1957. С.18.
5.Смирнов А.П. Задачи археологического изучения Золотой Орды // Советская археология. 1959. №4. С.128–134.
6.Отдел редких и рукописных книг Научной библиотеки КГУ (далее — ОРРК НБ). Ед.хр.9811(6). Л.8 (Письмо А.П. Смирнова А.М. Ефимовой от 08.04.1963).
7.Происхождение казанских татар. Казань, 1948.
8.ОРРК НБ КГУ. Ед.хр.9816(3). Л.3 (Письмо А. П. Смирнова А. М. Ефимовой от 30.03.1968).
9.Там же. Ед.хр.9811(8). Л.11 (.Письмо А. П. Смирнова А. М. Ефимовой от
30.04.1963).
10.Тойнби А. Д. Постижение истории. М., 2003. С.518.
Ю. М. Трибицов
(Кемерово)
«Хотя и не был увенчан…» (знаменитый «космополит» И. М. Разгон)
Целью данной конференции названо «обсуждение проблемы воздействия исторической эпохи на мировосприятие историка, его исследовательские приоритеты, концептуальные доминанты, теоретические и методологичес( кие предпочтения». Пробую показать, что сделали сталинская и послеста( линская эпохи с крупным специалистом своего (точнее, их!) дела. Методо(
402
логия оценки — невольное «уважение» зависимости исследователя прошлого любой эпохи от её тенденций и капризов, вплоть до наших дней, — ну хотя бы составителей и авторов книги о нашем герое [1], где прочтём: «Этапы творческого пути историка(учёного и педагога профессора И.М. Разгона интересны и поучительны. Они свидетельствуют о том, как много профес( сор сделал, каких профессиональных и нравственных высот достиг, сколь прочным является его научное наследие… Сам же Израиль Менделевич, хотя и не был увенчан титулами, званиями, лаврами, должностями, всегда был и продолжает оставаться окружённым своими учениками, коллегами, друзья( ми благодарностью, признательностью, памятью» [2].
Мог ли начавший публиковаться в незабвенном (началом массовых реп( рессий с 1 декабря) 1934 г. не быть горд: сильней многих, ему изначально выпало героизировать не очернённую даже в конце 1930(х сталинскую но( менклатуру конца 1920(х–середины 1930(х за то, чем та якобы являлась в конце 1910(х–начале 1920(х [3]! Из письма И. М. Разгона одной из своих учениц почти четверть века спустя: «Докторскую диссертацию я защитил… 15 января 1940 г. Она называлась «Первый этап Гражданской войны на юго( востоке страны в 1918 году» и состояла из двух томов рукописи. Опублико( вать её я не успел. Частично она вошла в мою книгу «Орджоникидзе и Ки( ров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе» [4]. Сам ли пожелал, вместо научного названия своей первой монографии, увидеть продолжение апологии немногих, в чью честь переименовали в стране что могли, или на( стойчиво посоветовали недавно избежавшие участи «врагов народа»?
Июнь 1941 перенацелил, как всех прочих, на патриотизм антигерманско( нтифашистского толка. Доклады в составе пропагандистских групп ЦК ВКП(б) на фронтах и флотах, организация в г. Орджоникидзе «антифашист( ского митинга народов Северного Кавказа», преподавание в эвакуации и в московских вузах (МГУ и Пединститут), радиоречи, публикация во множе( стве областных и краевых газет статьи «Ленин и Сталин — вожди и организа( торы Красной Армии»… Нашлось время и для фундаментального, самое ре( зультативное — выход в 1942, с неоднократным дополненным переизданием на русском языке и переводом на ряд иностранных, вплоть до 1947, объемис( того труда «История гражданской войны в СССР» [5]. Фамилия «Разгон» — предпоследняя из 8 указанных в качестве создателей. «В 1943 г., в числе дру( гих авторов, за научный труд «История гражданской войны в СССР, Т.2» было присвоено почётное звание «Лауреат Сталинской премии 1 степени»» [6]. В те времена более высокой награды для учёного не было. Для поступившего в институт в 22 года достичь такого к 38 годам! Ещё увидел свет «Разгром не( мецких захватчиков в 1918 г.» [7], — и узнал советский народ: было тогда на западе России то, чего не было и в помине! Мог ли зам. заведующего ведущей кафедрой истории СССР МГУ и зам. Председателя комиссии по истории Великой Отечественной войны при Президиуме АН СССР (престижная дол( жность даже для академика!), автор целых разделов для «Большой Советс( кой Энциклопедии» во второй половине 1940(х, предполагать, что вскоре…
403
«Успешное творчество талантливого учёного и педагога было прервано в 1949 г. побоищем в стане историков. В итоге профессор был направлен в Томский университет на заведование кафедрой истории СССР» [8]. В Томск прибыл 5 ноября, а вдогонку — заказная статья в «Правде» «Грубое извра( щение исторических фактов», где более 20 раз — о носителе антинаучных, немарксистских взглядов, замалчивателе руководящей ролей большевистс( кой партии в борьбе за установление и упрочнение советской власти и даже «роли товарища Сталина в осуществлении ленинско(сталинской националь( ной политики», — с призывом очистить историческую науку от «антимарк( систского хлама вроде книжек И. Разгона» [9]. Но не слаба была защита «космополита» кем(то весьма влиятельным в Москве, если не просто выш( вырнули из МГУ и всесоюзных научно(общественных учреждений, а напра( вили на достойную должность в старейший университет в Сибири!
«Исправляться» — вплоть до ХХ съезда КПСС — разрешили без особой травли в текущей работе, но с жёсткими ограничениями научного поиска. В 1950 «зарезали» рукопись 2(го издания книги «Орджоникидзе и Киров…» в Ставропольском издательстве, потребовав вернуть аванс. Дальше — боль( ше: «В 1951 г. я закончил в Томске новую работу, которая явилась результа( том моих пятилетних работ в архивах Москвы, Ленинграда, Северного Кав( каза и Закавказья, материалов поступившего из Чехословакии «Русского заграничного архива» и большого круга иностранных источников, главным образом, английских и турецких, специально в своё время для меня переве( дённых. Работа называлась «Английская интервенция на Кавказе в 1918– 1919 гг.». Её объём — около 15 п. л. По существовавшим в то время положе( ниям я должен был послать свою рукопись в Главное архивное управление
СССР, чтобы получить визу на опубликование. Работу я послал, и весьма быстро спецчасть университета получила указания начальника Главного архивного управления генерала Сбытова изъять у меня все архивные и дру( гие подготовительные материалы и все копии рукописи. Всё, что имело от( ношение к этой работе, я сдал в спецчасть. После событий 1953–1956 гг., когда я узнал о снятии Сбытова, я обратился в нашу спецчасть о выдаче мне моих материалов. Оказалось, что они в порядке разгрузки архива спецчасти были уничтожены, о чём составлен соответствующий акт» [10]. Всё это вы( нудило И.М. Разгона почти полностью отказаться от наиболее близких ему армейских и северокавказских научных интересов… Слабо ли надругатель( ство сталинских аппаратчиков, перестраховки или чего(то ещё ради, над ис( ториком, вынуждения его податься туда, куда пока(что не перекрыты пути!
Впрочем, разве одно и то же было — на себе испытывать подобное имев( шему склонность к мало(мальски альтернативному мышлению, и тому, кто сам безжалостно подавлял себя и других «во имя…»? «И.М. Разгон был че( ловеком своего времени, искренне верящим в социалистические идеалы, и последовательным проповедником партийной ортодоксии в отечественной истории начала XX века… Иного просто быть не могло. В среде советской элитарной интеллигенции 1930–1940(х гг., в том числе и в Томском универ(
404
ситете, особую роль играли «штрафники» — отбывшие срок, амнистирован( ные, или, подобно И.М. Разгону, подвергшиеся партийно(идеологическому осуждению и административному наказанию. Для гуманитариев это обора( чивалось необходимостью не просто проявлять лояльность к режиму, но и последовательно проводить «линию партии» в своей области научных зна( ний, тем более, если он был членом этой партии. Поэтому никаких либе( ральных мудрствований профессор позволить себе не мог, да и не хотел, ос( таваясь до конца жизни последовательным сторонником социалистическо( го выбора России. Он жестко реагировал на любые отступления от заданно( го стандарта, даже если он определял его сам» [11]. Честная характеристика «зубра» советской эпохи специалистом постсоветских времён. Только поче( му — расстрельные 30(е, а не (особенно насчёт Разгона) послабительные, с марта 1953, 50(е? И мог ли мыслить «социалистическими идеалами» и «со( циалистическим выбором России» (терминами, модными при «перестрой( ке») безудержно восхвалявший «торжество идей большевизма», «сверже( ние эксплуататорского строя», «установление диктатуры пролетариата» и «триумфальное шествие Советской власти»? Разве не подарком судьбы было для Разгона скончаться в начале 1987, — чуть(чуть не дожив до всеобщего поругания коммунизма, в том числе, некогда репрессированным родным братом Львом Разгоном, а там и краха КПСС, вместе с Советским Союзом?
Менее жёсткие советские времена для сохранившего ясный ум и дея( тельную натуру до самой кончины И. М. Разгона растянулись более чем на 30 лет. Начав ещё в первые томские годы заниматься широким кругом си( бирских проблем, с середины 1950(х гг. мог делать то в полную силу. Вот репертуар диссертаций, защищённых его аспирантами и соискателями (из Новосибирска, Омска, Барнаула, Томска, Горно(Алтайска и даже Владивос( тока) в 1964–1965: «Сельское хозяйство и крестьянство Западной Сибири в конце XIX — начале XX вв.»; «Деятельность Алтайской краевой партийной организации по выполнению решений XX съезда КПСС о восстановлении ленинских норм партийной жизни (1956–1961 гг.)»; «Советы Нарымского края в борьбе за социалистическое строительство у малых народностей Край( него Севера (1920–1941 гг.)»… Тогда же стала кандидатом исторических наук Е.А. Кривошеева — первая исследовательница Автономной Индустриаль( ной Колонии Кузбасс 1920(х uu/, под руководством которой? как зав. ка( федрой всеобщей истории Кемеровского госуниверситета? я работал в се( редине 1970(х — конце 1980(х. А вот о нём — выпестованный им как учёный:
«Один из многих, между прочим, Кто устоял, не оробев, В те дни, когда великий кормчий
Ина него обрушил гнев… Пусть знают наши дети, внуки – Разгон из тех учителей, Кто нам открыл простор в науке
Иотдал часть души своей» [12].
405
Не пытаясь детально анализировать труд И.М. Разгона как исследователя, вузовского педагога и «советского общественника» 1950–1980(х, рискну оце( нить его реальные стремления и возможности как участника хорошо поощрен( нойвСССРкрупнойколлективноймонографии.«1961–1969гг.—одинизорга( низаторов подготовки и издания пятитомной «Истории Сибири»: объедине( ние ведущих историков Сибири в авторский коллектив, член Главной редак( ции,ответственныйредакториодинизавторовIVтома«ИсторияСибири.1917– 1936 гг.», член редколлегии V тома. Опубликованная в 1968–1969 гг. пятитом( ная«ИсторияСибири»в1979г.былаудостоенаГосударственнойпремииСССР»
[13]. Кроме опечатки (премию присудили в 1973 — тоже весьма поздно после выхода в свет!) — целенаправленные искажения. В объединении «ведущих ис( ториков Сибири» главную роль играли московский аппаратчик В.И. Шунков и новосибирскийакадемикА.П.Окладников,какглавныередакторы,аИ.М.Раз( гон, сколько бы ни сделал как вдохновитель проекта, не был даже одним из их заместителей. Редактированный же последним том IV назывался вовсе без дат
— и разве в ладах с научной порядочностью, кое в чём не запрещавшийся и в брежневские времена? Рассматривается время от свержения царизма, — зна( чит, социализм в Сибири строили князь Львов, Керенский, затем эсеро(мень( шевистские власти, наконец, Колчак… А к чему было оканчивать так, как видим из последнего, третьего раздела: «Сибирь в период реконструкции народного хозяйства и победы социализма в СССР (1929–1937)» [14], игнорируя не толь( ко хронологические рамки «ежовщины», но и то, что рубежом всего советского после Гражданской войны было 22 июня 1941?
Чем суждено было отличиться И.М. Разгону — быть не только ответ( ственным редактором IV тома, но и автором раздела первого этого тома «Ве( ликая Октябрьская социалистическая революция и Гражданская война в Сибири»? Как раз во время работы над пятитомником вышла из печати ста( тья о видном сибирском учёном и идеологе Г.Н. Потанине. Что же о нём в IV томе? О событии в Томске в октябре 1917: «Перед лицом опасности социа( листической революции на съезде объединились все её враги. Съезд решил созвать Учредительный сибирский областной съезд для рассмотрения про( екта конституции Сибири и выбрал исполнительный комитет во главе с Г. Н. Потаниным». Есть краткое упоминание выбора его в декабре того же года главой Временного сибирского областного Совета «для борьбы с большеви( ками с Советской властью». А дальше (Потанин скончался в 1920)? Ниче( го!.. Тихая месть или, напротив, — желание «не обидеть» почитаемого в ТГУ человека: в изданной в Томске спустя 40 лет монографии о сибирских обла( стниках найдём Л.Р. Разгона, публиковавшегося в начале 1990(х в «Детской литературе», но не И.М. Разгона, — лишь то, что деятельность областников в советской историографии «представлялась закономерной эволюцией от попутчиков революционно(демократического лагеря к либерально(буржу( азному и контрреволюционному течению» [15]?
Если «контрреволюционеру» Потанину И.М. Разгон всё же позволил вой( ти в историю Сибири, то организаторам её освобождения от Колчака — Глав(
406
кому Красной Армии С.С. Каменеву и командующему Восточным фронтом с 15 августа 1919 В.А. Ольдерогге — отказал даже в именном указателе. Да( ром что ещё в хрущёвскую оттепель их перестали игнорировать советские исследователи, — мог ли И.М. Разгон простить Ольдерогге ленинское опре( деление «какая(то сволочь» за неудачу наступления колчаковцев в сентяб( ре 1919 г., а его начальнику — то, что тот позволил В. . Ольдерогге вскоре переломить обстановку и очистить Сибирь от белых? Обожавший цитиро( вать В.И. Ленина предпочёл не заметить его «сволочь» в Полном собрании его сочинений, зато обязал читателя не забыть всегда хвалимого (даром, что тот не командовал красными в борьбе за Сибирь), действовавшего «не от себя»: «Во исполнение директив вождя 26 июля 1919 г. командующий Вос( точным фронтом М. В. Фрунзе отдал приказ завершить освобождение Ура( ла и выйти на р. Тобол широкой полосой от Тобольска до Кустаная» [16].
В завершающем томе «Истории Сибири» роль И.М. Разгона как персо( нажа сибирской научно(педагогической истории в течение 20 лет до выхо( да тома из печати выглядит совсем удручающе. Не назван хотя бы автором использованных материалов какой(либо главы, его имени нет в перечне работ по истории Сибири, изданных в 1959–1965 гг.... А о чём говорит то, что в главе «Культура и наука (1946–1958 гг.)» ни словом не упомянуты историческая наука и историческое образование в Сибири, не считая фра( зы о всесоветском мероприятии: «Немалую роль в идейно(политическом воспитании студенчества сыграло введение преподавания трёх самостоя( тельных курсов: политической экономии, диалектического и историчес( кого материализма и истории КПСС» [17].
Госпремия за пятитомник и наш герой? Свидетельство ответственного секретаря издания, тоже обиженного столичными бюрократами: «Вернусь к истории «Истории Сибири». Финал всего действа оказался, я бы сказал, кисло(сладким. Очевидный успех признали и «наверху»: многотомник по( лучил Государственную премию. Все этим гордились, хотя грустный осадок остался. Премию получили А.П. Окладников и В.И. Шунков (посмертно). А остальные основные участники? И прежде всего тот, кто предшествовал и Окладникову, и другим? Это, конечно, И. М. Разгон. Его оставили «за скоб( ками»… Объяснить подобное было невозможно. Но таковы были нравы в нашем научном обществе» [18]. А если объяснить — «Ну(ка, отними!»?
«Хотя и не был увенчан» — тот, о ком было сказано не кем(нибудь в начале XXI в.: «Безусловно, сибирской исторической науке, а томской в особенности, необычайно повезло с появлением здесь в конце 1940(х го( дов маститого учёного столь значительного своим калибром, масштабом личности и научного профессионализма. Бесспорно также, что его твор( ческое призвание, помимо прочего, состояло в том, чтобы стать катализа( тором, поднять уровень профессиональных исторических исследований по новейшей отечественной истории до того, которым обладал он сам» [19]. Тот, на чьи исследования избегают ссылаться участники научных конфе( ренций конца XX–начала XXI вв. по гражданской войне в Сибири [20],
407
вообще по новейшей истории Отечества, кроме приуроченной к его юби( лею… Тот, кто, вероятнее всего, возмутился бы обусловленностью публи( кации сборника докладов на этой конференции финансовой поддержкой американских корпораций и фондов, особенно Центра Вудро Вильсона, — Президента США, многократно обруганного им за интервенцию против большевистской России. Тот, чей ухабистый путь сложней анализировать, чем чернить, или хвалить взахлёб.
1.И.М. Разгон: творческая биография учёного и педагога в материалах и воспоми( наниях. Ч.1. Томск, 2004.
2.Там же. C.24.
3.Товарищ Орджоникидзе — руководитель борьбы за власть Советов на Северном Кавказе // Борьба классов. 1936. №11; Сергей Миронович Киров (К 5(летию со дня злодейского убийства // Красная конница. 1939. №12; В.В. Куйбышев на фрон( те // Комсомольская правда. 25 января 1940; Организатор сталинской дружбы народов. [Роль С.М. Кирова в борьбе за укрепление Советской власти на Север( ном Кавказе. 1920–1921гг] // Красная звезда. 1 декабря 1940; Орджоникидзе и Киров в борьбе за власть Советов на Северном Кавказе. 1917–1920 гг. М., 1941.
4.Он же. Орджоникидзе и Киров в борьбе за власть Советов на Северном Кавказе. 1917–1920 гг. М., 1941.
5.История Гражданской войны в СССР. Т.2: Великая пролетарская революция (ок( тябрь–ноябрь 1917). М., 1942.
6.И.М. Разгон: творческая биография. С.50.
7.Разгром немецких захатчиков в 1918 г.: сб.док. и мат. / Сост. И.М. Разгон и С.Б. Сутоцкин. М., 1943.
8.И.М. Разгон: творческая биография. С.190
9.Правда. 1949. 12 ноября.
10.И.М. Разгон: творческая биография. С.52(53.
11.Шиловский В.М. Вклад И.М. Разгона в изучение социального катаклизма 1917– 1920 гг. в Сибири // Жизнь в истории. К 100(летию со дня рождения И.М. Раз( гона. Томск, 2006. С.51(52.
12.Тимонин Е.И. Разгониада // Историк и литератор. Омск, 2000. С.185(190.
13.История Сибири: в 5 т. Т.IV: Сибирь в период строительства социализма. Л., 1968.
14.Там же. С. 307.
15.Плотникова М.Е., Разгон И.М. Г.Н. Потанин в годы социалистической револю( ции и гражданской войны // Вопросы истории Сибири. Вып.2. Томск, 1965; Ко( валяшкина Е.П. «Инородческий вопрос» в Сибири. Концепция государствен( ной политики и областническая мысль. Томск, 2005. С.20.
16.История Сибири. Т.IV.Л., 1968. С.122.
17.Там же. Т.V. Сибирь в период завершения строительства социализма и перехода к коммунизму. Л., 1969. С.280.
18.Соснин В. Л. История «Истории Сибири»: предварительные заметки // Жизнь в истории. К 100(летию со дня рождения И. М. Разгона. Томск, 2006. С.40(41.
19.Там же. С.11.
20.История белой Сибири. Кемерово, 1997; 1999; 2001; 2003; 2005; Сибирь в пери( од Гражданской войны. Кемерово, 2007.
408
В.В. Запарий
(Екатеринбург)
Историк из Уральского политехнического: профессор А.В. Бакунин
Наверное, название статьи может вызвать у читателя ряд вопросов. Почему темой статьи стало изучение вклада в науку ученых гуманитариев, работавших в техническом университете? Мне хотелось бы обратить вни( мание читателей именно на эту, малоисследованную строну истории круп( нейшего вуза России — УГТУ–УПИ — на деятельность когорты крупных ученых(историков, работавших в его стенах.
Следует сказать, что дань науке Истории отдали многие ученые и дру( гих отраслей знания. Это и экономисты, например, А.С.Осинцев, метал( лург С.С. Набойченко, а директор УИИ Качко даже возглавлял кафедру истории науки в конце 40(х–начале 50(х гг. ХХ в.
В1957 г. в УПИ была создана кафедра истории КПСС. На ней работало большое количество замечательных преподавателей(историков. Это К.М. М( кртчан, А.В. Гильман, О.Р. Кочегарова, В.С.Джалалова, В.Н. Ямова, Н.П.Се( ливанов, Л.Д. Митрофанов, И.Ф.Плотников, И.Ф.Мартыненков, А.В. Баку( нин, Г.Я. Таратоненков, А.А. Антуфьев, Г.Н. Харин, Б.В. Личман, Г.С. Радич, В.Э. Лебедев, и др. В 1962–1976 гг. кафедрой заведовал Заслуженный дея( тель науки РСФСР (1984), профессор А.В. Бакунин, а в 1991–2003 гг. Зас( луженный работник высшей школы РФ (2001), профессор Б.В. Личман.
В1991 г. кафедра истории КПСС УПИ первой в стране, тогда еще СССР,
была переименована в кафедру истории России. В 1999 г. появилась еще одна историческая кафедра в стенах УГТУ–УПИ — кафедра истории на( уки и техники. Но мне хотелось бы выделить среди историков Уральского политехнического особенно одного, сыгравшего определенную и суще( ственную роль в развитии исторической науки не только на региональном уровне. Это профессор А.В. Бакунин. Он по(своему олицетворял ту эпоху,
вкоторую работал на этой кафедре
Всвоей работе о творческом пути Александра Васильевича, который, к сожалению, уже ушел из жизни, я буду опираться не только на свои впе( чатления от встреч с этим замечательным человеком, моим учителем, но и на нашу совместную статью с профессором С.П. Постниковым, которая была опубликована в материалах Бакунинских чтений, проходивших к 80( летию этого крупного ученого [1].
Исследование творческого пути Александра Васильевича Бакунина как ученого(историка началось еще при его жизни. Первые публикации о на( учной деятельности А.В. Бакунина, рецензии на его работы появились в конце 1960(х–1970(е гг. [2]
Биография исследователя была помещена в таких фундаментальных тру( дах, как «Уральская историческая энциклопедия» [3] «Екатеринбург. Энцик(
409
лопедия» [4], а также в биобиблиографическом издании «Историки Урала» [5]. Характерно, что во всех публикациях творческий путь А.В. Бакунина, его вклад в развитие исторической науки на Урале оцениваются очень высоко. Иначе не могло и быть: Александр Васильевич не только формально в силу своих долж( ностей как организатор науки и высшего образования, но и по существу, как крупный исследователь и замечательный педагог, выделялся среди историков Урала. Он отличался редким организаторским талантом, педагогическим да( ром, новаторским подходом к решению исследовательских проблем.
Творческий путь Александра Васильевича Бакунина, можно разбить на три этапа. Первый: 1952–1968 гг. — формирование Бакунина как исследователя; второй: 1968–1990 гг. — деятельность профессора А.В. Бакунина как основате( ля и лидера уральской школы историков индустрии и рабочего класса; третий: 1990(е гг. — этап поиска новых подходов к решению актуальных проблем исто( рической науки, период переосмысления старой парадигмы и разработки но( вых теоретико(методологических основ исторических исследований.
Всего А.В. Бакуниным было опубликовано свыше 290 научных работ, в том числе 15 монографий (включая коллективные). По предложенной пе( риодизации его творческого пути, они распределяются следующим обра( зом. 31 работа вышла в первый период его научной деятельности; 136 пуб( ликаций — во второй период, который, был временем его расцвета как твор( ческой личности; 124 работы были опубликованы в третий, наиболее слож( ный период научно(исследовательской деятельности ученого, когда лома( лись прежние стереотипы, шел трудный, порою болезненный процесс сме( ны исторической парадигмы.
С историографической точки зрения большой интерес представляет распределение научных работ А.В. Бакунина по исследовательской тема( тике. На первом этапе, тогда еще молодой исследователь основное внима( ние уделял проблемам колхозного строительства на Урале в 1930(е гг., ре( конструкции народного хозяйства в годы первых пятилеток. Часть его пуб( ликаций были посвящены «текущим» вопросам идеологической работы партии, что вполне объяснимо, поскольку с 1962 г. А.В. Бакунин возглав( лял крупнейшую на Урале кафедру истории КПСС в Уральском политех( ническом институте им. С.М. Кирова.
Уже зрелым исследователем и педагогом Александр Васильевич в воз( расте 44 лет защитил в Москве докторскую диссертацию. Ставшая осно( вой его диссертации монография «Борьба большевиков за индустриали( зацию Урала во второй пятилетке (1933–1937)» [6] стала своего рода клас( сической работой в советской историографии того периода.
Для А.В. Бакунина было характерно стремление к широкому осмысле( нию исторического процесса. Он рассматривал в своих исследованиях круп( ные исторические темы и решал большие задачи. Сначала это машиностро( ение Урала на важном этапе его становления. Затем вопросы влияния на( учно(технического прогресса на развитие советской промышленности, да и всего общества в целом. Он возглавил Всесоюзный научно(методичес(
410