uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

менности, подойти к пониманию движущих сил истории, а также задумать( ся над тем, как писать историю и каким должен быть настоящий историк.

В своём предисловии к XII тому «Histoire du Consulat et de l, Empire», вышедшему в 1855 г., Тьер продекларировал своё понимание истории как науки, ее принципов и методов изучения, а также свою миссию професси( онального историка. К назначеию историка Тьер относился с большим уважением, считая её тяжелой кропотливой работой. Историк должен все( гда говорить правду, а тот, кто лжет в истории, по мнению Тьера, достоин самого серьезного осуждения (XII, II).

Для того, чтобы доискаться правды историк должен много работать. Труд историка состоит из двух этапов: 1) кропотливый поиск источников, сбор и их систематизация; 2) то, что Тьер назвал «технической частью истории» (XII, III) — все поставить на место правдивым изложением. Работа истори( ка сложна и кропотлива, историк должен обладать определенными таланта( ми и человеческими качествами. Самым главным из них Тьер считает «по( нимание» («intelligence») — это основное достоинство, которое должно от( личать историка (XII, VIII), исключительный талант, дар природы (XII, IX). Благодаря ему историк обладает способностью всё улавливать, видеть при( чины, последствия, характеры людей, их склонности, поведение (XII, VIII). Тот, кто обладает «intelligence», может отличить правду от лжи и донести всё в истинных чертах до читателя (XII, IX). Высшая способность, которой обладает историк, наделенный «intelligence» — это справедливость, которая помогает победить эмоции в себе и лучше понять людей (XII, X). Таким об( разом, обладая этой способностью, историк может создавать подлинное ви( дение прошлого. «Понимание» заключается ещё и в том, чтобы воспроизве( сти реальную обстановку, в которой происходили события, понять условия, среди которых действовали исторические лица, характеры деятелей и моти( вы, ими руководившие. Только поняв связь между политическими событи( ями, экономикой, психологией людей можно изложить события в правиль( ном повествовании. Тьер утверждает, что иметь понимание необходимо для того, чтобы излагать ясно, разнообразно, упорядочено, разумно (XII, XV). Кроме того, каждый, кто обладает пониманием — «настоящий гений исто( рии» (XII, XV). Историк должен постоянно приобретать опыт, благодаря ему, он сможет показать события единой цепью, а также не упустить ни од( ного факта, не выставлять приоритеты между главными фактами и второ( степенными, так как именно в незначительном, на первый взгляд, событии может оказаться причина или результат происходящих событий (XII, XV).

Наряду с этим, историку необходимо некоторое искусство в описании, талант в языке. Не менее важное качество, по мнению Тьера, — это искус( ство мизансцены, то есть историк должен уметь создавать образы (XII, XVI). Язык — это главный инструмент историка, с помощью которого он может применить свой талант в написании произведения. Язык должен быть изящным и серьезным. Историк должен знать несколько языков, что( бы понять превратности мира (XII, XVII).

251

В своем предисловии Тьер уделяет много внимания стилю историка, который должен подчиняться нескольким условиям. Таких условий два: «никогда не быть замеченным» (XII, XXV) и «абсолютная прозрачность» (XII, XXVI). Читатель не должен видеть присутствия субъективного мне( ния историка, его категорических оценок. Цель историка — абсолютная прозрачность, то есть смотреть на вещи правильно и излагать их без иска( жения. Стиль должен быть простым, точным, благородным, рассказ исто( рика — без вульгарности и потрясений. Настоящий историк понимает свою роль: «Всё изображать, никогда не показываясь» (XII, XXVII).

Тьер был уверен, что искусство историописания должно прибавляться к пониманию, то есть быть историком — это дар от природы, к которому прибавляется опыт, приобретенный на практике. Только настоящий гений,

вкотором сходятся все черты настоящего историка, способен покорить эту «Гордую Музу» (XII, XVI). Так Тьер называет историю.

Данный подход к пониманию истории и профессии историка можно оценивать как традиционный для середины XIX в. Здесь надо заметить, что на рубеже XVIII–XIX вв. источниковедение было развито слабо. Узка была источниковая база: историки воссоздавали прошлое преимуществен( но при помощи нарративных источников: мемуаров, писем, рассказов пу( тешественников и т.п., редко используя документальные материалы. Со времени Великой французской революции для исследователей открыва( ются архивы, но прибегали к ним до второй четверти XIX в. очень редко.

Подводя итоги, можно выделить основные исследовательские черты мастерства историка, по мнению А. Тьера: Четкое определение объекта ис( следования. Писать исследование необходимо на многообразных и перво( классных исторических источниках. Виртуозность приемов, используемых

висследовании — основной прием — никогда не искажать смысла истори( ческого документа. Главное в истории — правда и только правда, и ничего другого. Язык должен быть четким, ясным, образным. Всё это должно со( четаться с важными качествами историка, только тогда можно сказать: «История не говорит: Я — выдумка; она говорит: я — правда» (XII, XVIII).

1.Histoire de la revolution fransaise. P., 1823–1827. Vol.1–10.

2.Histoire du Consulat et de l, Empire. P., 1845–1862. Vol.1–20.

М.А. Мирошкина

(Омск)

Дж.Э. Фроуд: биография историка в контексте времени

Джеймса Энтони Фроуда (1818–1894 гг.) по праву называют главным учеником Томаса Карлейля и его биографом. Недаром мировую извест( ность Фроуду принесла именно многотомная биография «Томас Карлейль». Но главным занятием жизни Фроуд считал историю. Дж.Э. Фроуд явля( ется одним из наиболее плодовитых историков периода правления коро(

252

левы Виктории, писателем, редактором, профессором истории. Он обла( дал высоким творческим потенциалом и неиссякаемой энергией, создал фундаментальный труд «История Англии со смерти кардинала Волси и до поражения испанской Армады» в 12 томах.

Дж.Э. Фроуд родился 23 апреля 1818 г. в местечке Девон (Англия), в семье архидьякона [1]. Он был самым младшим ребенком. Мать Фроуда умерла, когда ему было всего три года. Оставшись в ранние детские годы без матери, он рос в холодной жестокой обстановке контроля со стороны отца, который будучи человеком религиозным, относился к Энтони со всей стро( гостью, не прощая мелких проступков. Энтони рос слабым и болезненным ребенком. С ранних лет он стал находить удовольствие в чтении книг.

Став старше, Энтони подвергся влиянию своего брата, Ричарда Хар( релла Фроуда. Он был лидером Оксфордского Движения в 1820–1830(е гг. В 1829 г. Харрелл получил духовный сан и посвятил свою жизнь возоб( новлению римско(католической мысли и практики внутри англиканской церкви. Многие современники отмечали многочисленные таланты Харрел( ла, однако в семье он был жесток и своенравен. Харрелл с детства приви( вал Энтони любовь к англиканской церкви.

В возрасте девяти лет Энтони был послан в частную школу, освоил там греческий язык и стал читать произведения Гомера в подлиннике. Когда ему исполнилось одиннадцать, он поступил в школу в Вестминстере. Отец Фроуда ожидал многого от не по годам развитого мальчика, но суровая жизнь, голод и побои не смогли приумножить ранее полученные знания. После систематических сообщений директора отцу Фроуда забрали из Вестминстера в возрасте 15 лет. Энтони вернулся домой с позором. Отец признал его непоправимо глупым и безнадежным. Фроуд был предостав( лен сам себе и вновь посвятил себя чтению книг. В этот период он открыл для себя произведения Гиббона, Спенсера, Шекспира, Байрона.

Большое количество прочитанных Фроудом книг не смогли оставить отца равнодушным к его судьбе. Энтони стали готовить к поступлению в Окс( форд. В этот же год случилось несчастье: старший брат Фроуда, Харрелл, скончался от туберкулеза. Трагическое исчезновение его командного духа показалось Фроуду предзнаменованием его собственной гибели. В октябре 1836 г., спустя четыре месяца после смерти Харрелла, Фроуд прибыл в Ори( эл(колледж (Оксфорд). Именно здесь он окончательно почувствовал себя свободным от наставлений отца и покойного брата. Все удовольствия жиз( ни были в его распоряжении. Он получал вполне достаточное пособие и тра( тил его в обществе друзей на приятные развлечения. Однако бесконечные праздники, вино, ужины, верховая езда, игра в теннис быстро наскучили Фроуду. Его ум и сильный пуританский дух требовали самовыражения. Фроуд нашел себя здесь же, в Оксфорде. Стал больше читать. Произведе( ния Платона, Геродота и Фукидида открыли молодому Фроуду очарование и мудрость истории. Он начал посещать лекции Джона Генри Ньюмена. Публицист и церковный деятель, будущий кардинал, Ньюмен был соратни(

253

ком Харрелла. Вместе с ним он организовал Оксфордское Движение и выс( тупил его интеллектуальным лидером [2]. Фроуд с интересом читал «Трак( таты Времен» Ньюмена, посещал его лекции, общался с ним лично. Ньюмен стал для Фроуда духовным наставником и старшим братом.

После окончания колледжа Фроуд остался в Оксфорде как дипломи( рованный специалист. Вскоре он отправился в Ирландию в качестве репе( титора. Там Фроуд более подробно познакомился с протестантизмом. Не( смотря на весьма определенное и безоблачное будущее в колледже, Фроуд впервые начинает задумываться о своем предназначении и служении анг( ликанской церкви.

Вначале 1842 г. Фроуд вернулся в Оксфорд, получил приз за эссе о влиянии политической экономии на развитие наций. Его пригласили про( должить образование в Экзетер(колледже. Летом он был избран в Девон( ширское Товарищество в Экзетере. Это был период духовного противоре( чия. С одной стороны, было личное влияние Ньюмена. С другой — зна( комство с протестантизмом в Ирландии и чтение работ Карлейля и Эмер( сона, для которых англиканской церкви не существовало. Фроуда порази( ло в их произведениях то, что «они имели дело с настоящим феноменом, с вещами и личностями вокруг них, с миром, каким он был. Они не обраща( лись к традиции или к древности, но к природе и к разуму человека» [3].

Но все эти сомнения оставались лишь в голове Фроуда. По просьбе Ньюмена он приступил к работе над серией «Жизни святых». Цель Нью( мена заключалась в том, чтобы представить жизни английских и ирландс( ких святых, тем самым показать простым людям, что сверхъестественная сила и церковь неразрывно связаны. Фроуд выбрал для себя святого, рас( сказал его жизнь как легенду и после этого отказался от совместной рабо( ты с Ньюменом. Фроуд не хотел писать биографию, основанную на лжи. Однако эта кратковременная работа оставила след на всю жизнь в душе Фроуда — он стал увлекаться биографией.

В1845 г. Фроуд был посвящен в духовный сан дьякона. В этом же году его руководитель Ньюмен перешел из англиканства в католичество. Это был тяжелый удар не только для Фроуда, но и для англиканской церкви в целом. Католичество оказалось интеллектуально и морально сильнее анг( ликанства. Фроуд, склонный доверять мнению Ньюмена, оказался перед выбором. Его интеллектуальные и религиозные сомнения послужили ос( нованием для первой работы Фроуда «Тени облаков», опубликованной в 1847 г. «Тени облаков» — это ценный кусочек автобиографии. Без литера( турных достоинств, не способный привлечь читателя, он дал объяснение неприятностей автора в школе и дома, вместе с небольшим эскизом его неудачной любовной истории [4].

Фроуд все больше начинает отходить от религии. Начавшаяся Викто( рианская эпоха ставила перед человеком новые задачи. В быстро меняв( шемся мире старая религия уже не отвечала потребностям общества. Фро( уд понимал, что необходимы были реформы. Он продолжал изливать свои

254

мучения души на бумаге. И в 1849 г. на свет вышла книга «Немезида веры». Фроуд под действием внешних обстоятельств сознательно сделал выбор не в пользу церкви. Эта работа стала роковой. Она была воспринята в Эк( зетер(колледже как нападение на государственную церковь и публично сожжена. Фроуду пришлось покинуть Оксфорд и переехать в Лондон, где он зарабатывал на жизнь редактированием «Фрейзер мэгэзин».

Именно в 1849 г. Фроуд встретился в первый раз с Карлейлем, когда тому было 54 года. Вскоре Карлейль стал его другом и литературным на( ставником. Карлейль оказал сильное влияние на Фроуда. И в политике, и в своих общеисторических воззрениях Фроуд был очень близок к Карлей( лю: он был убежденным консерватором, поклонником сильной власти, ре( шительным сторонником колониальной экспансии Англии.

Под влиянием Карлейля Фроуд приступает к написанию своей великой работы «История Англии со смерти кардинала Волси и до поражения ис( панской Армады», опубликованной в 1856–1870 гг. в 12 томах. Это произве( дение было высоко оценено в ученом мире. «Ни одна история, опублико( ванная к этому времени, не базировалась на таком предварительно невидан( ном первичном исходном материале» [5]. В «Истории Англии» четко заме( тен антикатолический уклон. Красной нитью проходит утверждение Фроу( да о том, что Реформация была «корнем и источником экспансивной силы, которая распространила англосаксонскую расу по всему миру» [6]. Поэтому он хвалит короля Генриха VIII и других людей, которые помогли произвес( ти Реформацию, а также резко критикует противников этого процесса.

Следующей работой Фроуда стала книга «Английские мореплаватели XVI столетия», где он первым прославил деяния елизаветинских мореп( лавателей. Поводом к написанию книги стали лекции Фроуда, прочитан( ные в Оксфорде. Позднее вышла в свет работа Фроуда «Англичане в Ирлан( дии в XVIII столетии», которая была издана в 1872(1874 гг. в трех томах. «Фро( уд был горячим консерватором, и целью его работы было указать ошибки по( литиковлиберальногоправительствав Ирландии,включаянесостоятельность протестантской церкви Ирландии и земельной реформы» [7]. В ответ на кни( гу последовала бурная критика от ирландских националистов. Историки Ир( ландии отрицательно восприняли анализ Фроудом ирландских источников и опровергли его объяснения ключевых событий ирландской истории.

Влияние Карлейля на творчество Фроуда прослеживается и в его вос( хищении сильными правителями и сильным правительством. Фроуд был последователем теории героев в истории. Своим героем Фроуд сделал ко( роля Генриха VIII. «Генрих, согласно Фроуду, был человеком храбрости и энергии, который провел нацию через ее самый серьезный кризис» [8]. Для второй половины XVI в. он избрал главным героем первого министра Ели( заветы — канцлера Берли, в котором видел творца английской политики.

Фроуда относят к Оксфордской исторической школе. Эта школа объе( диняла историков, руководствующихся общими научно(организационны( ми принципами. Прежде всего, это признание научности политической

255

истории. Неслучайно через все работы Фроуда проходит выстраивание именно политической событийной истории.

Фроуд был хорошим знатоком источников и много работал в архивах. Однако его современники находили в его работах множество неточностей

иошибок, которые одни считали результатом небрежности в их критике, другие приписывали преднамеренным натяжкам. Так, Э. Фримен, профес( сор истории в Оксфорде, писал: «Фроуд не историк… Недостатки, кото( рые лишают его всякого права называться историком — абсолютная не( брежность к фактам и полная неспособность отделить правду от вымыс( ла» [9]. Он обвинял Фроуда в исторической неаккуратности. «В конце XIX века был специальный термин «фрудэйсити», обозначавший пренебреже( ние к тщательной и точной проверке документов и материалов, присущее, кстати сказать, не только Фроуду» [10].

Несмотря на чрезмерную критику современников Фроуд продолжал создавать исторические труды. В 1879 г. была издана его работа «Жизнь Цезаря», которая прославляла империализм и знакомила читателей с рим( ской политикой. Книга путешествий Фроуда «Англичане в Вест(Индии» 1888 г. восхваляла английскую колониальную политику.

Кроме написания исторических работ, Фроуд проявил себя как био( граф. Две книги Джеймса Энтони Фроуда «Томас Карлейль: История пер( вых сорока лет жизни, 1795–1835 гг.» и «Томас Карлейль: История его жизни в Лондоне, 1834–1881 гг.» не просто лучшая биография Карлейля. Эти книги занимают достойное место среди величайших английских био( графий, объединяя отношение ученика с проникающим наблюдением и безжалостной моральной критикой. Но и эта работа Фроуда вызвала мас( су споров и негодования. Его обвинили в развязной откровенности и на( меренной фальсификации документов, переданных ему самим Карлейлем.

Впоследние годы жизни исторические труды Фроуда были высоко оце( нены. В 1892 г., в возрасте 74 лет, Фроуд был назначен королевским профес( сором современной истории в Оксфорде. Он занял место Фримена, главного своего оппонента. Фроуд с новой силой приступил к работе, читал лекции. Однако трудные обязанности новой должности не продлили ему жизнь. Он умер 20 октября 1894 г. в Кингсбридже (Девон) [11] в возрасте 76 лет. Дж.Э. Фроуд закрывает эпоху любителей, чьи блестящие сочинения принадлежат к области литературы и истории одновременно. Как писал сам Фроуд, «самая совершенная английская история была найдена в шекспировских пьесах» [12].

Несмотря на чрезмерную критику в свой адрес, Фроуд был среди пер( вых историков своего поколения, кто интенсивно использовал архивный материал. Он проводил свои исследования сам, отказавшись от услуг ас( систентов и секретарей, решительно отвергал научный характер истории

инеобходимость исторической теории и считал, что историк должен, «опи( раясь только на собственное изучение источника, описывать прошлое, не пользуясь никакой предвзятой теорией, без всякого морализирования и философствования» [13].

256

История Фроуда — это хорошо сбалансированный и упорядоченный рассказ. Нить истории никогда не теряется среди массы деталей. Самая известная особенность его стиля — это изящная простота. Его предложе( ния коротки и просты, естественно следуют друг за другом. Он всегда ясен и понятен. Он был блестящим мастером английской прозы и вызывал ши( рокий читательский интерес.

Фроуд был национальным историком Англии. Он воспевал XVI столе( тие, величие Англии, восхвалял своего героя Генриха VIII. Фроуд хорошо известен в Англии, но его работы не переведены на другие языки. В своих современниках он вызывал волну протеста, его работы заставляли думать, рождали споры. Его произведения не воспринимались обществом одно( значно, возможно от того, что он писал то, что думал, не подстраиваясь под мнение большинства. Но еще при жизни он все(таки добился признания. Хотя и в XX — начале XXI вв. его книги продолжают волновать исследова( телей, заставляя изучать их снова и снова.

1.Paul H. The Life of Froude. L., 1905. P.2.

2.The new encyclopaedia Britannica: in 29 vol. Chicago, 1994. Vol.8. P.657.

3.Paul H. Op.cit. P.31.

4.Ibid. P.37.

5.McBride L. W. Froude, J. A. // Encyclopedia of historians and historical writing. Chicago, 1999. Vol 1. P.423.

6.James Anthony Froude. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.en.wikipedia.org/wiki/James_Anthony_Froude#column(one# column(one.

7.McBride L. W. Op.cit. // Encyclopedia of historians . Vol.1. P.423.

8.The new encyclopaedia Britannica. Vol.5. P.26.

9.Gooch G. P. History and historians in the nineteenth century. L., 1913. P.336. [Элект( ронный ресурс]. Режим доступа: www.archive.org/stream/a583266900goocuoft/ a5832669000goocuoft.txt

10.Виноградов, К. Б. Очерки английской историографии нового и новейшего вре( мени. Л., 1975. С.51(52.

11.The new encyclopaedia Britannica. Vol.5. P.26.

12.Gooch G. P. Op.cit. P.339.

13.Гутнова Е. В. Историография истории средних веков. М., 1974. С.201.

В.В.Дементьева

(Ярославль)

Историк при тоталитарном режиме: Х. Берве в оценках своих соотечественников рубежа XX — XXI веков

Немалому количеству историков в XX в. судьбой было уготовано жить при тоталитарном режиме, но чем крупнее фигура для историографии, тем пристальней интерес к жизни историка, его взглядам, взаимоотношениям с властью и тоталитарной идеологией. Для немецкого антиковедения особ( няком во многих отношениях стоит «ведущий историк древнего мира в

257

Германии» времен национал(социализма — Хельмут Берве, «любимый ака( демический ученый и востребованный оратор с 1930(х по 1960(е гг. для многих поколений студентов, преподавателей и научных работников» [1].

О Берве всегда писали, давая диаметрально противоположные оценки. Нередко он выступал как выраженный негативный пример «слишком глу( боко скомпрометировавшего себя нацизмом ученого», в нем видели про( явление «морального и научного падения», а его биография служила по( водом для «рефлексии о возможности политической коррупции ученого»,

— так, например, оценивал восприятие Берве со стороны Арнальдо Моми( льяно немецкий издатель трудов итальянского антиковеда Гленн Мост [2].

С другой стороны, ученики Х. Берве находили самые теплые слова об учителе, а о его жизни в период нацизма замечали, что «тот, кто не соблюдал при тотальной диктатуре категорического отшельничества (еще нужно, что( бы это отшельничество было позволено), у потомков (если они живут при других условиях), легко подвергается превратному толкованию» [3]. Повы( шенное внимание к Берве его соотечественников проявилось на рубеже ты( сячелетий, особенно в 1999(2002 гг. Это было обусловлено рядом обстоя( тельств: 1. Прошло 20 лет после его смерти [4]. Промежуток достаточный, чтобы с некоторой дистанции делать оценки. 2. Ученики Берве времен тота( литарного режима, если и были живы, то находились в районе 90(летнего рубежа. 3. В 1990(е гг. в Германии были открыты архивы Второй мировой войны, что позволило получить дополнительные документальные сведения о деятельности Берве в 1940(е гг. 4. Выросло поколение, которое — в силу того, что воспринимало нацизм только отдаленной историей — предприня( ло попытки судить о Берве «без гнева и пристрастия».

Проанализируем четыре работы о Берве, опубликованные в названное четырехлетие. Две из них имеют объектом рассмотрения исторические взгляды Берве: это, во(первых, разделы о нем в монографии Карла Криста об изучении греческой истории в Германии [5] и, во(вторых, большая ста( тья (свыше 70 страниц) Кристофа Ульфа, посвященная трактовке понятия «государство» в трудах Берве и его диссертантов лейпцигского периода [6]. Работа Линды Марии Гюнтер представляет собой биографический очерк о Берве (с упором на мюнхенский период его жизни) в юбилейном сборнике университета Людвига Максимилиана [7]. Исследование Ште( фана Ребениха, удачно сочетающее анализ научных взглядов и жизнен( ных вех Берве, издано в виде 40(страничной публикации [8].

Рефреном для всех названных работ является проблема профессиональ( ной деятельности историка при диктатуре и демократии, а также вопрос о континуитете и дисконтинуитете немецкой историографии XX в. К. Крист и ранее неоднократно обращался к научному творчеству Берве и его лич( ности, оценивая факты его биографии времен диктатуры как путь к актив( ной идентификации себя с национал(социалистической системой [9]. Наи( более глубоко из названных авторов интересующую нас тему «историк при тоталитарном режиме» на примере Берве [10] затрагивает Ш. Ребених.

258

В период власти нацистов Берве разделял официальную идеологию. Крист подчеркивает, что Берве ни в коем случае не был конъюнктурщи( ком, он был убежденным сторонником национал(социалистического ми( ровоззрения. И, в отличие от других коллег, всегда занимался профессио( нальной деятельностью на очень высоком уровне. Персональное участие Берве в научной работе в лейпцигские годы, — отмечает Крист, — произво( дит сильное впечатление.

Идеологические установки способствовали выбору сюжетов античной истории, которые разрабатывал Берве: внимание к выдающимся личностям («вождям»), поиски в древности идеалов «политического человека» и соот( ветствующих государственных образцов (идеализация Спарты). В центре исторических интересов Берве были личности, которые двигали историчес( кий процесс и его формировали. В лейпцигские годы его внимание привле( кали в римской истории Серторий, Сулла, император Август, а в греческой

— Мильтиад, Фукидид и Перикл. При этом Берве в своих исследованиях демонстрировал высокий профессионализм, его панегирик Спарте, по оценке Криста, был написан на очень высоком научном уровне и весьма убедитель( но. Спарта была для Берве примером сознательно созданного государства, в соответствии с его представлениями о двух типах государств в греко(римс( кой античности: народном государстве («наивном») и искусственно (созна( тельно) созданном государстве. Данные взгляды Берве проанализированы К. Ульфом. Античному государству (обоим типам) Берве противопоставлял государство восточное и варварское, у которого отсутствовало «человечес( кое измерение». Примат государства над личностью, подчинение человека доминирующему государству, — так резюмируют современные исследова( тели установки Берве в подходах к изучению проблемы; К. Ульф отмечает и представление Берве об опасности индивидуализма для государства.

Во всех работах, затрагивающих исследовательские позиции Берве, близким образом суммируются главные проявления идеологической ан( гажированности в его научном творчестве: применение виталистической теории, расистского и аристократически(элитарного рассмотрения антич( ности. Расистский взгляд его проявился в индогерманской теории антич( ного этногенеза, в трактовке Пунических войн и т.д. Другую точку пересе( чения античности с национал(социалистической современностью у Берве Крист находит в отражении в его трудах «нового восприятия тела», выра( зившееся в представлении об образцовости греческого искусства как иде( ала гармонии между телом и духом, формой и ее наполнением.

Еще более четко национал(социалистический характер мировоззрения Берве проявился в его докладах и лекциях предвоенного и военного вре( мени. Преследуя цель «формирования современного политического чело( века», Берве дистанцировался, — считает Ребених, — от настроения упад( ка и заката (О. Шпенглер) и призывал слушателей не сгибаться перед судь( бой, но как «героический человек античности» вести борьбу, может быть трагическую, но борьбу. В его выступлениях по радио также выполнялась

259

функция создания «новой картины античности». Зимой 1941 г. Берве ин( тенсифицировал, — как отмечает Л.(М. Гюнтер, — свои выступления с док( ладами внутри и вне страны, что она связывает с «выполнением военного поручения». Он делал доклады в Братиславе, Будапеште, Милане, и Риме, за что получил «Крест военных заслуг второй степени без меча» (который давался не за заслуги в военных действиях).

Поддержку Берве нацистской идеологии А. Хойс объяснял практическими целямиитактическимисоображениями.СамБервемотивировалвпоследствии свое вступление в NSDAP тем, что им двигала надежда, что национал(социали( стическое правительство исполнит свои обещания улучшения тогдашнего тя( желого социального и экономического положения и укрепления внешнеполи( тических позиций Германии. Другим моментом в оправдание себя он называл соображения, что люди из сферы умственного труда должны были тогда проти( востоять экстремистским тенденциям в партии, особенно, в культурной и науч( ной жизни. Понятно, что Берве не подчеркивал идейные мотивы поддержки NSDAP, когда давал показания комиссии по денацификации. Но его мировоз( зренческая последовательность проявилась в отмеченном современными био( графами факте: при переиздании в 50–60(е гг. своих работ Берве не вносил в них принципиальных корректив, ограничиваясь «ретушью», т.е. заменой наи( более одиозных терминов и «каверзных понятий», с тем, чтобы «погасить ком( прометирующие черты времени». «Основная установка» оставалась прежней. КакполагаетРебених,«шанспереработатьпрошлоенебылиспользован».Дело, однако, как нас убеждают наблюдения исследователей и опубликованные до( кументы, состояло в том, что Берве не изменил своих методологических пози( ций. Не из(за конъюнктурных соображений он выступал с этих позиций в 30– 40(е гг. — они были результатом его идейного формирования в межвоенный период. И спустя десятилетия он не видел необходимости вносить изменения в свои труды, для него они соответствовали научному стандарту и его теорети( ческим взглядам и на закате жизни.

Кроме научных позиций Берве, другой стороной темы «тоталитаризм и историк», взятой в преломлении к его судьбе, является его деятельность в качестве руководителя факультета и университета в лейпцигский период его биографии. Знавшие его по этим годам отмечали, что Берве в качестве ректо( ра защищал автономию университета и академические свободы. Сам Берве также утверждал, что он «вел активное сопротивление и являлся противни( ком системы». Следует ли отклонить это утверждение, это притязание Берве на оправдание? — задается вопросом Ш. Ребених. И отвечает: положение ве( щей не так просто. Действительно, Берве как декан выступал против изгна( ния еврейских профессоров. В качестве ректора он вступил в конфликт с гау( ляйтером Саксонии М. Мучманном, который хотел закрыть теологический факультет и «привести к благоразумию» юридический факультет. Назначе( ние Берве в Мюнхен было проведено вопреки сопротивлению партийных чиновников: кандидатура Берве отклонялась ведомством Розенберга и союзом преподавателей университетов (Dozentenbund), действовавшим под патро(

260