uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

2а. Историк в России. Историк в столице

М.Ю. Шляхов

(Нижний Новгород)

Политическая деятельность и научные взгляды в творчестве А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера

Большинство выдающихся представителей русской интеллигенции при( нимали активное участие в общественно(политической жизни страны нача( ла ХХ в. Среди представителей отечественной исторической науки можно выделить трех профессиональных историков — П.Н. Милюкова, А.А. Кизе( веттера и А.А. Корнилова, сыгравших особую роль в политической жизни России. Все они стояли во главе кадетской партии, были бессменными уча( стниками ее ЦК, оказывая существенное влияние на партийную политику

— с момента создания организации и до событий октябрьской революции. Активная политическая деятельность этих историков сочеталась с плодо( творным научным поиском. Каждый из них внес существенный вклад в раз( витие русской исторической науки рубежа XIX–ХХ вв., и практически во всех современных учебниках по отечественной историографии находятся обширные материалы, посвященные П.Н. Милюкову, А.А. Кизеветтеру и А.А. Корнилову. В данной статье мы сделаем попытку разобраться во взаимо( влиянии и взаимосвязи руководства политической партией с профессио( нальным преподаванием и научной деятельностью в сфере исторической науки. Ограничим рассмотрение этой проблемы жизнью и творчеством толь( ко двух историков — А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера. Такой выбор имеет несколько причин. Личность П.Н. Милюкова более известна и изучена в отечественной историографии. Его политической деятельности и научным взглядам посвящены десятки работ, которые с разных сторон и позиций ха( рактеризуют его как политика и историка. В 1992 г. вышла монография М.Г. Вандалковской, посвященная П.Н. Милюкову и А.А. Кизеветтеру [1], в ко( торой содержится обширный материал, позволяющий сравнивать двух этих замечательных представителей русской интеллигенции. Чтобы не повторять уже сделанные М.Г. Вандалковской выводов и выделить другие точки со( прикосновения истории и политики в судьбах русских историков начала ХХ в. целесообразно рассмотреть и сравнить политическую деятельность и творчество А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера.

Непосредственное изучение биографии А.А. Кизеветтера и А.А. Корни( лова приводит к выводу о большом количестве похожих моментов в исто( рическом творчестве и политических взглядах, что можно объяснить общим либеральным мировоззрением и единым представлением о путях истори(

291

ческого развития России. Выделим наиболее существенные позиции для сравнения в политической деятельности и научном творчестве историков.

А.А. Корнилов и А.А. Кизеветтер были типичными представителями ли( беральной интеллигенции начала ХХ в. и стояли у истоков оформления в России либерального движения. Несмотря на разные пути, с которых начи( налась их самостоятельная профессиональная деятельность, А.А. Кизеветтер сразу же после окончания университета стал заниматься наукой и преподава( нием в высшей школе, а А.А. Корнилов сделал быструю карьеру чиновника и достиг чина статского советника, их становление проходило в едином русле развития русской либеральной интеллигенции. Совместная политическая деятельность А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова началась с сотрудничества с П.Б. Струве и журналом «Освобождение», а впоследствии и членства в «Со( юзе Освобождения» [2]. Логика развития революционной ситуации в России сделала их участниками первого организационного съезда конституционных демократов и привела в руководство новой либеральной партии. Они вошли в ЦК кадетской партии (А.А. Корнилов — на I съезде, а А.А. Кизеветтер — на II съезде) и были его членами непрерывно до Октябрьской революции. Лично А.А. Корнилов и А.А. Кизеветтер встречались не часто и не имели близких дружеских отношений, так как проживали в разных городах и были членами: первый — Петербургского отдела ЦК, а второй — Московского.

По своим политическим взглядам они принадлежали к левоцентристс( кому крылу руководства партии народной свободы. Практически во всех своих программных выступлениях историки высказывались за сотрудни( чество с социалистическими партиями и считали необходимым создание широкой общественной оппозиции правительственному режиму. Порицая любые действия, направленные на насильственное свержение существую( щего режима, А.А. Корнилов и А.А. Кизеветтер были сторонниками про( тиводействия власти широким фронтом организованных общественных сил. Они всегда уделяли большое внимание созданию агитационной и про( пагандистской сети, расширению системы уездных и волостных комите( тов кадетской партии. Все эти меры должны были способствовать распро( странению либеральных идей в широких массах; без этого процесса, по мнению А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера, кадетская партия развиваться нормально не могла. Особое место в организации партийного аппарата и налаживании его нормального функционирования, а также расширении системы местных комитетов и их постоянного взаимодействия с централь( ным комитетом принадлежала А.А. Корнилову. Он занимал пост секрета( ря ЦК кадетской партии в самые бурные моменты ее истории в 1905–1908 и 1915–1917 гг. Оба историка были яркими ораторами и создателями ряда пропагандистских брошюр для широких масс населения, изданных парти( ей во время первой революции и в 1917 г. [3]

Все эти особенности политического мировоззрения, естественно, были тесно связаны с их научным творчеством и концепцией исторического раз( вития России. Оба историка относились к позитивистскому направлению в

292

русской исторической науке начала ХХ в. Сам А.А. Кизеветтер называл по( зитивистский подход «научно(реалистической школой» в исторической науке. Они считали, что именно факты должны быть причиной возникнове( ния и построения общих концепций, а не наоборот. Поэтому работы А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова содержат богатый фактический материал, зачастую введенный в научный оборот самими авторами. Но позитивистс( кий подход в их творчестве не был полным отходом от построения теорети( ческих схем и концепций в истории. На обоих историков существенно по( влияла государственная школа, с ее узловой проблемой роли государства в истории, теорией закрепощения и раскрепощения сословий, тщательным анализом юридических норм и широким привлечением письменных источ( ников. Другим источником научного влияния было творчество В.О. Клю( чевского. В своих работах В.О. Ключевский отверг однобокость трактовки истории представителями государственной школы середины XIX в. и раз( работал многофакторный подход к историческому процессу. Именно его применение к конкретным темам отечественной истории мы и видим в са( мых значительных произведениях А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова. Осо( бое внимание к экономическим и социальным факторам исторического про( цесса — еще одна отличительная черта работ обоих историков.

Другой важной чертой, объединяющей творчество А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера, было внимание к роли личности в истории, влиянию фигуры государственного деятеля на ход исторического процесса. Оба ис( торика создают яркие портреты государственных деятелей XIX в.: А.А. Кизеветтер — Александра I, Николая I, Сперанского, Аракчеева; А.А. Кор( нилов — Александра II, Ю.Ф. Самарина, И.С. Тургенева, В.А. Арцимовича, М.А. Бакунина. Историки были далеко от мнения, что личность может полностью изменить ход истории, но своим вмешательством — действием или бездействием, она могла способствовать ходу прогресса, или тормо( зить его на какой(то временной промежуток.

Тематика исторических исследований также сближает А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера. Они были первыми отечественными историками, ко( торые стали разрабатывать и создали законченный курс лекций по исто( рии России XIX в., захватывая в своих курсах события после отмены кре( постного права. Безусловно, их волновали проблемы «новой истории» России, которая была непосредственно связана с событиями революцион( ного настоящего в начале ХХ в. А.А. Кизеветтер уже в 1897 г. читает в Мос( ковском университете специальные курсы — «История крестьянской ре( формы 1861 года» и «Внутренняя политика России в первой половине XIX века». А.А. Корнилов издает во время революции ряд ранее подготовлен( ных работ по реформам Александра II, прежде запрещенных по цензур( ным соображениям [4]. Этот интерес к новой истории России сохраняется на протяжении всего творчества историков. А.А. Кизеветтер и А.А. Корни( лов ставили проблемы, которые обходили вниманием представители кон( сервативного направления исторической мысли — развитие русской либе(

293

ральной мысли и конституционных идей в XVIII–XIX вв., движение де( кабристов, проблемы местного самоуправления и народного представитель( ства, анализ реформаторской деятельности Александра II и возникнове( ния движения народничества.

Нельзя говорить о полном единстве в подходах и проблематике твор( чества таких значительных и своеобразных историков, как А.А. Корнилов и А.А. Кизеветтер: у каждого из них были и излюбленные темы, которые они талантливо реализовали в своих исследованиях. Но и эта специфика шла в общем русле интереса историков к вышеперечисленным направле( ниям исследования. Тема социально(экономического развития города во второй половине XVIII в. у А.А. Кизеветтера, или история общественной мысли XIX в. в работах А.А. Корнилова — все это входило в рамки интере( са к проблемам «новой истории» России того времени.

Представив основные точки соприкосновения политической деятельно( сти и научного творчества А.А. Корнилова и А.А. Кизеветтера, попытаемся сконструировать теоретические положения, которые могли стать мировоз( зренческой основой, объединяющей эти две стороны их деятельности.

Это была концепция взаимодействия государства и общества как двига( теля исторического процесса в «новой истории» России. Сказалось возник( новение интеллигенции и начало процесса раскрепощения сословий в XVIII в., зарождение либеральных и консервативных идей. На поведение обще( ства и государства оказывает воздействие множество разнообразно сочетае( мых факторов: экономические, внешнеполитические, географические, де( мографические, социальные, а также поведение отдельных личностей, наде( ленных государственной властью. Эта взаимосвязь факторов и делала каж( дый период истории уникальным и, в принципе, неповторяемым.

Такая схема приводила А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова к полити( ческим выводам. Отмечая в своих произведениях периоды сближения об( щества и государства как самые плодотворные для исторического разви( тия (примером выступали реформы Александра II) и возможность воздей( ствия общественных сил на политику государства, историки подводили базу под политическую программу либерализма. Стремление кадетских лидеров оказать давление на государственную власть, призывы к совмест( ной плодотворной деятельности общественных и правительственных орга( низаций, отрицание насилия, могущего разладить компромисс общества и государства — все эти программные положения обосновывались истори( ческой схемой А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова.

Другим важным элементом либерального мировоззрения была идея пре( емственности общественных движений XIX в. и деятельности кадетской партии в начале ХХ в. Процесс раскрепощения сословий, расширения воз( можности общественных сил, требования увеличения гражданских и по( литических прав и свобод — все это связывало декабристов, западников и славянофилов 1840(хх гг., либералов 1860(х гг., земцев 1890(х гг.. и партию народной свободы в начале ХХ в.

294

Таким образом, представленные нами положения теоретической схе( мы А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова могли быть тем органическим зве( ном, которое связывало научную и политическую деятельность этих исто( риков в одну мировоззренческую схему прошлого, настоящего и будущего исторического развития России.

1.Вандалковская М.Г. П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер: История и политика. М., 1992.

2.Там же. С. 86; Шляхов М.Ю. Политическая деятельность историка А.А. Корни( лова в годы Первой русской революции // Дискуссионные вопросы российской истории в вузовском и школьном курсах. Арзамас, 2000. С.126.

3.О политической и научной деятельности А.А. Кизеветтера и А.А. Корнилова: Вандалковская М.Г. Указ.соч. С.76(108; Левандовский А.А. Из истории кризиса русской буржуазно(либеральной историографии. А.А. Корнилов. М., 1982.

4.Корнилов А.А. Судьба крестьянской реформы в Царстве Польском // Русская мысль. 1894. Кн.3. С.64(81; Он же. Очерки по истории общественного движения и кресть( янского дела в России. СПб., 1905; Он же. Крестьянская реформа. СПб., 1905.

А.А.Савков

(Гродно, Беларусь)

Историк на рубеже эпох: Мировая война и революция 1917 г. в личной оценке и научной концепции Н.А. Рожкова

Один из виднейших российских историков начала прошлого столетия Николай Александрович Рожков (1868–1927) отнюдь не напоминал со( бой классический тип кабинетного учёного, вроде С.М. Соловьева. Тесно переплетая свою исследовательскую и общественно(политическую дея( тельность, он всегда стоял ближе к своим видным современникам П.Н. Милюкову и М.Н. Покровскому [1]. Находясь на стыке влияний либераль( ного позитивизма и марксизма, он до конца стремился сочетать социалис( тические идеалы с истинно демократическими ценностями. Член РСДРП(б) с 1905 г., участник первой русской революции, Рожков в более поздний период творчества сблизился (около 1911 г.) с меньшевиками [2].

Начавшаяся в 1914 г. «мировая драма» застала историка в длительной сибирской ссылке (1908–1917). Несмотря на отдалённость от передовой, он следил за ходом войны, свидетельство чему — ряд статей, напечатан( ных как в сибирской периодике («Иркутское слово», «Голос Сибири»), так и в столичных журналах («Современный мир»). Из всех статей, посвящён( ных преимущественно описанию не конкретных боевых действий, а эко( номического развития стран(противниц, выделяются работы, содержащие попытки анализа войны в общеисторическом, сравнительном ракурсе, а также очерки, содержащие попытки историко(социологического прогно( зирования последствий текущей катастрофы. В своём личном отношении к войне Рожков мало расходился с Лениным, классифицируя её как чисто империалистическую и захватническую: «Война возникла из экономичес(

295

кой необходимости, из(за того, что европейский капитализм упёрся в ту( пик внутренних противоречий» [3]. Учёный подчёркивал и грубые нацио( налистические истоки войны, проявившиеся и в Германии (со времён «шко( лы права», малогерманцев) и в России, заручившейся панславистскими «дифирамбами» Н.Я Данилевского с целью «облагодетельствовать» бал( канские славян [4]. В то же время, война рассматривалась им не как нечто неестественное, но как полностью закономерное явление.

Совмещая в своей исторической концепции теории циклического и ста( диального развития, Рожков развивал идею прохождения фактически оди( наковых стадий египтянами, шумерами, ассирийцами и другими древне( восточными этносами, равно как позже античными и новыми культурами [5]. Естественным «венцом» каждого развития ему виделась сокрушитель( ная гибель в огне захватнических войн. Но древневосточные народы по( гибли, не успев выйти из стадии первоначального развития товарного хо( зяйства, в период торжества дворянского абсолютизма. Сменивший их античный мир (особенно римский) погиб от ударов варваров на выходе из грубо(хищнического капитализма. Народы, явившиеся потомками тех вар( варов, в конечном итоге, прошли тот же путь и достигли (преимуществен( но на Западе) капитализма «культурного», прежде чем их постиг начав( шийся в 1914 г. глобальный конфликт [6]. Ввиду мультилинейности и не( равномерности прохождения народами каждого исторического цикла бо( лее сложная ситуация сложилась, в частности, в России, которая экстен( сивными скачками в сторону капитализации в начале ХХ в. стремилась преодолеть своё заметное отставание от развитых держав.

Мировая война окончательно похоронила идею всемирно(историчес( кого прогресса (которую Рожков причислял к метафизике), старую пози( тивистскую теорию «пирамиды», ставившую текущий момент в ранг апо( феоза всего развития. Всегда отрицая эти взгляды, историк был, в то же время, далёк от унылой картины «Заката Европы» О. Шпенглера. Крити( куя крайние полярные друг другу взгляды, он призывал «избегать Сцил( лы оптимистического прекраснодушия и Харибды пессимистической мрач( ности» [7]. Отмечая отдельные позитивные черты войны, он писал, что она ускорила многие процессы, подчеркнула то, что созрело в общежитии, об( наружила ряд тенденций — и разрушительных, и созидательных. Старый реакционный национализм сменило новое, «оздоровляющее» националь( ное движение, через которое человечество со временем придёт к периоду, когда народы, распри позабыв, в великую семью объединятся» [8]. На сме( ну старым самодержавным монархиям придут демократические респуб( лики. Финансовый кризис приведёт к недовольству «хищническим» ка( питализмом, остатки которого будут со временем ликвидированы. В 1915 г. Рожков точно предсказал, что война выведет лишь одного главного эко( номического победителя — не обречённую Германию, ни даже её более мо( гущественных противников (Англию и Францию), но американские Со( единённые Штаты (хотя он предвидел и охватившую их великую депрес(

296

сию, когда в Америке получится небывалый кризис и безработица) [9]. В течение 1914–1917 гг. он сохранял надежду: «Грандиозная многовековая картина всё большей живучести разных культур, достижения ими всё выс( ших ступеней развития вселяет уверенность в том, что современная куль( тура в силах создать великое будущее, заря которого уже занимается» [10].

Но это будущее ассоциировалось им не с капитализмом (даже в его «культурной» форме). Капитализация и концентрация производства, по( степенно развиваясь, разрушают капиталистический строй и создают на его месте социализм [11]. В грядущей победе социализма он видел приход эпохи братства народов, шанс прервать «порочный круг» повторной сме( ны высшей культуры низшей, цивилизации — варварством. Единственный путь её достижения — социальная революция, «величайший переворот, которого ещё не видела история». В 1917 г. учёный пришёл к окончатель( ной уверенности в том, что мировая война сильно приблизила социализм, содействуя росту классовых противоречий, финансовым затруднениям. Ввиду этого с большим восторгом была им воспринята новость о петрог( радских событиях Февраля, заставшая его в ссылке в Новониколаевске, где он стал товарищем председателя революционного комитета [12].

Успехи Февраля 1917 г., в сравнении с 1905 г., объяснялись им реальным единством крестьян и помещиков, фабрикантов и заводчиков, и, главное, сол( дат [13]. Но и на пике революционного энтузиазма Рожков не забывал, что единственный залог победы социалистической революции — её непременное распространение на передовые капиталистические страны (а точнее даже на( чало в одной из них). Только так социализм станет порядком, свойственным не одному, а всем народам мира: «Если бы мы сейчас в России попробовали установить социализм, а во всём другом мире продолжало бы господствовать капиталистическое хозяйство, наш социализм скоро бы погиб» [14]. Историк был противником поспешных решений — по(сути это вытекало из самой его трактовки понятия «революция», под которым он подразумевал не только и не столько конкретное событие, отдельный скачок, но весьма продолжитель( ную эпоху (т.н. «критический период» развития, примерами, которого явля( лись феодальная, дворянская и буржуазная революции).

Выступая от имени меньшевиков, он ориентировался на «безболезней( шее» завоевание социализма (программы(максимум) через достижение общего демократизма (Учредительное собрание, затем однопалатный пар( ламент), продиктованное програмой(минимум [15]. Характерно, что Рож( кову также были чужды пассивность и доктринёрство большинства мень( шевиков, проимпериалистические амбиции «оборонцев», позиции кото( рых вели лишь к поражению. Но главной угрозой революции он продол( жал считать «максималистские лозунги Ленина и большевиков», восполь( зовавшихся, в конечном итоге, бездействием коалиционного правитель( ства [16]. Им проводились прямые параллели с событиями Великой фран( цузской революции и нерешительными действиями «центра» (умеренных якобинцев), оборвавшего единство революционного фронта и приведше(

297

го к недовольству народа террором усилившихся «левых». Закономерный результат развития событий в России — переворот 25 октября — расцени( вался им изначально едва ли не как начало конца.

Первые шаги нового режима характеризовались им тремя основными чер( тами: декларативность, террор и укрепление физической опоры. Конкретные обвинения касались чрезмерно деструктивной внутренней политики (в кото( рой Совнарком «проявил себя превосходным разрушителем» и весьма скуд( ным созидателем), развала армии и замена её недемократичной РККА, сведе( ниянанетработыпрофсоюзов,т.е.фактическогоразгромапролетарской«шко( лы социализма». Осуждались разгон демократического Учредительного Со( брания и дискредитация самой идеи диктатуры пролетариата, социализация и национализация как «анархическое уничтожение всякой собственности и личной, и коллективной», особенно национализация банков, вконец расстро( ившая слабую финансовую систему. Отдельное замечание касалось близору( кой внешней политики большевиков, поспешивших разорвать все отноше( ния со вчерашними военными союзниками и предпринявших крайне неуме( лые, грубые попытки заключения мира с Германией. Всё это позволяло Рож( кову в 1918 г. рассматривать действия новой власти не как профессионально( политические, но лишь как тактику авантюристов [17].

Примечательна и психологическая трактовка октября 1917 г., данная ис( ториком. В его оригинальной теории психических типов народные низы на протяжении всей своей истории были представлены, в противоположность носителям сформировавшихся характеров (из средних и высших слоёв), пре( имущественно как психически аморфная, малосознательная масса. В 1916 г. автор смел предположить, что широкие круги населения всё же способны воспринимать культурные и демократические настроения, ценности [18]. Но опыт октября вернул его к мысли о «некультурности, стихийности масс как о главной причине, повлиявшей на ход российской революции». О причи( не, но не о вине масс, а об «их беде, несчастье России» [19].

Уже в январе 1919 г., путём личной переписки с В.И. Лениным, Рожков попытался сгладить разногласия с большевиками. Учёный стремился со( вместными усилиями избежать конечной катастрофы, предложив вождю пролетариата взять на себя диктаторские полномочия с целью собствен( ноличного разрешения свободной торговли, пресечения дороги возмож( ному контрреволюционному диктатору [20]. Но в ответном письме Лени( на, подчёркивавшего необходимость ещё большей государственной моно( полии, видна закамуфлированная непримиримость в отношении бывшего члена партии, о котором позже в личной телефонограмме И. Сталину он писал: «Этот человек есть и будет, вероятно, нашим врагом до конца» [21].

Разочаровавшийся в борьбе за объединение меньшевиков и большеви( ков, Рожков в 1922 г. оставил политическую деятельность, став беспар( тийным и посвятив себя написанию своей двенадцатитомной «Русской истории в сравнительно(историческом освещении». В последнем томе кни( ги он представил классическую трактовку «империалистической войны»,

298

но дал более смягчённый и продуманный взгляд на 1917 г., сглаженный впечатлением от НЭПа. Эта политика оправдывала в его глазах многое, из ранее им осуждённого. Неудача европейской революции, тяжёлые кризи( сы как следствие гражданской войны, кронштадское восстание показали невозможность идти прямо к социализму, продиктовали необходимость пути через переход к долгожданному «культурному», «государственному» капитализму в рамках Союза. Тем самым, несмотря на все просчёты и не( достатки, Рожков счёл русскую революцию, а также «мировую войну», как её предтечу, и советскую государственность, как её продукт, фактором пер( востепенной важности в деле торжества социализма во всём мире [22].

В оценке Н.А. Рожковым роковых событий 1914–1917 гг. тесно перепле( лись его научная концепция закономерности, последовательности и циклич( ности исторического развития, а также его политические воззрения и лич( ная позиция как современника, участника разыгравшейся «драмы». Наде( лённый гражданским самосознанием, учёный не ограничивался сторонним, пассивным её наблюдением, стремясь, помимо прочего, найти в историчес( ком прошлом ключ к пониманию глубинной сути тревожного настоящего, основу для практического решения возникших насущных задач и предвиде( ния возможных результатов данного решения. Можно обоснованно раскри( тиковать нередкую субъективность суждений Н.А. Рожкова, отдельные про( явления политико(идеологического пиетета, неотделимого от даже частич( но марксистских взглядов любого исследователя, отметить спорность его теоретических доктрин. Но нельзя отрицать его принципиальность, искрен( ность и бескомпромиссность в деле поиска выхода из тупика, в котором ока( зались Россия в тот переломный момент истории.

1.Степанов Н. Политическая деятельность Н.А. Рожкова // Уч.зап. Ин(та ист. РА( НИОН. Т.5. 1928. С.69.

2.Рожков Н. А. Автобиография // Каторга и ссылка. 1927. №3 (32). С.164. 3.Рожков Н. А. Национальное движение и прогресс // Современный мир. 1915.

№1(2. С.53. 4.Там же. С.39(40.

5.Рожков Н.А. История древнего Востока и общие законы развития культуры // Современный мир. 1913. №9. С.248(254; Он же. Хозяйство воюющей Европы // Современный мир. 1915. №2. С.39(73.

6.Рожков Н.А. Хозяйство воюющей Европы. С.39(73.

7.Рожков Н.А. На пороге грядущего // Современный мир. 1916. №4. С.38. 8.Рожков Н.А. Национальное движение и прогресс. С.54.

9.Рожков Н.А. Хозяйство воюющей Европы. 1915. №2. С.72. 10.Там же. С.73 11.Рожков Н.А. Капитализм и социализм. М., 1917. С.31.

12.Рожков Н.А. Автобиография. С.164.

13.Рожков Н.А. Происхождение и ход русской революции. М., 1917. С.23. 14.Рожков Н.А. Капитализм и социализм. С.47 15.Рожков Н.А. Демократическая республика. М., 1917. С.12; Он же. Ход револю(

ции // Октябрьский переворот. Факты и док. Пг., 1918. С.19.

299

16.Рожков Н.А. Ход революции. С.19. 17.Там же. С.53.

18.Рожков Н.А. На пороге грядущего. С.48. 19.Рожков Н.А. Ход революции. С.56.

20.Рожков Н.А. Письмо Ленину. 11 января 1919 г. [электронный ресурс; режим до( ступа]: http://his95.narod.ru/doc16/d55.htm.

21.Ленин В.И. Письмо Рожкову. 29 января 1919 г. [электронный ресурс; режим до( ступа]: http://his95.narod.ru/doc16/d56.htm; Телефонограмма Ленина Сталину (Для пленума ЦК 13 декабря 1922 г.) // http://his95.narod.ru/doc20/id31.htm.

22.Рожков Н.А. Русская история в сравнительно(историческом освещении (осно( вы социальной динамики): в 12(ти т. 2(е изд., испр. и доп. Л.; М., 1928. Т.12. С.347.

Н.В. Гришина

(Челябинск)

Стратегии выживания ученых в переломные эпохи (на примере генерации историков «старой школы»)

Современная историография все более обогащается исследованиями, в которых рассматриваются жизненный опыт и научная судьба ее творцов. В русле культурно(антропологического поворота исследователи обращаются к изучению субъективного фактора в развитии науки, научной повседнев( ности и исследовательской лаборатории интеллектуалов, а также широко( му социокультурному контексту, в котором бытовали научные идеи. Особое место среди таких исследований занимают работы, в которых рассматрива( ются переломные моменты в развитии исторической науки, вызванные как внутринаучными кризисами, так и влиянием внешнего мира культуры.

Историкам «старой школы» пришлось оказаться в эпицентре такого пе( релома. Являясь генерацией ученых с дореволюционной социализацией, они в дальнейшем в полной мере испытали воздействие и исторических макро( процессов русской революции и имплицитных факторов развития науки, которая оставалась относительно автономной «по отношению к принужде( ниям всего социального мира в целом» [1], в форме научного кризиса.

Стратегии выживания историков «старой школы», с одной стороны, вписывались в типичный выбор, который делало в начале XX в. все рос( сийское общество, с другой, имели ряд отличий, обусловленных специфич( ными чертами ученых как социальной группы. Для них были характерны «одинаковые идеи, чувства и способ жизни», а нахождение «в одинаковых физических, моральных и интеллектуальных условиях при встрече с важ( ными фактами и событиями» [2] определило использование схожих пове( денческих стратегий. Однако на восприятие учеными событий первых десятилетий XX в. влияли и их личностные мировоззренческие установ( ки, принадлежность к той или иной научной культуре, персональный жиз( ненный опыт. Различные жизненные условия, начиная от опыта админис( тративной работы (М.К. Любавский, С.Ф. Платонов), приучавшего сдер(

300