uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

Воценке А.Дж. Диккенса, реформы Генриха VIII явились конструк( тивным изменением английского христианства. Яркий представитель ли( беральной традиции, он отмечает: «В Англии, как и в других странах, про( тестантская Реформация стремилась установить христианство в соответ( ствии с Евангелием, придерживаясь Нового Завета. Когда альтернатива средневековой религии благодаря протестантской Реформации была най( дена, большинство англичан приняли эти реформы, не только повинуясь короне, но и в силу собственных убеждений, и лишь меньшинство сохра( нило преданность католической вере» [2]. История английской Реформа( ции в освещении А.Дж. Диккенса — это история возвышения протестан( тизма над средневековой серостью.

Первоначальную причину английской реформации А. Дж. Диккенс видит в теологической несостоятельности позднесредневекового католи( цизма, реакцией на которую стал лоллардизм и антиклерикализм, о кото( рых автор многократно писал еще в 1950(е гг. [3]

В1960–1970(е гг. работа Диккенса выполняла для многих исследовате( лей роль методологической основы для изучения религиозной Реформа( ции в Англии и даже имела значение учебника для студентов, поскольку удачно, в рамках одного тома, давала общее представление о Реформации.

Вначале своего труда ученый рассуждает о том, что Реформация была под( готовлена долговременными процессами и стала оправданным протестом против вопиющих недостатков позднесредневековой церкви.

Объясняя, почему по преимуществу католическая страна так быстро приняла, в сущности, в мирной форме религиозную Реформацию, А.Дж. Диккенс обосновал тезис о росте антиклерикализма в Англии накануне Реформации. Согласно этому взгляду, недовольные моральным обликом своего духовенства и недостатками церкви, англичане хотели и ограниче( ния ее социальной роли [4].

Позднее либеральные историки продолжали подчеркивать недоволь( ство народа позднесредневековой религией, что нашло отражение в спе( цифическом понимании движения лоллардов, которые воспринимались как протопротестанты, чьи идеи послужили благоприятной почвой для проникновения протестантизма. Кроме того, было отмечено, что влияние лоллардов сохраняется и после 1480 г. Так, Дж.С. Блок отмечал, что ре( формационные идеи, проникшие с континента, легко смешались с суще( ствовавшим в Англии религиозным инакомыслием и антиклерикализмом, чтобы создать мощную идеологическую силу, способную преобразовать не только церковь, но и государство в Англии [5]. Такой же точки зрения при( держивается Д. Лоудз в работе «Революция в религия: английская Рефор( мация 1530–1570 гг.» [6].

А.Дж. Диккенс, привлекая многочисленные местные исследования, предположил, что протестантизм сталкивался с сопротивлением лишь в слабо населенных и в менее значимых в политическом плане областях. Что касается Лондона и юго(восточной Англии, реформационные идеи, кото(

271

рые начали распространяться здесь при Генрихе VIII, укоренились при Эдуарде VI до такой степени, что смогли выдержать гонения при Марии Тюдор [7]. Свидетельства о том, что за пять лет ее правления были осуж( дены лишь 3000 ранних протестантов, воспринимаются А.Дж. Диккенсом как «верхушка айсберга», «погруженная же большая часть», по словам ис( следователя — «если не фактически протестанты, то антиклерикалы, чьи религиозные чувства оказались достаточно сильны для того, чтобы пошат( нуть авторитет католической церкви» [8].

В работе А.Дж. Диккенса «Английская Реформация» видны характер( ные черты, присущие либеральному историзму, автор считал необходимым искать глубокие причины для объяснения событий периода 1529–1559 гг., обеспечивших на законодательном уровне утверждение протестантизма в стране как официальной религии и закрепившие положение монарха как главы церкви Англии. Движущей силой в ходе Реформации для Диккенса было распространение в Англии протестантских идей, утверждение их в народе. По его мнению, Реформация успешно развернулась в Англии пос( ле 1534 г., в первую очередь, потому, что в стране уже действовали носите( ли реформационных идей — лолларды. Суды над лоллардами и первыми английскими протестантами в 1520(е гг., их преследования властями были для ученого предвестниками начинавшейся в стране Реформации, и воз( можным такое развитие событий стало в связи с упадком влияния в Анг( лии дискредитировавшего себя ущербного католицизма.

Наряду с безусловным признанием, работа А.Дж. Диккенса получила в английской историографии и негативную оценку, в частности, на страни( цах сборника «Пересмотренная Английская реформация» под редакцией К. Хейга предлагалось пересмотреть выводы, сделанные А.Дж. Диккенсом, относительно причин, темпов и последствий английской Реформации [9].

Немало нападок со стороны исследователей нового поколения вызва( ло то обстоятельство, что одним из основных источников по истории анг( лийской Реформации для Диккенса являлся труд Джона Фокса «Деяния и памятники английской церкви» (1563). При всем обилии содержащего( ся в нем достоверного фактического материала этот труд — образец проте( стантской пропаганды, целью которой была дискредитация «исповедовав( ших ложную религию кровожадных католиков» и всяческого превознесе( ния «смиренных протестантских мучеников». По выражению К. Хейга, главная работа А.Дж. Диккенса — это «утонченная версия той истории, которую впервые рассказал Джон Фокс в 1563 г.» [10].

Происходившее в Англии в 1530–1540(е гг. трактовалось Диккенсом как взаимодействие между официальной, проводимой государством Ре( формацией, и народной Реформацией, имевшей якобы характер довольно широкого духовного движения. Диккенс преувеличивал темпы утвержде( ния протестантизма в Англии. Локальные же исследования процесса ре( лигиозной Реформации в Англии, проведенные в 1960–1990(е гг., выяви( ли, что протестантизм в XVI в. не был и не мог быть сразу же воспринят в

272

народной среде как привлекательная религия: характерные для него под( черкивание необходимости чтения Библии, учение о предопределении, оправдании верой ограничивали поначалу восприятие протестантизма в народе. Только к 1580–90(м гг., в правление Елизаветы I (1558–1603), из университетов вышло поколение убежденных священников(протестантов, которые могли внедрить протестантские идеи в приходах по территории страны, но и на рубеже XVI–XVII вв. утверждение протестантизма в на( родном сознании происходило весьма медленно [11].

Несмотря на критику работ А.Дж. Диккенса со стороны ученых(реви( зионистов в 1970–1980(е гг., его основные теоретические выводы остались всерьез не поколебленными, а по широте охвата материала его труд «Анг( лийская Реформация» продолжает оказывать стимулирующее влияние на современную британскую историографию.

1.Dickens A. G. The English Reformation. L., 1973.

2.Ibid. P.13(14

3.Dickens A. G. Lollards and Protestants in the Diocese of York 1509–1558. Oxford, 1959.

4.Dickens A. G. The English Reformation. P.90(102

5.Block J. S. Factional Politics and the English Reformation 1520–1540. Suffolk, 1993.

6.Loades D. Revolution in Religion: The English Reformation 1530–1570. Cardiff, 1992.

7.Dickens A. G. The English Reformation. Р.220.

8.Ibid. P.316(325.

9.Haigh C. The English Reformation Revised. Cambridge, 1987.

10.Ibid. P.1.

11.Collinson P. The Elizabethan Church and the New Religion // C. Haigh (ed.) The Reign of Elizabeth I. Basingstoke, 1984. P.176(194.

М.В. Тимофеева

(Екатеринбург)

Британский историк К. Хилл и марксистская интерпретация английской революции XVII века

Историки марксистского направления сумели внести значительный вклад в развитие британской историографии второй половины XX столе( тия. Центральное место в их исследованиях заняла английская революция XVII в. Марксистское направление в ее изучении становится заметным в 30–40(х гг. и развивается в дискуссии с представителями консервативной и ревизионистской историографии. В СССР также сложилась традиция изучения истории Англии XVII в. на марксистской основе, революцион( ная проблематика в советской историографии заняла особое место. В цен( тре внимания данного исследования — обстоятельства марксистского вы( бора интерпретации истории британским историком Джоном Эдвардом Кристофером Хиллом (John Edward Christopher Hill). В научных трудах, вероятно, одного из самых глубоких историков(марксистов Великобрита(

273

нии, тема английской революции XVII в. стала главной. «Великое потря( сение XVII столетия», последствия которого оказали существенное влия( ние на ход европейской истории в XVIII–XIX вв., обозначена Хиллом как «английская буржуазная революция XVII в.», а исторический период это( го события, XVII столетие — век, «у которого еще многому нужно поучить( ся». Именно К. Хилл одним из первых развенчал господствующую в бри( танской историографии первой половины XX в. концепцию «пуританс( кой революции», лишенную социально(экономических оснований.

В свое время К. Хилл, выходец из семьи представителей преуспевающего среднего класса, получил классическое образование в школе Святого Петра в Йорке (Йоркшир). Затем окончил Бэллиол колледж в Оксфорде, за время обучениявкоторомполучилрядпрестижныхнаград(главнаястипендияграф( ства Оксфордшир, премия руководителя школы по истории и латинской прозе

в1930 г., именная стипендия Элтона в 1933 г., выиграл грант на обучение в престижном колледже Олл Соулз в 1934 г.). Карьера преподавателя также складывалась весьма удачно. В 1936 г. К. Хилл был назначен на два года пре( подавателем истории в университетском колледже в Кардиффе (Уэльс).

Казалось бы, перед нами типичный представитель научного сообщества консервативной Англии 1930(х гг. Однако при детальном рассмотрении био( графии историка этого периода обнаруживается принадлежность молодого ученого, подающего большие надежды в академической науке, к Коммунис( тической партии Великобритании. До сих пор до конца не ясно, что побудило Хилла сделать такой выбор, по каким соображениям и когда К. Хилл вступил

впартию. Сам исследователь неохотно отвечал на подобного рода вопросы. Когда журналист однажды задал вопрос К. Хиллу, почему он заинтересовался историей и применил новый подход к изучению английской революции XVII в., исследователь ответил: «я полагаю, что начал с того, что испытывал непри( язнь к огромному количеству стереотипов, которые существовали в 1930(е гг., когда я только стал осознавать их… думая о XVII в., об английской революции (тогда она не называлась революцией), я вспоминаю, что она целиком и пол( ностью обсуждалась при помощи религиозных терминов. Слово «революция»

взначительной степени представляло табу, за исключением тех случаев, где оно употреблялось в контексте пуританской революции. Я был увлечен мар( ксизмом в 1930(е гг., и два этих вопроса одновременно привели меня к тому, что я захотел провести параллели между Английской и другими великими революциями — Французской, Русской, Американской и т.д. Таким образом, я начал, в значительной степени желая подчеркнуть революционные аспекты того,чтопроизошловXVIIв.Мнеказалось,чтоэтиаспектынепременнонужно представить вниманию историков, которые, как я думал тогда, были самодо( вольными и замкнутыми в плане академических исследований» [1].

Близкий друг и соратник К. Хилла C.X. Бир в 80(е гг. XX в. вспоминал, что «к весне 1935 г… Хилл уже был марксистом и проявлял огромное усер( дие в изучении гражданской войны. На мой взгляд, первостепенный инте( рес у него вызывала именно гражданская война, а уже потом марксизм»

274

[2]. Сам Хилл утверждал, что во многом его выбор определился влиянием семьи, Хиллы принадлежали к методистской церкви. И это влияние пре( допределило формирование его политических взглядов в 1930(е гг[3].Мо( лодому ученому было близко столь новое и столь отличающееся от других научных концепций учение Маркса. С целью более глубокого изучения марксисткой концепции К. Хилл посетил Советский Союз в 1935 г. и про( вел там год! Эта поездка позволила установить личные контакты с круп( нейшим представителем советской исторической науки — С.И. Архангель( ским. Взгляды Архангельского на буржуазную революцию в Англии во многом предопределили характер исследований британского историка в последующие годы. Под влиянием трудов Архангельского, а также других историков СССР, К. Хилл написал ряд первых работ, рассматривающих английскую революцию XVII в. с позиций классового подхода [4].

На рубеже 1940–50(х гг. К. Хилл является активным участником исто( рической группы Коммунистической партии. Он стоял у истоков создания журнала «Past and Present». Сам Хилл утверждает, что написание качествен( ных академических работ по исследованию английской революции стало возможным благодаря «дискуссиям, которые мы (К. Хилл и другие истори( ки(марксисты: Э. Хобсбаум, Р. Хилтон, В. Кирнан и др. — М.Т.) проводили в Исторической группе Коммунистической партии. Они сделали меня более утонченным. Все мы старались улучшиться. Те дискуссии были одним из самых побудительных жизненных опытов в моей жизни, которые когда(либо были у меня… В результате я увидел некоторые недостатки брошюры 1940 г. и сознательно решил изменить лексику, терминологию» [5].

Однако в 1956 г. в жизни К. Хилла происходит важное событие, он выходит из партии в связи с действиями СССР в Венгрии. Существует расхожее мне( ние, что с момента выхода К. Хилла из партии утверждается так называемая «эра Хилла» — период пика научной активности историка, длящийся более 30 лет. Появляется ряд работ, снискавших ему европейскую славу [6]. Однако в своих исследованиях К. Хилл не отходит от марксизма и стремится всякий раз это подчеркнуть. В 1980 г. К. Хилл пояснил свою позицию следующим образом: «я думаю, у огромного количества историков существует стереотип о том, каки( ми являются марксисты. Как только к тебе приклеится клеймо «марксист», так и приклеится стереотип. Если меня спрашивают публично, марксист я или нет в настоящие дни, я отвечаю: «На самом деле все это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «марксист». С другой стороны, если я говорю, что являюсь марксистом, я знаю, что следующий вопрос, который мне зададут, бу( дет таков: «Что Вы делаете, когда находите факт, который не подходит к Вашей предвзятой гипотезе?». И, собираясь ответить на этот вопрос, ты понимаешь, что плохо будет ответить, мол, у тебя нет предвзятой гипотезы. Но так как ты сказал, что являешься марксистом, парень, спрашивающий тебя, уже «знает», что у тебя предвзятая гипотеза и если будешь это отрицать, то просто(напросто установишь другой факт, который все «знают» о марксистах и который заклю( чается в том, что все они непорядочные. Но когда я говорю: «Все зависит от

275

того, что Вы понимаете под марксизмом — я желаю видеть допускающий изме( нения марксизм, в большей степени склонный полемизировать, чем устанавли( ватькакие(либодогмы»[7].Именнотакой«допускающийизменениямарксизм» ипроявилсявпозднихработахисследователя[8].Внихнафонепризнанияэко( номического фактора в истоках революции Хилл выделяет и другие — духов( ный, религиозный, интеллектуальный.

Работы Кристофера Хилла получили широкое европейское признание, на страницах своих монографий Хилл предстает как незаурядный иссле( дователь. Он прошел долгий и непростой путь от изучения английской революции с позиций классового подхода к исследованию духовного со( стояния английского общества XVII в. Его работы задавали тон исследо( ваниям революции и в отечественной историографии послевоенного пе( риода, но перестали переводиться в момент создания лучших работ исто( рика в 70(е годы, когда марксизм Хилла претерпевает существенную эво( люцию. В 1998 г. его последняя крупная работа «Библия и Английская революция XVII в.» [9] была переведена на русский язык, таким образом произошло «возвращение» К. Хилла в отечественную историографию.

1.Harris T., Husbands C. Talking with Christopher Hill, part I //Reviving the English revolution. Reflections and elaborations on the work of C. Hill. N.Y., 1988. P.99.

2.BeerS.H.,WhaleG.B.,HiltonR.,StrettonH.,KeenM.ChristopherHill:somereminiscences

//Puritans and revolutionaries. Essays in 17th centuryl. Oxford, 1978. P.3.

3.George C.H. Christopher Hill: a profile //Reviving the English revolution. Reflections and elaborations on the work of C. Hill. L.; N.Y., 1988. P.15.

4.Hill C. The English Revolution 1640. Three essays. L., 1940. На русском языке: Хилл К. Английская революция 1640 г. М., 1947; The agrarian legislation of the Interregnum // The historical review, vol. 55, no. 218 (april 1940); Lenin and the Russian revolution. L., 1947.

5.Harris T., Husbands C. Talking with Christopher Hill, part I // Reviving the English revolution. Reflections and elaborations on the work of C. Hill. N.Y., 1988. P.101.

6.Hill C. The Century of Revolution, 1603–1714. L., 1961; Intellectual Origins of the English Revolution. L., 1965; Antichrist in Seventeenth(Century England. L., 1971; The World Turned Upside Down. L., 1972.

7.Harris T., Husbands C. Talking with Christopher Hill, part I // Reviving the English revolution. Reflections and elaborations on the work of C. Hill. N.Y., 1988. P.101–102.

8.Hill C. A nation of change and novelty: radical politics, religion and literature in 17th century England. L., 1990; The Bible and 17th century revolution. L., 1993.

9.Хилл К. Библия и Английская революция XVII в. М., 1998.

М.А. Заводовская

(Тюмень)

К.Мультамаки о республиканизме А. Сиднея

Влитературе нет единства в характеристике политических идеалов Сид( нея. Его биограф, А. Эвальд, нарисовал образ либерального реформиста,

276

отождествляя устремления Сиднея с целями тех, кто совершил «Славную революцию» и установил в Англии «свободное государство». Американс( кий исследователь З. Финк, напротив, относил Сиднея, вместе с Мильто( ном и Гаррингтоном, к «классическим республиканцам». К тому же выводу склонялся известный американский историк В. Паррингтон, хотя он и не столь категоричен в своём утверждении, как З. Финк. Крайности двух про( тивоположных точек зрения попытались смягчить наши отечественные ис( следователи И.В. Фадеева и Т.А. Лабутина. На политические симпатии Сид( нея ими было экстраполировано понятие «республиканской монархии» — «монархической республики», разрабатывавшееся представителями фран( цузской политической мысли XVIII в. [1] В целом, исследованием полити( ческих принципов Алджернона Сиднея занимались многие западные уче( ные. [2] К творчеству Алджернона Сиднея обращался финский ученый Ку( ста Мультамаки, который посвятил творчеству А. Сиднея монографию под названием «Towards Great Britain: commerce and conquest in the thought of Algernon Sidney and Charles Davenant» (К Великой Британии: торговля и завоевание у Алджернона Сиднея и Чарльза Давенанта). Особое место в работе Мультамаки занимает проблема республиканизма А. Сиднея.

Конечно же, Куста Мультамаки не мог пройти мимо методологии раци( онального и, в то же время, эмпирического анализа политических ситуа( ций. Мультамаки, историку второй половины XX в., чужды позиции хрис( тианских догм.

На его взгляд, роль А. Сиднея — автора таких трактатов, как «Рассуждения о государстве» («Discourses Concerning Government»), «Судебные принципы» («Court maxims») — заслуживает большего внимания в изучении республикан( ских принципов и общественной мысли вигов, а также при изучении вопросов торговли и завоеваний. К. Мультамаки приводит одну из точек зрения о том, что английский республиканизм имеет несколько ветвей. Согласно одной из них, классические политические теории ведут начало, главным образом, от Ма( киавелли.ИпредставителямиэтогонаправленияявляютсяД.Мильтон,А.Сид( ней, М. Нэдхам. Как отмечает Д. Скотт, «Нэдхаму и Сиднею в особенности был присущ английский республиканизм — это два главных макиавелиста, которые понимали и поддерживали своего учителя». [3]

Известно, что республиканизм зародился ещё в классическом Риме, где Цицерон и другие мыслители писали о преимуществах республиканской формы государственного устройства. Идеи Платона и Аристотеля о формах правления и их представления о достойной жизни как основной цели поли( тической деятельности человека были объектами дискуссий английских мыслителей XVII в. Таким образом, на основе изучения трудов древнегре( ческих философов Сидней разработал классическое понятие гражданства и гражданского общества. Развивая реалистические традиции Аристотеля и Макиавелли, перенесённые в Англию Бэконом, Гоббсом и Гаррингтоном, Сидней утверждает, что государство, юридические законы, мораль — резуль( тат естественного развития человечества. В своём трактате «Рассуждения о

277

правительстве» А. Сидней заимствует концепцию смешанного правления у античных мыслителей (Аристотеля, Полибия, Цицерона).

К.Мультамаки, учитывая всё многообразие примеров государственного устройства, рассматриваемых Сиднеем в «Рассуждениях о правительстве», считает это важным. И с его точки зрения, это помогает читателю сделать объективный вывод, заключение. Сидней, проводя исторический обзор го( сударств с республиканской формой правления, выделяет Афинскую демок( ратическую республику с эффективной системой органов власти, которая состояла из Народного Собрания, Совета 500, выборных должностных лиц, суда присяжных и высшего судебного и политического органа — ареопага. А также в поисках исторических примеров он обращается к классическим об( разцам республиканского Рима с его комициями (демократический элемент), сенатом (аристократический элемент) и магистратами (монархический эле( мент). Монархический элемент в формуле Сиднея — это не король, а выбор( ное должностное лицо, наподобие консула, трибуна или претора. И, по мне( нию К. Мультамаки, защита республиканского строя Сиднеем составляет, несомненно, лучшую часть его трактата «Рассуждения о правительстве». [4]

Согласно А. Сиднею, государство создаётся, чтобы жить счастливо. Фор( мула счастья по Сиднею: «Ни один человек не может навязать ничего дру( гим людям, которые ему ничего не должны» и, «когда человек может на( слаждаться блаженной жизнью», писал Сидней, ссылаясь на Аристотеля

[5].Поскольку «природа не делает одного человека господином над его собратьями», заключает Сидней, «он никогда не станет их господином, если только они его не заставят или он им не подчинится». «Если они [собратья –М.З.] сделают его господином, то это для их собственного блага, а не для его, и он должен искать для них благополучия, а не для себя, если он толь( ко не превратится из короля в тирана» [6].

Мультамаки считает, что Сидней следовал и за Н. Макиавелли, говоря о гражданских достоинствах, с одной стороны, и величии государства, с другой,

— «…передача всего наследия одному человеку может способствовать росту великой и горделивой империи». [7] И армия, по мнению Сиднея и Макиа( велли, была единственной прочной опорой могущества нации — «… велико( лепие Франции, её достижения явились следствием ошибочного решения Англии послать наших бесстрашных солдат служить ему (королю Франции) и иностранных наёмников, которые составили силу французской армии», рас( суждает Сидней, говоря об отношениях Англии с Францией. [8]

К.Мультамаки, признавая лучшей частью трактата Сиднея — защиту республиканизма, однако, оставляет за Сиднеем право быть не до конца последовательным в оценке республиканизма.

1.Сатышев В.Е. Политическая и правовая мысль эпохи английской революции XVII в.: от абсолютизма к конституционализму. Ставрополь, 2001. С.179.

2.Carswell J.A. Sidney«s ‘Court Maxims’: the Biographical Importance of a Transcript /

/Historical research. L., 1989; Houston A.A. Sidney and the republican heritage in

278

England and America. Princeton, 1991; Scott A. Nelson // The Discourses of Algernon Sidney. Fairleigh; L.; Toronto, 1993; Scott J.A. Sidney and the English Republic 1623– 1677. Campbridge, 1988; Robbins C.A. Sidney«s Discourses Concerning Government. L., 1885; Brown I.A. Sidney, The Noble Republican // History today. 1984. Vol.34. N2; Meadley G.W. Memoirs of A. Sidney. L., 1813;

3.Scott J. The Rapture of Motion. P.146.

4.Multamaki K. Towards Great Britain: Сommerce and conquest in the thought of A. Sidney and Charles Davenant. Helsinki, 1999. P.56.

5.Sidney A. Discourses Concerning Government / Ed. by Th.G. West. Indianapolis, 1996. P.32.

6.Sidney A. Op. cit. P.131.

7.Sidney A. Op. cit. P.94.

8.Sidney A. Op. cit. P.197.

В.Н. Ерохин

(Нижневартовск)

Идейно теоретические источники в формировании ревизионистского направления в изучении Реформации в Англии в современной британской историографии

Одной из характерных особенностей в развитии современной британс( кой историографии стало стремление историков нового поколения пере( смотреть исследовательские подходы и оценки в ряде предметных облас( тей в изучении истории Англии. В британской историографии ещё в 1970( 1980(е гг. получил довольно значительное распространение ревизионизм. В области изучения истории Англии раннего нового времени двумя пред( метными областями, на которые особенно обратили внимание ревизиони( сты, являются история гражданской войны, Английской революции сере( дины XVII в. и история Реформации в Англии.

На представителей ревизионистского направления повлияли теорети( ко(методологические взгляды Р.Дж. Коллингвуда (1889–1943) и особенно М. Оукшотта (1901–1990). М. Оукшотт — убежденный сторонник инди( видуализирующего подхода в изучении истории. По его словам, «в изуче( нии истории наиболее привлекательным считается метод исследования, объясняющий события прошлого посредством представления их в каче( стве примеров действия общих законов. Я лично не могу понять, как этот путь рассуждений мог бы привести к полезным результатам» [1].

Выделяя среди типов отношения к прошлому практический, научный (объективный) и созерцательный типы, М. Оукшотт утверждал, что «с точ( ки зрения особой «исторической» позиции прошлое не рассматривается в отношении к настоящему и не истолковывается так, как если бы оно было настоящим. Всё, что раскрывают или на что указывают источники, вос( принимается как обладающее своим собственным местом; ничто не исклю( чается, ничто не считается «не относящимся к делу». Место события не

279

определяется его отношением к последующим событиям». Как писал М. Оукшотт, «мы не ищем здесь ни оправдания, ни критики, ни объяснения последующего или настоящего положения дел. Такое прошлое существует вне морали, политического устройства или социальной структуры, кото( рые практический человек переносит из своего настоящего в свое прошлое. Утверждения о прошлом на языке практики в таком случае должны быть признаны не «ложными», а просто «не(историческими» утверждениями о прошлом» [2]. Историк должен быть свободен от практического интереса к прошлому, события прошлого интересуют историка ради них самих, в их независимости от последующих или современных событий. Это — «науч( ное» отношение к прошлому. В современной Европе «научное» отноше( ние к миру и «историческое» отношение к прошлому возникли одновре( менно и взаимно влияли друг на друга» [3].

М. Оукшотт возражал против того, чтобы интерес учёного к установле( нию всеобщих причин, необходимых и достаточных условий был принят за образец, которому должен был следовать «историк»: «учёный» имеет дело только с гипотетическими ситуациями, а это сразу же отделяет его деятельность от всего, чем может заниматься «историк». При этом, собы( тия, в понимании «историка», не содержат ничего случайного, как не со( держат «необходимого» или «неизбежного». Деятельность историка «со( стоит не в распутывании всеобщих причин или необходимых и достаточ( ных условий, а в предъявлении нам цепочки событий (в той мере, в кото( рой они могут быть установлены), которая является связующим звеном от одного обстоятельства к другому. Учёный в состоянии установить набор условий, которые образуют необходимые и достаточные условия гипоте( тической ситуации, обозначаемой выражениями «горение» или «окисле( ние». Но «историк», хотя и пишет иногда о начале войны как о «пожари( ще», не оставляет нам и тени сомнения в том, что ему неизвестен набор таких условий, которые могли бы быть названы необходимыми и доста( точными для возникновения такого «пожарища». Ему известен только набор событий, которые, будучи полностью изложены, заставляют воспри( нимать факт начала данной войны не как «случайность», «чудо» или «не( обходимость», а просто как понятное происшествие» [4].

Как писал М. Оукшотт, «историческое отношение наделяет прошлое, а также мир исключительно гипотетическим и промежуточным типом по( нятности, а мы можем захотеть продвинуться дальше. Оно указывает на существование более «научного» понимания мира, при котором происшед( шие события воспринимаются как примеры действия всеобщих законов. Попытка достижения этого более «научного» понимания заманчива и мо( жет (на время) отвлечь наше внимание о того, что сейчас считается «исто( рическим» познанием, но она сталкивается с громадными трудностями (в придании связности понятийной структуре и в сборе соответствующей информации). Поэтому нелегко увидеть, каким образом (даже при дости( жении определённых результатов) одно состояние общества когда(нибудь

280