uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

частности грузинскому и украинскому. Большую известность С. Авалиа( ни приобрел как вдохновитель кооперативного движения в Одессе. В час( тности, он редактировал журнал «Южный кооператор».

Еще в 1880(х г. И. Линниченко мечтал о популярности в научной сфе( ре. На общественном поприще ему действительно удалось реализовать свою мечту. Но очевидно, что при всей привлекательности, вненаучная деятель( ность увела профессора в сторону от его основного призвания. Безуслов( но, И. Линниченко чувствовал дискомфорт. Он стремился сохранить ис( тинно научный характер деятельности основанного им «Одесского биб( лиографического общества при Новороссийском университете» (1911( 1925). Но в конечном итоге, общество соединило в себе черты научного и просветительского, общественного. В одной из газетных статей 1919 г. он выразил сожаление по(поводу эволюции П. Милюкова от науки к полити( ке [13]. Но на тот момент И. Линниченко в свою очередь успел совершить значительно более резкий поворот. Не случайно в 1915 г. одесские журна( листы рассматривали профессора в качестве общественного деятеля [10]. И если П. Милюкову удалось в эмиграции вернуться на научные позиции, то И. Линниченко, пребывая в последние годы жизни в Крыму, вопреки своему желанию, не смог вернуться в науку. Символическим проявлением этого факта был отказ РАН поместить на страницах своего издания статью И. Линниченко (члена(корреспондента РАН с 1913 г.) как ненаучную.

1.Линниченко И.А. Взаимные отношения Руси и Польши до половины XIV ст. Ч. 1. Русь и Польша до конца ХІІ в. К., 1884; Линниченко И.А. Брачные раз( воды в древней Польше и Юго(Западной Руси // Юридический вестник. 1890. Т. 6. Кн. 3. С. 503(528; Линниченко И.А. Юридические формы шляхетского землевладения и судьба древнерусского боярства в Юго(Западной Руси ХІV— V в. // Юридический вестник. 1892. Кн. 3—4. С. 275(313; Линниченко И.А. Черты из истории сословий в Юго(Западной (Галицкой) Руси ХІV—XV вв. М., 1894.

2.Линниченко И.А. Мания переименования // Одесские новости. 1909. 8 сентяб( ря. № 7910; Архив Российской академии наук. Ф. 558. Оп. 4. Д. 197. Л. 1(2.

3.Братское слово русским в Галиции // Русское дело. 1888. № 5, 6.

4.Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 80. Оп. 1. Д. 139.

5.Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 153. Оп. 1. Д. 9.

6.Тригарин Л. По красному яичку // Сын народа. 1917. 2 апреля.

7.Линниченко И.А. Психология борьбы. Одесса, 1914. С. 14(15; Одесский листок. 1917. 8 марта.

8.Линниченко И.А. Что такое свобода? // Одесские новости. 1917. 22 марта.

9.ГАОО. Ф. 153. Оп. 1. Д. 441.

10.Одесские новости 1915. 17 октября.

11.ГАОО. Ф. 153. Оп. 1. Д. 6.

12.Роз(в Г. Белая печать на юге России в 1918—1920 гг. // Былое. 1925. № 6. С. 206—221.

13.Линниченко И.А. П. Милюков как историк // Одесский листок. 1919. 20 ян( варя.

371

А.В. Скутнев

(Киров)

Вятка в судьбе С.Н. Быковского

Судьба человека может преподнести совершенно невероятные сюрп( ризы и неожиданности. Иногда то, что, на первый взгляд, кажется не са( мым лучшим, в итоге оказывается идеальным вариантом. Думал ли 29(лет( ний недоучившийся столичный студент(математик, год проработавший на рабфаке подмосковного Орехово(Зуевского училища, С.Н. Быковский, уезжая в далекую и провинциальную Вятку в 1925 г., что всего через пять лет вернется оттуда получившим известность в науке профессором. Ско( рее всего, он уезжал из Москвы в подавленном состоянии, которое немно( го скрашивала будущая должность простого преподавателя любимого пред( мета истории в Вятском педагогическом институте им. В.И. Ленина.

Институт в Вятке был единственным высшим учебным заведением в гу( бернии. Основан он был сравнительно недавно — в 1914 г. А в 1924 г., то есть за год до приезда С.Н. Быковского, институт переехал в новое большое дву( хэтажное здание по адресу: ул. Красноармейская, 16, где ранее располага( лось епархиальное женское училище. Быковский получил комнату 29, 92 кв. м. в общежитии для преподавателей в соседнем с институтом доме № 18 [1; Л. 20]. В этой достаточно большой комнате он и поселился с женой.

Вятский педагогический институт был молодым вузом и остро нуждался в преподавателях. Два первых ректора, Н.А. Дернов (до 1926) и М.А. Фаворов (1926–1930), старались привлечь к преподаванию в институте если не луч( ших, то, во всяком случае, отнюдь не худших преподавателей. Большинство профессоров, доцентов и простых преподавателей Вятского пединститута были выпускниками зарубежных, московских и петербургских вузов. В одно время с Быковским в институте преподавали такие мэтры отечественной на( уки, как филолог В.М. Дьяконов, биолог Б.С. Лукаш и физик П.К. Мейер. Их имена тогда были известны далеко за пределами Вятки. Для преподавателей пытались создать все надлежавшие условия. Кроме того в Вятке с 1925 г. ра( ботал сокурсник С.Н. Быковского по физико(математическому факультету МГУ — В.И. Медяков, который мог рекомендовать его правлению института.

Жизнь понемногу налаживалась. Во(первых, в бытовом плане. В Вятке у историка родилась дочь. Обустроившись и пообжившись, преподаватель С.Н. Быковский с 3 сентября 1927 г. нанял себе домашнюю прислугу — некую Д.В. Кучину [1]. Позднее в Вятку приезжает сестра жены С.Н. Бы( ковского. Жить в комнате становится тесно, и историк 10 сентября 1928 г. просит у правления вуза освободившуюся квартиру в здании Института. Здесь, помимо аудиторий, были помещения, в которых проживали и пре( подаватели. Было их очень немного, и они весьма ценились среди препо( давательского состава. Но главной причиной он называет отнюдь не тес( ноту своего жилища, а необходимость иметь удобное место для работы. В итоге семья Быковских получает собственную квартиру № 3.

372

Во(вторых, в Вятке пошла резко в гору научная карьера. Приехав в Вят( ку, С.Н. Быковский приступил к работе в должности преподавателя кафед( ры русской истории. Молодой историк с полной отдачей занялся научной деятельностью. Дважды, в 1925 и 1926 гг., он брал кредиты — в 30 и 40 руб. на покупку необходимых для работы книг [2]. В институте он преподавал целый ряд дисциплин: историю культуры, историю России эпохи крепост( ничества, историю классовой борьбы и источниковедение. До него эти пред( меты преподавал выпускник историко(филологического факультета Санкт( Петербурского пединститута С.Я. Столбов, который специализировался на всеобщей истории. Уже через год, 4 января 1926 г., молодой преподаватель С.Н. Быковский предметной Комиссией ВПИ был представлен к должнос( ти доцента [3]. В представлении в Главпрофобр правление Института дава( ло следующую характеристику Быковскому: «Несмотря на его сравнитель( ную молодость, обнаружил весьма солидную эрудицию в области истории. Владея марксистским методом, он с большим успехом строит и проводит свои курсы, пользуясь огромным авторитетом как среди студентов, так и среди научных работников своей специальности» [4]. В это же время он на( чинает ходатайствовать о прикреплении к нему в помощники ассистента [5].

ВВятке научные интересы Быковского затрагивали в основном вопро( сы религии и церковной истории. За три года работы в Вятском пединсти( туте историк опубликовал 11 научных работ, общим объемом 60 п.л. Сре( ди них можно отметить внушительную монографию по церковной исто( рии «Старообрядчество XVIII в. и классовая борьба» (30 п.л.).

Сама жизнь в провинции не была невыносимо скучной. Правление ин( ститута пыталось разнообразить досуг преподавателей и студентов. В фев( рале 1928 г. в Вятке, прямо в здании ВПИ, выступал В.В. Маяковский. Можно предположить, что С.Н. Быковский вряд ли оставил без внимания это со( бытие. Кроме того, в Вятке, как и в других губернских городах, действовал НИИ краеведения, в работе которого ученый не мог не принимать участия.

Как и в Москве, С.Н. Быковский активно участвовал в общественной жизни Вятки. Сам историк вступил в РСДРП (б) в мае 1918 г., получив партбилет под № 136748, прошел Гражданскую войну, работал в ЧК и счи( тал себя настоящим коммунистом. Он неоднократно выступал с лекциям

орелигии, в 1928 г. был делегирован в Москву на конференцию истори( ков(марксистов с правом решающего голоса, в то время как два других де( легата от Вятки имели совещательные голоса. Это говорит о признании его заслуг и серьезном авторитете среди историков и обществоведов Вят( ки. Общественная деятельность, безусловно, помогла ему сделать карьеру. С другой стороны, партийная принадлежность в итоге и сгубила ученого, попавшего под пресс сталинских репрессий.

В1929 г. начинается новый этап в карьере историка. 10 августа 1929 г. С.Н. Быковский подает документы на присвоение звания профессора, но в первый раз его кандидатуру отклоняют. А 24 декабря он становится заве( дующим общественно(экономическим отделением Института. Новая дол(

373

жность помогла ему установить контакты со столичными вузами. В резуль( тате он был приглашен работать в Ленинград, на должности заведующего северным сектором Института по изучению народностей СССР АН и за( ведующего кафедрой истории русской культуры Ленинградского государ( ственного университета. Вятку историк навсегда покинул в мае 1930 г. [6].

Можно без преувеличения сказать, что С.Н. Быковский именно в Вятке вырос в настоящего ученого, имя которого знает вся страна и научный мир. В провинции, а не в столице С.Н. Быковский стал профессором и сложился как преподаватель. Оказалось, что провинция может стать идеальным местом для начала научной карьеры. Вятский пединститут, несмотря на далекое располо( жение, отнюдь не страдал отсутствием хороших преподавателей. Молодым начинающим ученым было у кого учиться и с кого брать пример. Кафедра русской истории ВПИ была одной из лучших в регионе. Коллегами С.Н. Бы( ковского были ученые с большой буквы. Одним из них был живой классик, пожалуй, самый известный вятский историк — доктор богословия и истори( ческих наук, проф. П.Н. Луппов. Именно в вятский период своей деятельнос( ти С.Н. Быковский опубликовал несколько фундаментальных работ по исто( рии церкви и феодализму. Если бы не вятский период, то талантливого учено( го вряд ли бы заметили и пригласили в один из лучших вузов страны.

С Вяткой были связаны и последние дни в жизни историка. В 1936 г. С.Н. Быковский — заведующий археологической секцией Музея антропо( логии и этнографии АН СССР — был арестован за участие в троцкистской оппозиции. По иронии судьбы, он и его трое коллег(ученых РАН обвиня( лись в создании тайной группы и организации покушения на уроженца Вятской губернии — секретаря Ленинградской парторганизации С.М. Ки( рова. Одним из сокамерников и участников «контрреволюционного заго( вора против руководства ВКП(б)» был также вятчанин — ученый(этног( раф М.Г. Худяков. 19 декабря 1936 г. состоялся суд, а на следующий день Сергея Николаевича и его коллег расстреляли [7]. В том же 1936 г. здание Вятского педагогического института, где жил и работал ученый, было су( щественно переделано. Вятка также исчезла с карты страны. «По желанию трудящихся» город переименовали в Киров.

1.Архив Вятского государственного гуманитарного университета (далее — АВГ( ГУ). Ф.1148. Оп.1. Д.689. Л.20.

2.АВГГУ. Ф.1148. Оп.1. Д.689. Л.15.

3.Там же. Л.5

4.Там же. Л.10

5.Там же. Л.8, 24.

6.В опубликованной биографии С.Н. Быковского в кн.: Люди и судьбы. Биобибли( огр. слов. востоковедов — жертв политического террора в советский период (1917–1991) / Изд. подгот. Я.В. Васильков и М. Ю. Сорокина. СПб., 2003; оши( бочно называется 1929 г.

7.В Кирове дата смерти историка неизвестна. В кн.: Преподаватели ВятГГУ. Ки( ров, 2004; вместо «1936 г.» стоит знак «?».

374

Е.В. Игумнов

(Санкт#Петербург)

Первый профессиональный историк Забайкалья В.П. Гирченко

Исследование исторического прошлого и культурного наследия наро( дов Забайкалья связано с деятельностью целого ряда ученых и краеведов досоветского периода и начала советской эпохи: П.А. Ровинского, Д.А. Клеменца, Ю.Д. Талько(Грынцевича, Ф.Ф. Буссе, М.А. Кроля, Д.П. Давы( дова, Н.В. Кириллова, К.Д. Логиновского, М.Н. Богданова, В.В. Попова, И.М. Армянинова и др. Тем не менее, на протяжении длительного време( ни, вплоть до начала XX в., целенаправленного изучения истории края не велось, что было обусловлено как отсутствием специализированных исто( рико(научных учреждений (имевшиеся здесь областной статистический комитет, отделения Императорского Русского географического общества и другие краеведческие организации отдельно такой задачи перед собой не ставили), так и исторически(подготовленных научных кадров. Поэтому мы по праву можем называть первым профессиональным историком За( байкалья Владимира Петровича Гирченко, получившего в начале XX в. историческое образование в Московском университете и стоявшего у ис( токов становления исторической науки в регионе.

В.П. Гирченко родился 29 июня 1878 г. в Верхнеудинске (ныне — Улан( Удэ). Как явствует из личных дел Владимира Петровича, хранящихся в фонде Московского университета Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ), в 1885 г. он был отдан родителями в Верхнеудинское приходское училище, в 1888 г. поступил в Верхнеудинское уездное училище, пройдя курс которого, через год перешел в Читинскую мужскую гимназию. По словам самого В.П. Гирченко, во время обучения он «с наибольшей охотой зани( мался историей, русской литературой и древними языками» [1].

В 1897 г. Владимир Петрович окончил с серебряной медалью гимна( зию и в том же году поступил на историческое отделение историко(фило( логического факультета Императорского Московского университета. Глав( ными предметами изучения для студентов данного отделения являлись русская и всеобщая история. В процессе прохождения университетского курса ими выполнялись самостоятельные зачетные работы по избранным темам. В.П. Гирченко по русской истории первоначально выбрал эпоху правления Александра I, остановившись более подробно на рассмотрении первых лет его царствования и деятельности М.М. Сперанского. Впослед( ствии он перешел к изучению истории Сибири и, в качестве итогового со( чинения, написал работу «Сибирь XVII в. как колония Московского госу( дарства». По всеобщей истории Владимир Петрович особое внимание уде( лял исследованию истории французской революции 1789–1794 гг., разра( ботав по итогам этого курса отдельную тему: «Роль Мирабо в Националь( ном собрании». Кроме того, студенты университета посещали необязатель( ные дисциплины по русской и всеобщей истории. Так, В.П. Гирченко слу(

375

шал лекции А.А. Кизеветтера «Положение об освобождении крестьян 1861 г.», «Обзор внутреннего состояния России в первую половину XIX в.» и С.Ф. Фортунатова по истории европейских государств XIX в.

Интерес Владимира Петровича к историческим проблемам реформиро( вания Российского государства и общественному движению во Франции, ко( нечно, не являлся случайным, и дает представление об определенных рево( люционных настроениях будущего ученого. Во многом это уже нашло отра( жение в студенческой жизни В.П. Гирченко. Когда до окончания университе( та оставалось чуть менее года, его обучение оказалось прервано из(за участия в массовых волнениях февраля 1902 г. в Москве, в центре которых находи( лись студенты Московского университета. В ходе проведенных после властя( ми следственных мероприятий было установлено, что утром 9 февраля 1902 г. значительная толпа, более 500 человек, проникла в стены Московского уни( верситета, расположившись в актовом зале и других помещениях. На протя( жении всего дня собравшиеся громко распевали песни, из некоторых окон они вывесили красные флаги. В принятой ими резолюции провозглашались требования: введения в России свободы печати, совести, собраний и органи( заций, неприкосновенности личности, допущения женщин в университеты и др. [2]. Неоднократные предложения учебного начальства разойтись — дей( ствия так и не возымели. Тогда, в ночь на 10 февраля в здание университета вошли полиция и военная команда, подвергнув участников беспорядков аре( стам и административно(политическому преследованию.

Та же участь постигла В.П. Гирченко. Он был арестован и приговорен к шести месяцам тюремного заключения, которое отбывал в городе Ирбите Пермской губернии. После чего, в связи с воспрещением проживать в Мос( кве, ему пришлось вернуться на родину, в Верхнеудинск. Однако этим нака( зание не ограничивалось. Сразу после беспорядков, 14 февраля 1902 г., вышло постановление министра народного просвещения, согласно которому прав( лению Московского университета предписывалось немедленно исключить из числа его студентов всех участников волнений, арестованных в ночь с 9 на 10 февраля, без права поступления в другие высшие учебные заведения [3]. В последующие месяцы учреждения полиции и образования все(таки смягчили репрессивные меры, дав возможность, с согласия московских вла( стей, продолжить бывшим студентам обучение в университете, хотя это ока( залось сделать и не так просто. В фонде Московского университета Цент( рального исторического архива Москвы мы находим несколько прошений В.П. Гирченко за 1902(1904 гг. на имя ректора и деканата историко(филоло( гического факультета о восстановлении в вузе. Последнему из них, напи( санному в январе 1904 г., был дан положительный ход, а спустя еще некото( рое время, после успешного прохождения, в апреле(мае 1904 г., всех испыта( ний в историко(филологической испытательной комиссии он окончил Мос( ковский университет с получением диплома первой степени [4].

В 1906 г. В.П. Гирченко вернулся в Забайкалье, где поступил на службу преподавателем истории в Читинскую женскую гимназию. В Чите, являв(

376

шейся тогда столицей Забайкальской области, Владимир Петрович при( ступил к самостоятельной исследовательской деятельности, вступил в ряды местного отделения Императорского Русского географического общества (ИРГО). Но педагогика не нравилась ему, как он писал позже, из(за сухого формализма и оторванности от жизни, и в 1909 г. В.П. Гирченко переехал в Верхнеудинск, устроившись на должность производителя работ поземель( но(устроительной партии. Новый вид деятельности, связанный с частыми разъездами, позволил ему приступить к более углубленному изучению быта и исторического прошлого населения края, преимущественно Западного Забайкалья и Прибайкалья, и положить, тем самым, прочное основание для всех последующих научно(краеведческих занятий.

Как раз именно в это время главным делом его жизни становится изуче( ние и сохранение местных архивов. До начала 1920(х гг. в Забайкалье, как и в целом по стране, единого учреждения, которое бы отвечало за состояние и развитие краевых архивов, не было. В таких условиях многие из них гибли от сырости, сгорали в огне и т.д. В марте 1911 г. В.П. Гирченко направил в Читинское отделение ИРГО докладную записку, где он, рассуждая над при( чинами слабой изученности истории Забайкалья, отмечал, что это связано с отсутствием целенаправленного и планомерного собирания и охранения исторических документов, и указал на необходимость скорейшей организа( ции архивного дела в области. Особые надежды Владимир Петрович возла( гал на Читинское отделение Географического общества, считая, что тому «надлежит взять на себя почин в делах сохранения и изучения забайкальс( ких архивов» [5]. Еще ранее, в 1910 г., на основании его доклада Верхнеу( динская городская дума постановила перевезти архив Верхнеудинского го( родового магистрата из деревянного сарая в каменную кладовую. В 1916 г. В.П. Гирченко принял участие в попытке верхнеудинской интеллигенции открыть собственный подотдел ИРГО. Одной из задач будущего научного общества учредители провозглашали изыскание мер к сохранению налич( ных архивов Забайкалья и их научной разработке [6]. В дальнейшем В.П. Гирченко неоднократно возвращался к данному вопросу, обращаясь за со( действием к краевым властям и общественности.

Революционные события 1917 г. снова пробуждают у Владимира Петро( вича интерес к общественно(политической деятельности. В это время он вступает в Верхнеудинскую организацию партии социал(демократов интер( националистов (состоял до ее распада в конце 1917 г.), избирается членом президиума Верхнеудинского исполнительного комитета общественных организаций, назначается директором Верхнеудинского реального учили( ща, редактором газеты «Известия Верхнеудинского исполнительного коми( тета и Совета рабочих и крестьянских депутатов» и т.д. [7]. При этом В.П. Гирченко продолжает заниматься исторической наукой, обследует архивы Западного Забайкалья и Прибайкалья, возглавляет научные и образователь( ные учреждения: Общество изучения Прибайкалья (с 1918 по 1923 г.), ка( федру Прибайкальеведения Прибайкальского народного университета (с

377

1921 по 1922 г.), в 1921 г. распоряжением Министерства народного просве( щения ДВР (с 1920 по 1922 г. территория Забайкалья входила в состав бу( ферного государства — Дальневосточной республики) назначается уполно( моченным по охране архивных материалов Прибайкалья. Результатом этой работы стал целый ряд статей, напечатанных в местных изданиях: «Прибай( калье (Краткий исторический очерк)», «Из истории переселения в Прибай( калье старообрядцев — семейских», «Буряты и тунгусы в Прибайкалье», «Из прошлого промышленности Прибайкалья» и др.

С завершением гражданской войны и окончательным установлением в Забайкалье советской власти произошли существенные изменения в тер( риториально(административном устройстве края. В мае 1923 г. вследствие объединения районов, занимаемых бурятским населением, была образо( вана Бурят(Монгольская Автономная Советская Социалистическая Рес( публика (БМАССР) со столицей в Верхнеудинске. С этого момента В.П. Гирченко полностью посвятил себя организации архивного дела и науки в только что образованной республике. В 1923 г. Владимир Петрович стано( вится во главе Архивного управления БМАССР. Первые шаги возглавляе( мого им учреждения заключались в составлении и рассылке анкет по ай( макам и хошунам с целью выявления числа архивов и их состояния. Бла( годаря проведенному анкетированию удалось собрать сведения об очень ценных для истории Бурятии фондах степных дум — Баргузинской, Бала( ганской, Кударинской и др. 16 января 1925 г. Совнарком Бурят(Монгольс( кой АССР постановил провести концентрацию архивных материалов, нахо( дившихся в разных районах республики. В ходе кропотливой работы по перевозке архивных материалов, служащие Архивного управления сосре( доточили в столице Бурятии тысячи дел степных дум, инородческих уп( рав, Советов и аймаков. В целом, перевозка и концентрация архивных фон( дов в Верхнеудинске завершилась к 1930 г. [8].

Занимая до 1931 г. должность заведующего Архивным управлением, В.П. Гирченко одновременно участвовал в работе Бурят(Монгольского ученого комитета, Буристпарта, в создании Бурят(Монгольского научно( го общества имени Д. Банзарова, состоял членом исторической секции Восточно(Сибирского отдела Русского географического общества в Ир( кутске и членом(корреспондентом Центрального бюро краеведения, состав( лял научные публикации. В течение 1920(х гг. им было опубликовано свы( ше 30 статей, охватывающих самый широкий круг вопросов: история ко( лониальной политики царской России в Сибири, борьба православия с буддизмом, социальное расслоение бурят в XVI(XIX вв., история разви( тия хозяйства и промышленности в крае, формирование революционного движения в Прибайкалье, роль Академии Наук в изучении Бурятии и Монголии и т.д. Несколько публикаций он посвятил жизни декабристов на поселении в Забайкалье. Последняя тема имела для него особое значе( ние, поскольку его дед, В.А. Бечаснов, являлся членом декабристского об( щества Соединенных славян и отбывал каторгу в Забайкальском крае.

378

С 1929 г. Владимир Петрович устанавливает тесные связи с новым науч( ным учреждением Бурятии — Бурят(Монгольским Государственным инсти( тутом культуры (БМГИК), в 1936 г. преобразованным в Государственный институт языка, литературы и истории (ГИЯЛИ). В октябре 1931 г., соглас( но постановлению Совнаркома БМАССР, В.П. Гирченко переводится из Архивного управления в штат института культуры с целью усиления иссле( довательской деятельности сектора истории и национального вопроса. Сна( чала Владимир Петрович занимает должность заведующего данным секто( ром, затем продолжает работать в нем научным сотрудником. Здесь он, глав( ным образом, переключается на изучение истории Октябрьской революции

игражданской войны в Бурятии [9]. Собранный им в рамках этой темы ма( териал составил отдельную монографию «Империалистическая интервен( ция в Бурят(Монголии (1918–1920)», изданную в 1940 г.

Другим исследовательским направлением, интересовавшим В.П. Гир( ченко, являлась деятельность российских и иностранных путешественни( ков по изучению Бурятии в XVII–первой половине XIX вв. Его книга, опуб( ликованная в 1939 г., называлась: «Русские и иностранные путешествен( ники XVII, XVIII и первой половины XIX вв. о бурят(монголах». В ней он раскрыл общее содержание и дал критическую оценку их трудам.

Еще будучи заведующим Архивным управлением, В.П. Гирченко начал выезжать в архивы и библиотеки Москвы для выявления дополнитель( ных материалов по истории Бурятии. В 1939 г. он совсем переехал в Моск( ву, где впоследствии работал в Институте истории Академии наук СССР и Московском государственном историческом архиве [10]. Но и здесь Вла( димир Петрович продолжал интересоваться историей своего родного края

иодна из последних его статей, изданная в 1950 г., была посвящена роли музыки в жизни декабристов в период сибирской каторги. Умер В.П. Гир( ченко 16 сентября 1953 г. и похоронен в Москве на Пятницком кладбище.

1.Центральный исторический архив Москвы (далее — ЦИАМ). Ф.418. Оп.76. Д.665. Л.2.

2.Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф.102. 3(е де( лопроизв. Оп.100, 1902. Д.2173, Л.59(60.

3.Приказ министра народного просвещения // Правительственный вестник. 15 февраля 1902. №38. С.1.

4.ЦИАМ. Ф.418. Оп.311. Д.203. Л.3.

5.Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК). Ф.115. Оп.1. Д.44. Л.51(52.

6.Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф.293. Оп.1. Д.378. Л.98.

7.Национальный архив Республики Бурятия (НАРБ). Ф.273. Оп.1. Д.643. Л.35(36.

8.Митрохин С.А. Развитие архивного дела в Бурятии // Архивное дело в Бурятс( кой АССР. Улан(Удэ, 1960. С.13(26.

9.Шмулевич М.М. «Историю Бурятии мы возведем!» // Байкал. 1980. №1. С.154( 156.

10.Семина Г.И. Был он внуком декабриста // Отчий край. Улан(Удэ, 1995. №2. С.114(120.

379

П.Н. Матюшин

(Новочебоксарск)

Изучение региональной истории в годы «Большого террора» (научная жизнь и творчество профессора И.Д. Кузнецова в 1920 е — 1930 е гг.)

11 июня 2006 г. исполнилось 100 лет со дня рождения доктора истори( ческих наук, профессора Ивана Даниловича Кузнецова — автора не только огромного числа научных статей и монографии по различным аспектам истории Чувашии и СССР, учителя и наставника не одного поколения на( учных кадров в исторической и смежной с ней наук. Пройдя трудный жиз( ненный путь, простой парень из деревни Полевые Буртасы, после оконча( ния Института красной профессуры, смог достичь высот не только в пре( подавательской работе в вузах, но и партийной работе, и научно(исследо( вательской деятельности. В его судьбе был и период, когда Иван Данило( вич был отдалён не только от своих родных и близких, но и от своего лю( бимого дела — изучения истории родного края.

Становление И.Д. Кузнецова не только как историка, но и как будуще( го педагога, началось в 1923 г., когда он в возрасте 17 лет поступил на Чу( вашский рабфак, который успешно заканчивает в 1926 г. В характеристике было отмечено, что «Кузнецов работал по выбору в общественных органи( зациях, союзные задания и обязанности выполнял аккуратно, парень дис( циплинированный и выдержанный. Имеет систематическую марксистскую подготовку. За время пребывания на рабочем факультете отличался энер( гичностью, устойчивостью и любовным отношением к академической ра( боте» [1]. По окончании рабфака он был направлен в Институт Красной Профессуры Наркомпроса СССР. Иван Кузнецов успешно выдержал эк( замены и поступил на подготовительное отделение. В его автобиографии отмечено, что он «с декабря 1929 по лето 1931 гг. был доцентом кафедры Университета им. М.Я. Свердлова по истории России, а также преподавал историю в 1930–1931 учебном году на курсах марксизма(ленинизма, при( влекался также к работе кафедры истории ИМЗО ЦК ВКП(б)» [2].

Несмотря на свое увлечение историей родного края (материалы будут изданы в 1935 г. отдельной книгой «Крестьянское движение среди чуваш, мари и удмуртов во время революции 1905–1907 гг.»), активная партий( ная жизнь в стране требовала от историков твердой политической пози( ции — поиска «врагов народа».

В 1929 г., в журнале «Книга и революция», Кузнецов публикует свою статью под названием «О некоторых методологических и этнографических упражнениях профессора Н.В. Никольского», где даёт резкую критику «ис( торическим взглядам» профессора. В частности, он указывает, что для работ Никольского характерно «полное отсутствие дифференциации чувашина( кулака, чувашина(середняка, чувашина(попа и чувашина(бедняка» [3] и де(

380