uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

где, наряду с подробным описанием истории формирования и деятельности партийных структур, содержат ценный материал по выборам в Советы и ме( тодам партийного руководства и контроля за работой советов.

Качественные изменения, произошедшие в исторической науке на ру( беже 1980–1990(х гг. создали предпосылки для новых обращений к теме. Особый интерес представляют работы, в которых прослеживается процесс формирования политической системы советской России в систематизи( рованном виде. А также активизируется изучение состава партийно(совет( ских управленцев, уделяется внимание их социально(психологическому и нравственному облику, рассмотрены образовательный уровень, социальная и профессиональная принадлежность и эволюция в составе партийно(со( ветских кадров [13].

Политические изменения в стране стимулировали обсуждение мето( дологических проблем исторической науки, дискуссионных вопросов, ко( торые обсуждались на научных конференциях в 1990(е гг. — формирова( ние административно(командной системы, диктатура РКП(б), смещение власти от советских органов к партийным, сращивание партийно(советс( кого аппарата и многие другие. На региональном уровне внимание исто( риков привлекают вопросы становления советской власти на территории Урала и Сибири, гражданской войны, а также изучение крестьянства [14]. Исследования по изучаемой проблеме нашли свое отражение в докладах на конференциях и изданных по их материалам трудах [15].

1.Владимирский М.Ф. Организация советской власти на местах. М., 1921; Он же. Советы, исполкомы и съезды советов. М., 1921. Вып.2; Каганович Л.М. Местное советское самоуправление: строительство советской власти на местах. М., 1923; Он же. Как улучшить работу советов в деревне. М., 1924; Он же. Партия и сове( ты. М.; Л., 1928; Бауман К., Любимов И. Партия и оживление советов. М, 1925; Болдырев М.Ф. Оживление советов. М.; Л., 1926; Молотов В.М. О работе партии среди деревенской бедноты. М.; Л., 1925; Он же. Выборы в советы и задачи рабо( чего класса. Л., 1928; Ананов И.Н. Местные органы Советской власти. М.; Л., 1925; Бурак Ю.А. Сельские советы и волисполкомы. Л., 1926; Бродович С.М. Губернские съезды советов и губисполкомы. М., 1928; Арбузов М.Ф. Выдвиже( ние рабочих и крестьян в госаппарат. М., 1929; Большаков А.М. Деревня. 1917– 1927. М., 1927.

2.Киселев А.С. Очередные задачи в области улучшения работы волисполкомов и сельских советов // Советское строительство. М., 1925. С.5(15; Он же. Городс( кие Советы и вопросы массовой работы в них. М.; Л., 1926.

3.Десять лет советской власти в Ишимском округе. 1917 –1927. Ишим, 1927; Ко( рушин Т.Д. Дни революции и советского строительства в Ишимском округе (1917–1926). Ишим, 1926.

4.Рощевский П.И. Большевики во главе масс в борьбе за установление советской власти в нашем крае. Тюмень, 1966. Он же. Восстановление советской власти в Зауралье после изгнания колчаковцев // Уч.зап. Тюм. гос.пед.инст(та. Тюмень, 1967. Т.33. Вып.1. С.34(53; Он же Гражданская война в Зауралье. Свердловск, 1966; Он же. Образование ВРК в прифронтовой полосе и роль партийно(политическо(

131

го аппарата Красной армии Восточного фронта в советском строительстве в 1919– 1920 гг. // Уч.зап. Тюм.гос.пед. инст(та. Тюмень, 1957. Вып.1. С.3(28.

5.Андреев В.К. Большевистские военно(революционные комитеты в Пермской губернии // На фронте и в тылу. Сборник статей. Пермь, 1959; Мельников М.Н. Деятельность Челябинского губревкома в 1919–1920 гг.: дисс…к.и.н. М., 1953; Медведев В.Т. Создание и деятельность революционных комитетов Западной Сибири (ноябрь 1919 –1920): дисс…к.и.н. Томск, 1964; Он же. О некоторых воп( росах создания ревкомов в Западной Сибири в 1919–1920 гг. // Тр. ТГУ. Томск, 1972. С.23(31. Шишкин В.И. Советское государственное строительство в Сиби( ри в августе 1919–марте 1921 г. (период революционных комитетов): автореф.( дисс…к.и.н. Новосибирск, 1974.

6.Лепешкин А.И. Местные органы власти Советского государства (1921–1936). М., 1959; Он же. Советы — власть трудящихся. 1917 –1936. М., 1966.

7.Андреев В.П., Петрухин М.М. Партийное руководство городскими Советами Сибири. 1920–1932. Томск, 1983; Гришанов В.П. Борьба парторганизаций Ура( ла за политическое укрепление сельских советов в начальный период социали( стической реконструкции народного хозяйства (1928–1929 гг.): дисс…к.и.н. Свер( дловск, 1976; Гуров В.А. Уральская областная парторганизация в борьбе за осу( ществление ленинских принципов партийного руководства деятельностью сель( советов в 1921–1925 гг. // Партийные организации Урала в годы социалисти( ческого строительства. Свердловск, 1971; Долганов У.А. Партийная организа( ция Урала в борьбе за оживление Советов в деревне в 1924–1925 годах (на мате( риалах Южного Зауралья) // Уч.зап., посвящ. 300(летию основания Кургана и Шадринска. Курган, 1962. Вып.4.; Петерюхин А.А. Деятельность Уральской об( ластной парторганизации по оживлению работы Советов в деревне в конце вос( становительного периода (1924 –1925): дисс…к.и.н. Свердловск, 1971.

8.Гагарин А.В. Перевыборы советов в Западной Сибири в 1925–1926 // Сибирь и Дальний Восток в период восстановления народного хозяйства. Томск, 1964. Вып.3. С.121–144; Плотников И.Е. Советы и крестьянство Урала в 1921–1932 гг.: дисс…д.и.н. Курган, 1985; Ножкин В.В. Перевыборы Советов и подъем поли( тической активности трудящихся масс на Урале в период индустриализации (1926–1929 гг.) // Сб. аспирант. работ по вопросам государства и права. Сверд( ловск, 1963.

9.Гагарин А.В. Статистические материалы как источник для изучения партийного

исоциального состава Советов Сибири первой половины 1920(х гг. // Вопросы методологии истории, историографии и источниковедения. Томск, 1984. С.39( 41; Он же. Укрепление сельских советов Западной Сибири в конце восстанови( тельного периода // Уч.зап. ТГУ. Томск, 1962. С.54(67.

10.Никифорова Л.А. Деятельность коммунистических фракций по руководству государственными и общественными организациями Зауралья в годы граждан( ской войны // Тр. ТюмГУ. Тюмень, 1982. С.5(14; Она же. Деятельность партий( ных организаций Зауралья по подбору и расстановке руководящих партийных

исоветских кадров в годы Гражданской войны // Деятельность КПСС по под( готовке и воспитанию кадров. Тюмень, 1980. С.14(23; Она же. К вопросу о ста( новлению политического просвещения коммунистов Тюменской губернии (авг.( дек. 1919 г.)// Труды ТюмГУ. Тюмень, 1976. С.80(93; Она же. Партийное строи( тельство в Зауралье после освобождения края от колчаковцев (август 1919(1920 гг.): автореф.дисс…к.и.н. Свердловск, 1978.

132

11.Никифорова Л.А. Деятельность партийных организаций Зауралья по подбору и расстановке руководящих партийных и советских кадров в годы гражданской войны // Указ. соч. С.18.

12.Очерки истории партийной организации Тюменской области. Свердловск, 1965; Очерки истории Пермской областной партийной организации. Пермь, 1971; Очерки истории Курганской областной организации КПСС. Челябинск, 1977.

13.Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы. 1917–1923. М., 1995; Он же. Становление и эволюция советского государственного аппара( та управления 1917–1930 гг. М., 2003. Он же. Советские управленцы: полити( ческий и нравственный облик (1917–1920 гг.) // Отечественная история. 1997. №5. С.44(54; Березкина О. Революционная элита переходного периода (1921– 1927 гг.) // Свободная мысль. 1997. №11. С.137(158.

14.Иванов А.В., Тертышный А.Т. Уральское крестьянство и власть в период граж( данской войны (1917–1921): опыт осмысления проблемы в отечественной исто( риографии. Екатеринбург, 2002; Кружинов В.М. Политические конфликты в первое десятилетие Советской власти (на материалах Урала). Тюмень, 2000; Московкин В.В. Противоборство политических сил на Урале и в Западной Си( бири в период революции и гражданской войны (1917–1921). Тюмень, 1999; Петрова В.П. Крестьянское восстание в Тюменской губернии в 1921 г. // Тюм. ист. сб: Вып.IV. Тюмень, 2000. С.152(161; Шуранова Е.Н. От хаоса к порядку: низовая администрация Сибири в 1920–1921 гг.// Сибирь ХХ в. Кемерово, 2001; Она же. Формирование низовой администрации Сибири в 1920–1921 гг. // Уч. зап. ф(та ист. и междун. отнош. Вып.1. Кемерово, 2001. С.320(333.

15.Бакунин А.Б. Большевики и крестьянство в первые годы советской власти (1917( 1922 гг.) // История Урала и Сибири в годы Гражданской войны: тез. Всерос. науч. конф. Тюмень, 1996; Баранова О.М. Создание аппарата местных советов в 1919–1921 (на материалах Тюменской губернии) // История советской России: новые идеи, суждения. Ч.1. Тюмень, 1991; Логинов С.Л. Перевыборная кампа( ния в Советы и взаимоотношения Советов и партии в 1920(е гг. // История со( ветской России: новые идеи, суждения. Ч.2. Тюмень, 1993; Скипина И.В. Совре( менные исследования о советских управленцах. 1919–1921 гг. (на материалах Урала и Зауралья) // Словцовские чтения — 2002. Тюмень, 2002.

М.Г. Степанов

(Абакан)

Политические репрессии в СССР (1928–1953 годы): от сталинской концепции к современной

Исторические исследования, посвященные изучению проблем советс( кой истории эпохи сталинизма, в настоящее время весьма обширны. Мож( но констатировать, что в отечественной историографии относительно про( блем изучения сталинизма, в том числе, и репрессивной политики, иссле( дователями выделяются два периода: первый период (советский) характе( ризовался хронологическими рамками с начала 1930(х гг. до 1991 г. услов( но; второй период (постсоветский, современный) ограничивался рамками условно с 1991 г. по настоящее время. На наш взгляд, такая периодизация

133

представляется довольно упрощенной, т.к. в период становления российс( кой государственности историкам представлялось вполне целесообразным дифференцирование истории XX в. на две эпохи, где стержневым крите( рием являлся распад СССР и формирование на его базе современного российского государства. На сегодняшний день существует определенная потребность отстраниться от устоявшихся принципов периодизации, ис( ториографическую базу, посвященную изучению истории сталинских по( литических репрессий, необходимо расширить и детализировать в силу динамичности исторического процесса и связанного с ним творческого мышления исследователей. В этой связи, нам представляется вполне оп( равданным выделить в отечественной историографии несколько этапов, которые позволят более детально, взвешенно и объективно подойти к рас( смотрению вопросов, касающихся политики репрессий сталинизма. Сле( дует обратить внимание на то, что комплекс исследований проблемы в рам( ках каждого из выделенных нами периодов отличается некоторой специ( фикой. К числу таких специфических характеристик относятся: круг рас( сматриваемых в исследовании вопросов, характер и степень полноты ос( вещения проблемы, насыщенность и разнообразие источниковой базы и т. д. Однако следует отметить, что некоторые исследователи могут придер( живаться взглядов, не совпадающих с общепринятыми установками в ис( торической науке. В связи с этим, едва ли не каждая периодизация несет в себе черты условности, и деление на историографические периоды, прове( денное нами, не является в данном случае исключением.

На первом этапе советского периода историографии (1930–середина 1950(х гг.) исторические работы по проблеме носили крайне ограничен( ный характер по причине жесткой политической цензуры. В целом она может быть охарактеризована как «теория заговоров», которые перманен( тно «раскрывались» советскими карательными органами. Публикации рас( сматриваемого периода носили идеологически(официальный характер. Практически во всех работах исследователей того времени красной нитью отмечалась мысль о великих заслугах И.В. Сталина, его гениальности, о счастливой жизни советских граждан в СССР. Ярким тому подтверждени( ем стал «Краткий курс истории ВКП(б)» [1].

Вместе с тем, в это же время были и такие работы, в которых предприни( малась попытка дать обобщенное представление не только о характере по( литической власти в стране в целом, но и о личности И.В. Сталина, в частно( сти. Они носили резко критический характер по отношению к власти в стра( не. Данные произведения связывает одна существенная особенность — они издавались за рубежом, из(за жесткой политической цензуры в СССР.

Альтернативной точкой зрения следует назвать работы Л.Д. Троцкого, в соответствии с которой массовые политические репрессии в Советском Союзе объяснялись тем, что И.В. Сталин являлся «предателем дела рево( люции», узурпатором власти в стране, стремившимся уничтожить верных соратников по партии и последователей В.И. Ленина [2].

134

Вобщем, можно говорить о том, что вопросы, касающиеся репрессий в стране, оставались закрытой темой для всех исследователей рассматрива( емого периода времени в силу идеологических и политических факторов.

Второй этап (середина 1950–середина 1960(х гг.) советской историог( рафии характеризуется сложными и неоднозначными событиями, обуслов( ленными смертью И.В. Сталина и периодом правления Н.С. Хрущева.

Вфеврале 1956 г. состоялся XX съезд КПСС, на котором Н.С. Хрущев озвучил доклад «О культе личности и его последствиях». В докладе он осу( дил практику массовых репрессий в СССР, датировал их начало 1934 г., тем самым из числа преступлений сталинского режима исключались «раскулачи( вание» и депортации крестьянских хозяйств, необоснованные политические репрессии начала 1930(х гг. [3]. Возложение вины за развязывание репрессий только на личность И.В. Сталина и его ближайшее окружение в рассматрива( емый период времени объяснялось тем, что Н.С. Хрущев стремился исклю( чить свою причастность к политическому террору, умело используя расстрель( ные списки в аппаратной борьбе [4]. В целом, документы и материалы рас( сматриваемого периода времени по(прежнему не отражали сути, методов и отношения научной общественности к такому «белому пятну» советской ис( торической науки, как политические репрессии 1928–1953 гг.

Третий этап советской историографии охватывает середину 1960(х — середину 1980(х гг. В это время советская историческая наука по(прежне( му открыто и полно проблему сталинских политических репрессий не ос( вещала. Данное обстоятельство объясняется особенностью государствен( ной политики высшего партийно(государственного руководства, возглав( ляемого Л.И. Брежневым.

Всередине 1960–середине 1980(х гг. официальная печать продолжала отражать интересы руководства государства, признавая деятельность КПСС удовлетворительной. Так, «История КПСС», касаясь вопроса политических репрессий 1928–1953 гг., обращала внимание общественности на то, что мас( совые чистки в стране были обусловлены исторической необходимостью. Их главной целью было «...оградить партию большевиков от проникнове( ния в ее ряды людей, недостойных высокого звания коммуниста» [5].

Наряду с этим, в рассматриваемый историографический период увиде( ли свет альтернативные официальному направлению советской истори( ческой науки произведения А.И. Солженицына, повествовавшие о поли( тическом и правовом произволе, имевшем место в сталинское время [6].

Подводя итог анализу историографической традиции середины 1960(х

—середины 1980(х гг. можно охарактеризовать ее как период ограничен( ности исторической мысли рамками официальной идеологии. Наличие доктринальных установок брежневского руководства, реанимация неко( торых элементов сталинского социализма, не позволяли открыто и широ( ко говорить в стране о проблемах сталинских политических репрессий. В то же время публикации представителей русской эмиграции за рубежом наглядно демонстрировали проблему кризиса правящей власти в СССР.

135

Четвертый этап развития советской историографии начинается с сере( дины 1980(х гг. Он был связан с политическими преобразованиями гене( рального секретаря ЦК КПСС, а затем и первого Президента СССР М.С. Горбачева, и имел место вплоть до событий августа 1991 г. и последовав( шего за ним распада СССР. Сейчас можно с уверенностью констатировать, что в «перестроечной» историографии тема сталинских политических реп( рессий становится самостоятельным объектом изучения. При рассмотре( нии историографии второй половины 1980(х — 1990(х гг. проблемы поли( тических репрессий периода сталинской диктатуры можно выделить два основных подхода.

Первый подход сводится к утверждению, что массовые репрессии яви( лись отступлением И.В.Сталина и его ближайшего окружения от принци( пов построения социализма, провозглашенных В.И. Лениным.

Данный подход оформился в работах Д.А. Волкогонова, Л.А. Гордона, Э.В. Клопова, О.Р. Лациса и др. Так, Д.А. Волкогонов считал, что отход от ленинизма у И.В. Сталина выразился в несвоевременном использовании методов террора периода Гражданской войны, их механическое перенесе( ние в то время, когда уже не было тех, против кого их можно было приме( нять. Исследователь считал, что «репрессировались, прежде всего, те люди, которые понимали буквально указание Ленина о том, что нет другого пути к социализму, кроме как через демократизм, через политическую свободу. Эти люди не хотели питаться суррогатами сталинского толкования лени( низма. Остальные попадали в жернова репрессий попутно, по касатель( ной. Одни работали под началом «врагов народа», другие их вовремя не разоблачили, третьи пособничали им в чем(то, о чем они даже сами не до( гадывались» [7]. Отсюда главную направленность репрессий Д.А. Волко( гонов видит в уничтожении, кроме личных врагов Сталина, истинных при( верженцев ленинизма среди функционеров партии и государства.

Л.А. Гордон и Э.В. Клопов понимают под направленностью репрессий уничтожение самой среды, где могла зародиться оппозиция формирую( щемуся режиму, которая была представлена: «Во(первых, категориями, оппозиционными советской власти, во(вторых, поддерживающими доста( линские советские политические порядки... Репрессии превратились в неотъемлемый элемент поддержания деспотического режима, стали «под( системой страха в государстве». Репрессии, проводившиеся в предвоен( ное и послевоенное время, помимо того, что они представляли собой без( законное злодеяние, были злодеянием, совершенно ненужным ни для со( здания современной промышленности, ни для победы в войне» [8].

Второй подход представляет собой направление в отечественной исто( риографии, которое сформировалось под влиянием западных исследова( ний советского общества периода сталинизма. К представителям данного направления можно отнести А.С. Ципко, И.В. Бестужева(Лада, В.С. Измо( зика, А.Н. Яковлева и др. Эти исследователи придерживаются точки зре( ния, в соответствии с которой массовые репрессии были вызваны самой

136

сущностью советского государства, с его направленностью на террор и на( сильственные методы решения стоящих перед страной вопросов.

Так, А.С. Ципко отмечает, что «террор сталинщины нельзя обосновать, так же, как нельзя обосновать, предшествовавший ему террор времени граж( данской войны. Потому что любой террор — это не есть хоть как(то оправ( данная жестокость по отношению к противнику с оружием в руках, когда жестокость за жестокость [9].

И.В. Бестужев(Лада считает репрессии периода сталинизма самым насто( ящим геноцидом, т.к. уничтожалась самая работоспособная, самая активная, самая талантливая, самая порядочная часть населения. А в остальных вгонял( ся страх, генетически передающийся из поколения в поколение, парализую( щий гражданские чувства, калечащий психику, мораль, интеллект [10].

В.С. Измозик считает, что суть репрессий — результат действия ряда факторов, главный из которых — выбранный вариант форсированной мо( дернизации страны. При подобном подходе система, в рамках которой про( водилась эта модернизация, не могла существовать без репрессий, а сами репрессии понимаются автором как путь экономической и социальной модернизации государства [11].

А.Н. Яковлев приходит к однозначному заключению, что «репрессий просто не могло не быть. И дело тут не только в Ленине и Сталине, хотя их личная ответственность за десятки миллионов невинно погубленных жиз( ней очевидна. Суть, конечно, в системе большевизма, которую они созда( ли. В системе, основанной на идеологии насилия».

В целом, подводя итог, можно сказать, что для советской историографии характерна односторонность не только в освещении фактов и оценок, но и в умолчании целого ряда явлений и сторон репрессивной политики. Харак( терно, что те качества, которые снижают научную ценность советского ис( ториографического наследия, одновременно наделяют его свойствами ис( точника, отразившего официальную политику и действия власти. Для пер( вых трех этапов общей тенденцией являлось то, что тема политических реп( рессий в СССР периода сталинской диктатуры в советской историографии имела табуированный характер и рассматривалась с позиций официальных идеологических установок. Только с началом политики «перестройки» во второй половине 1980(х гг. проблема репрессивной политики периода ста( линизма стала самостоятельным предметом исторических исследований.

1.История Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков). Краткий курс. М., 1945.

2.Троцкий Л.Д. Преступления Сталина. М., 1994.

3.О культе личности и его последствиях // Реабилитация: политические процессы 30–50(х гг. / Под ред. А.Н. Яковлева. М., 1991. С.19(67.

4.Молотов, Маленков, Каганович, 1957: Стенограммы июньского пленума ЦК КПСС / Сост. Н. Ковалева и др. М., 1998. С.38(39.

5.История КПСС. Т.4. Кн. 1 (1921–1929 гг.) / Под ред. Д.М. Кукина, Н.Д. Назарен( ко. М., 1970. С.15.

137

6.Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ, 1918–1956: опыт худож.исслед.: в 3(х тт. М., 1989.

7.Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия: Политический портрет И.В. Сталина: в 2(х кн. Барнаул, 1990. Кн.1. С.484.

8.Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30–40(е гг. М., 1989. С.195.

9.Ципко А.С. Истоки сталинизма // Наука и жизнь. 1988. №12. С.44.

10.Бестужев(Лада И.В. Аморальность и антинародность «политической доктри( ны» сталинизма // История СССР. 1989. №5. С.82.

11.Измозик В.С. Глаза и уши режима (государственный политический контроль за населением советской России в 1918–1926 гг.). СПб., 1995. С.137.

12.Яковлев А.Н. По мощам и елей. М., 1995. С.49.

В.С. Боброва

(Омск)

Архивы как база научно исследовательской работы

В распоряжении современного учёного(историка имеются самые раз( нообразные информационные ресурсы, которые он с целью реконструк( ции исторической реальности может задействовать с помощью различных исследовательских методик. Сопоставление и взаимопроверка данных из разных видов источников, опубликованных и неопубликованных, описа( тельных и статистических, служебных и личного происхождения и других их видовых подразделений, являются одним из условий для максимально точного воспроизведения событий прошлого, постижения исторической истины и использования добытого знания на практике.

Основой профессионального исторического исследования, безуслов( но, служат архивные источники. Необходимые предпосылки для реализа( ции этого базового методологического посыла сложились, благодаря име( ющейся в России сети государственных архивных учреждений. Сконцент( рированные в государственных архивах документальные материалы обла( дают ценными для историка свойствами — аутентичностью и комплексно( стью, вследствие чего, даже при допущении возможности фальсификации, они могут быть подвергнуты научному источниковедческому анализу и верификации. Вместе с тем, формируя источниковую базу исследования и решая важную для историка проблему её репрезентативности, следует учи( тывать, что выборка архивных источников исследователем является вто( ричной по отношению к отбору материалов для хранения в архиве, пред( варительно осуществлённому архивистом. В этой связи, дополнение ар( хивных данных сведениями из альтернативных информационных ресур( сов сохраняет свою актуальность.

Очевидно, что эпоха, в которую живёт и работает историк, не только детерминирует выбор научных предпочтений, но и влияет на уровень ис( следовательской культуры авторов научных трудов. Это наглядно иллюс( трирует развитие исторической науки в советской России. В настоящее

138

время, в силу инерционности исторического процесса и из(за специфики организации архивного дела и отношения к архивам в предшествующий, советский период истории, у учёных(историков в России при попытке глу( бокого и длительного архивного поиска нередко возникают препятствия ментального и организационного характера, затрудняющие начальный «источниковедческий» этап исторического исследования. Некоторые го( сударственные архивы, в особенности, это касается удалённого от центра страны и более консервативного Сибирского региона, продолжают функ( ционировать по принципу «закрытых» учреждений, ограничивая доступ учёных к документальным материалам и, таким образом, сужая возможно( сти архивной эвристики. Превращение архивов в базу исследовательской работы с целью полноценного научного использования архивных докумен( тов возможно только в случае преодоления пережитков прошлого и со( хранения всех позитивных накоплений в сфере организации архивного дела как в России, в целом, так и в Сибири, в частности.

Безусловно, государственные архивы Сибири за 90 лет существования прошли большой путь развития. Особенно продуктивным был период вто( рой половины ХХ в., когда архивные учреждения переместились из под( вальных и неприспособленных помещений в специализированные здания. Так, исследователям больше не приходится ютиться на тёмной лестнич( ной площадке Омского облисполкома советов, где до конца 1970(х гг. рас( полагался областной архив, а в Иркутске для работы с архивными доку( ментами облачаться в телогрейки и валенки. Однако большинство совре( менных читальных залов государственных архивов Сибири не отвечают требованиям новой эпохи. Теснота и низкий уровень их технической осна( щённости затрудняют работу учёных с архивными документами. Ограни( ченным следует назвать режим работы большинства архивных учрежде( ний Сибири, когда архивы открыты для исследователей 4 раза в неделю с 9.00 до 16. 00, а некоторые из них закрывается в летний период. Учитывая, что большинство исследователей составляет профессорско(преподаватель( ский состав высших учебных заведений, освобождающийся для научной работы после завершения учебных занятий, установленное время являет( ся неудобным, особенно в неблагоприятной ситуации оказываются иного( родние исследователи. В этой связи, следует вспомнить годы «оттепели» в советский период истории архивов, когда ставились вопросы о работе чи( тальных залов по скользящему графику в вечерние часы и выходные дни, а также пример организации работы исследователей в центральных госу( дарственных архивах Российской Федерации.

Следующее обстоятельство, существенно сужающее возможности учё( ных по вовлечению архивных данных в исследовательскую практику, обус( ловлено низким качеством справочно(поисковых средств госархивов (СПС). Путеводители по архивным фондам сибирских архивов не отражают в пол( ной мере состав и состояние хранящихся в том или ином архиве материа( лов, а также нередко содержат недостоверные сведения. Осуществлённые в

139

ряде регионов новые издания путеводителей не фиксируют внимание пользователей на внесённых изменениях. Исследователям, которым пред( лагается в равной степени использовать старые и новые издания путеводи( телей, приходится проводить дополнительный самостоятельный анализ ар( хивных справочников, прежде чем приступить к дальнейшему поиску необ( ходимой информации. Не всегда удовлетворяют современным представле( ниям описи архивных фондов. Несмотря на то, что еще во второй половине 1940(х гг., в неоднозначный период функционирования госархивов в систе( ме НКВД — МВД СССР (1939–1960), руководством архивной службы ста( вилась задача не только качественного составления и машинописного офор( мления, но и опубликования описей [1], в настоящее время в ряде сибирс( ких архивов сохраняются трудности в ознакомлении исследователей с этим видом СПС. Не во всех путеводителях по государственным архивам Сиби( ри и не по всем фондам указывается количество описей, в особенности это касается так называемых неаннотированных фондов. Нередко исследовате( лям приходится неоднократно настаивать на предоставлении всех описей, относящихся к интересующему их фонду. В описи своевременно не вносят( ся данные о движении единиц хранения фонда (выбытие «макулатурных» дел, недоступность единиц хранения по причине ветхости, заражения гриб( ком, передачи в другие архивные учреждения или полной утраты докумен( тов). В ряде архивов исследователям предлагается работать с рукописными описями, очевидно, составленными еще в первой половине ХХ в., в которых содержатся пометы архивно(технического характера, имеющие отдалённое отношение к реальному состоянию фонда. Исследователи своевременно не информируются о рассекречивании единичных документов или целых до( кументальных комплексов. Остаются вне поля научного внимания состав( ляемые работниками архивов тематические обзоры и обзоры фондов, ис( пользование которых возможно сократило бы время, затрачиваемое иссле( дователем на сбор предварительной справочной информации.

Ограничивают использование архивных документов учёными низкий уровень архивно(технической обработки архивных фондов и плохая их со( хранность. В некоторых госархивах документы сшиты в дела настолько плотно и небрежно, что трудно перелистывать страницы. Важная инфор( мация (даты, регистрационные номера, инициалы, имена и фамилии) ока( зывается плотно «зашитой» в корочки единиц хранения. В ряде архивов, напротив, документы не сшиты в дело, а находятся в произвольном состо( янии, нумерация листов отражает следы неоднократных исправлений, в единицах хранения отсутствуют листы использования, на обложках име( ются подтёртости. В Государственном архиве Иркутской области (ГАИО), по сведениям дирекции, около 30% архивных материалов заражены гриб( ком, обусловливая большое количество отрицательных ответов на требо( вания исследователей в выдаче тех или иных документов. Учитывая, что в соответствии с правилами, установленными в ГАИО, исследователи (в том числе и иногородние) могут заказывать не более 5(ти единиц хранения,

140