uchebniki_ofitserova / разная литература / Сборник_Историк и его эпоха

ствовала идея угрозы со стороны Запада, и советские ученые тратили мно( го сил в поисках исторических корней единения братских народов против западных агрессоров.

В1260(е гг. псковский князь Довмонт «при поддержке псковского и новгородского боярства, а затем и суздальских князей» не раз организовы( вал походы на полоцкого князя Ерденя с целью изгнать его с полоцких земель, однако военные акции Довмонта окончились безрезультатно. В 1270–1310(е гг. литовское правительство продолжило проводить полити( ку наступления на Русь, которая не раз наносила ответные удары (напри( мер, в 1285 г.). При этом концепция В.Т. Пашуто, основанная на идее, что ослабление Руси татаро(монгольским завоеванием «облегчило Литве зах( ват западнорусских (полоцко(минских) земель и развертывание наступ( ления в сторону Пскова, Смоленска, Твери», противоречит приводимому им летописному материалу о множестве санкционированных Ордой тата( ро(русских походов вглубь литовской территории с целью удержать за со( бой западнорусские земли. Подобная противоречивость выводов вообще свойственна советским авторам, которые старались не замечать ее в угоду господствовавшей парадигме.

ВXIV в. Литва начала церковно(политическую борьбу с Москвой, стре( мясь создать собственную митрополию. Начало этой борьбы В.Т. Пашуто относит к 1310–1311 гг., когда против союзного Москве митрополита Пет( ра выступил тверской епископ Андрей, сын литовского князя Ерденя. Для советского исследователя, мыслившего этнонациональными категориями, такая идея была вполне естественна. Лишь в 1317 г. интрига литовских дипломатов увенчалась успехом, однако уже к 1330(м гг. новая митропо( лия была ликвидирована, благодаря усилиям промосковски настроенного митрополита Киевского и всея Руси Феогноста. В те же годы правитель( ство Ивана Калиты выступило в защиту новгородско(псковских и смолен( ских земель от притязаний Литвы, чему активно препятствовал литовско( тверской союз. Энергичная политика Калиты привела к гибели Александ( ра Тверского в Орде, и крепнущее Московское княжество вступило «в борь( бу за освобождение Руси от литовской власти». Именно в это время взош( ла «заря национального государства в России», которая и «возвестила на( чало заката экономически и политически, культурно и этнически разно( родного Литовского великого княжества». Это — еще одна свойственная советским авторам «способность»: проникать во все тайники истории и видеть предпосылки и причины всех исторических явлений и событий.

Всвоих работах 1960–1980(х гг. В.Т. Пашуто повторяет основные выводы предыдущих монографий, однако у него появляются и новые идеи, связан( ные, в первую очередь, с обращением исследователя к событиям второй поло( вины XIV в. Так, в главе коллективной монографии «Древнерусское насле( дие и исторические судьбы восточного славянства» (1982) опровергается рас( пространенный в советской историографии тезис о том, что Литва, наряду с Московскимкняжеством,выступалакак«равнозначныйпотенциальныйцентр

111

объединения народов нашей страны». По мнению исследователя, «принимая подобное утверждение, мы должны будем отождествить, по существу, по( литику Дмитрия Донского и Ольгерда (Альгирдаса). Но источники — против такого отождествления: они характеризуют Ольгерда не как собирателя, а как разорителя». Феодалы древнерусских земель, боясь Орду, поддерживали ли( товских князей, «пока вокруг Москвы не сложился собственно русский центр объединения — Великое княжество Московское». Политику Ольгерда В.Т. Пашуто считает нереалистичной, так как Литва не располагала необходимы( ми ресурсами для подчинения русских земель. Однако литовский князь все( таки надеялся на решающую победу, для чего и предпринял 3 неудачных по( хода на Москву (1368, 1370, 1372). Итогом походов Ольгерда «стало призна( ние им «отчинных» прав московского князя на Великое княжение Владимир( ское в рамках ордынской вассальной системы», что означало окончательный «провал литовских планов восточной экспансии». Пришедший ему на смену Ягайло, «видя неуспех восточной политики Ольгерда, твердо решил: доби( ваться ее поддержки католическими державами и папством ценою принятия христианстваиполитическойуниисПольшей.Кэтомуегопобуждалиисдвиги в общественном строе Литвы, которой была необходима не языческая (к тому же одолеваемая искушенным в поддержке политического курса Москвы пра( вославием), а феодальная, притом поднаторевшая в агрессии против «схиз( матиков» католическая идеология». Однако усилия нового литовского князя по захвату русских земель были бесплодны, т. к. только Русское централизо( ванное государство могло выступить как «оплот национального освобожде( ния и возрождения восточного славянства». Подобные выводы явно были по( рождены господствовавшей в СССР во времена «застоя» националистичес( кой идеологией, а также возродившимися после образования Организации Варшавского договора идеями панславизма.

Изменения, по сравнению с ранними работами, касаются и авторского словоупотребления: если работы В.Т. Пашуто 1950–1960(х гг. пестрят ка( тегоричными оценками действий князей, бояр, а также летописцев и пред( шествующих поколений исследователей, в первую очередь, «буржуазных», то к 1980(м гг. все реже встречаются оценочные понятия, такие, например, как «правильный», «ошибочный», «верная мысль», «заблуждение», «не( достаток», «разбойники», «захватчики». В.Т. Пашуто более корректно всту( пает в полемику с другими авторами, уже не навешивая на них ярлыков, типа — вставших «на путь борьбы против интересов родины», либо «ото( рвавшихся от родины» историков. Веяния времени отразились и в появ( лении такого понятия, как «хронотоп», сущность которого, правда, не была раскрыта автором. В то же время, исчезновение старых идеологем не ме( няет общей концепции исследователя.

Подводя итоги, можно сказать, что трактовка В.Т. Пашуто русско(литов( ских отношений основывалась на «канонических» идеях наличия постоян( ной внешней угрозы и неизбежности процесса воссоединения братских на( родов — великорусского, украинского и белорусского, а также и связанного

112

с ними общей исторической судьбой литовского народа. Оценка деятельно( сти князей во многом зависела от того, сколько усилий они приложили к «братскому единению». В конечном счете, это привело к построению исто( рической конструкции, базирующейся на представлениях о принципиаль( ном тождестве поведения и психологических механизмов мышления людей XX в. и Средневековья, и на идее, что в основе любых деяний правителей как Руси, так и соседних государств, находился политический расчет.

В.Д. Убилава

(Тюмень)

Изучение Пангерманского союза в отечественной историографии

Пангерманский союз представлял до Первой мировой войны ведущую силу немецкого национализма и оказывал сильное влияние на внутрен( нюю и внешнюю политику Германской империи. Эта организация немало способствовала и возникновению Второй мировой войны. В большинстве работ советских исследователей(германистов, специализирующихся на периоде новой и новейшей истории, данная организация изучается как «инструмент германского империализма и экспансионизма».

Историографию о деятельности Пангерманского союза можно разделить на три периода: 1) середина 1930–1960(е гг., 2) 1970–1991 гг., 3) 1991 г. — по настоящее время. Начальная дата периодизации связана с тем, что до 30(х годов ХХ в. отечественные исследователи не уделяли большого внимания истории Пангерманского союза. В их глазах она была кучкой авантюристов, беспочвенных мечтателей. Возможно, поэтому нам не удалось найти ни од( ного серьёзного исследования, датированного ранее 1936 г.

Немаловажным обстоятельством игнорирования этого вопроса в доре( волюционной историографии Российской считается и сильная позиция германофилов во властных институтах страны. Такого мнения придержи( вался, к примеру, Н.Д. Ратнер[1]. Статьи же, издававшиеся в годы Первой мировой войны, носили пропагандистский характер. В первые годы суще( ствования СССР историческая наука находилась в упадке из(за Граждан( ской войны и интервенции. К тому же, перед ней поставили политический заказ: исторически обосновать приход к власти большевиков. В это время можно отметить только переводы и публикации мемуаров государствен( ных деятелей кайзеровской Германии [2].

Первые научные статьи о Пангерманском союзе появляются после при( хода к власти в Германии фашистов. Именно тогда союз стал всё чаще упо( минаться в работах Г.Лукача, Б.М. Бернадинера, Г. Баммеля, С. Вольфсо( на, А. Деборина [3], Н. П. Грацианского [4].

Обращались к истории Союза А. Гуральский [5] и Ф.А. Ротштейн [6], Ф.И. Нотович [7]. В этих работах исследователи ставили задачей показать

113

генезис немецкого фашизма. К тому же стоит отметить не совсем научную лексику этих статей, которая была более свойственна политической пропа( ганде. Из(за этого научная ценность таких работ оказалась невысока. До кон( ца 1940(х гг. союз упоминается довольно часто в советской пропагандистс( кой литературе. Пангерманский союз упоминался в них как один из пред( шественников NSDAP. Не смотря на довольно аргументированный разбор фашистской идеологии, роль и деятельность Союза анализировались недо( статочно. А. Гуральский [8] делал вывод о причинах организационного офор( мления немецкого национализма, его крайнего и экстремистского крыла. Автор приводит довольно интересные данные о Пангерманском союзе.

В1950(е гг. наступила пауза в исследовании данного вопроса. Отметим такую общую черту работ советского периода, как господство марксистс( кой методологии и классово(формационного подхода.

Новый импульс исследоаниям в данном направлении дали 1960(е гг. Тогда начал выходить «Ежегодник германской истории», в котором пуб( ликовались историки СССР и ГДР [9]. Вне его — публикации В.К. Волко( ва [10], Н.Д. Ратнера [11], А.С. Силина [12], С.Н. Синегубова [13], С.И. Бобылёвой [14], В.В. Зелева [15], К. Б. Виноградова и А.В. Гостенкова [16],

Л.Элснера [17], А.И. Балобаева [18], Г. М. Садовой [19], О.Л. Шмелёвой [20], Н.А. Аскарова [21], А.С. Аветяна [22]. В этих гораздо менее идеологи( зированных работах делаются попытки раскрыть роль Пангерманского союза во внешней и внутренней политике страны. Появляется интерес к работам зарубежных историков, публикации исторических документов в Западной Европе. Основной упор делался на характеристике экспансио( нистской политики, которую Союз активно пропагандировал в широких слоях населения и создаваемых им дочерних политических союзах и орга( низациях. Так, Л. Элснер ставил вопрос о влиянии данной организации на германо(российские отношения, на артикуляцию притензий Германии в отношеии Остзейских провинций Российской империи.

В.К. Волков и С.В. Оболенская попытались показать генезис пангер( манизма как идеологического движения, в целом, задолго до образования Пангерманского союза. У С.Н. Смоленского анализируется пангерманс( кое мировоззрение. Н.Д. Ратнер указывает на влияние пангерманизма на политическую жизнь Австро(Венгрии и, в первую очередь, на формирова( ние национального самосознания австрийских немцев.

Очередной успешной попыткой исследовать деятельность Пангерман( ского союза можно считать диссертационную работу и статьи И.Г. Асаду( линой [23]. В её работах делается вывод о всеобъемлющем воздействии националистов на политику и идеологию Германской империи.

Вцелом, Пангерманский союз характеризуется как штаб(квартира гер( манского империализма. Такая трактовка не совсем соответствует действи( тельности.

Впостсоветский период можно отметить публикации С.С. Трояна [24], В.В. Зелева [25], Ю.Ф. Субботина [26], С.В. Оболенской [27], Е.Н. Ведуты

114

[28], К.Е. Иванова [29], М.О. Патрушевой [30], Н.С. Андреевой [31]. В этих работах ясно просматривается попытка рассмотреть взаимоотношения русских и немцев в культурном и национальном аспектах, государствен( ный же аспект отходит на второй план. В работах стал преобладать полу( чивший популярность в России цивилизационный подход.

Подводя итог, приходится констатировать, что остается неясной роль Пангерманского союза в эскалации противоречий между Германией и Рос( сией перед Первой мировой войной. Не выяснен социальный вес идеоло( гии пангерманизма.

1.Ратнер Н.Д. Очерки по истории пангерманизма в Австрии в кон.XIX в., М., 1970.

2.Тирпиц А. Из воспоминаний. М.; Л., 1925.

3.Против фашистского мракобесия и демагогии. М., 1936.

4.Грацианский Н.П. Немецкий Drang nach Osten в фашистской историографии // Против фашистской фальсификации истории. М., 1939. C.135–155.

5.Гуральский А. Из истории пангерманизма // Исторический журнал. М., 1945. №5. C.22–33.

6.Ротштейн Ф.А. Из истории прусско(германской империи. М., 1948.

7.Нотович Ф.И. Захватническая политика германского империализма на Востоке

в1914–1918 гг. М., 1947.

8.Указ.соч.

9.Оболенская С.В. Франко(прусская война 1870–1871 гг. и зарождение пангерма( низма // Ежегодник германской истории (далее — ЕГИ). М., 1976. C.91–113.; Смоленский Н.И. Проблема нации в оценке историков(малогерманцев и исто( риков ФРГ // ЕГИ. М., 1979. C.275–290.; Сокольская Н.Ф. Португальские ко( лонии и бельгийское Конго в экспансионистских планах германского империа( лизма накануне Первой Мировой войны. // ЕГИ. М., 1983. C.146–166; Он же. Строительство военно(морского флота в Германии и англо(германские проти( воречия конца XIX–начала XX в. // ЕГИ. М., 1987. C.74–99; Аветян А.С. К ис( тории Потсдамского соглашения 1911 г. // ЕГИ. М., 1987. C.100 — 110.

10.Волков В.К. К вопросу о происхождении терминов «пангерманизм» и «пансла( визм» // Славяно(германские культурные связи. М., 1969. C.25–69.

11.Ратнер Н.Д. Отношение Пангерманского союза к борьбе вокруг указов о языках

вАвстрии в 1897–1899 гг. // Там же. C.116–139; Он же. Очерки по истории пан( германизма в Австрии в кон. XIX в. М., 1970; Он же. К вопросу о формировании идейно(политических концепций австрийского пангерманизма. (Линцкая про( грамма 1882 г.) // Славяне в эпоху феодализма. М., 1978. C.267–276.

12.Силин А.С. Фон дер Гольц и его военная миссия в Турции // Германский импе( риализм и милитаризм. М., 1965. C.64–91.

13.Синегубов С.Н. Некоторые вопросы империалистической внешней политики кайзеровской Германии в период до 1914 г. на страницах журнала «Цайтшрифт фюр гешихтвиссеншафт» // Вестн. ЛГУ. Сер. Ист., яз., литерат. Л., 1986. Вып.3. C.90–92.

14.Бобылёва С.И. К.Маркс, Ф.Энгельс и В.И. Ленин о некоторых проблемах соци( альной политики правящих классов Германии кон.XIX–нач. XX вв. // Исследо( вания по истории русско(германских отношений. Днепропетровск, 1979. Вып.6. C.35–45; Она же. «Вестник Европы» о внутриполитическом развитии Германии

115

нач. XX в. // Вопросы германской истории: русско(германские отношения но( вого и новейшего времени. Днепропетровск, 1982. C.126–136.

15.Зелев В.В. Германо(русские отношения в июле–ноябре 1903 г. // Проблемы истории внешней политики империалистических государств. Томск, 1979. C.63– 71; Он же. Реакция в правящих кругах Германии на образование англо(фран( цузской Антанты (апрель 1904) // Проблемы идейно(политической борьбы в странах Западной Европы в Новое и Новейшее время. Омск, 1986.C.33–40.

16.Виноградов К.Б., Гостенков А.В. Дипломатическая деятельность Ф. Гольштей( на и её оценка буржуазными историками // Из истории буржуазной диплома( тии и межимпериалистического соперничества в кон.XIX–перв. пол. XX вв. Томск, 1985.C.9–21.

17.Элснер Л. Усилия германского империализма по набору рабочей силы из При( балтики накануне 1918 г. // Германия и Прибалтика. Рига, 1980. C.91(99.

18.Балобаев А.И. Образование и начало пропагандистской деятельности Немец( кого флотского союза (1898–1900гг.) // Из истории межимпериалистических противоречий и буржуазной дипломатии в 1897–1949 гг. Томск, 1981. C.7–12.

19.Садовая Г.М. Ф. Науман: от «промышленной демократии» к «срединной Евро( пе» // Первая мировая война: политика, идеология, историография. Куйбышев, 1990. C.97–112.

20.Шмелёва О.Л. Документы германской истории эпохи империализма // Вопро( сы германской истории. Днепропетровск, 1984. Вып.12. C.89–94.

21.Аскаров Н.А. Программные требования германского союза сельских хозяев (1893–1914) // Социальная структура и общественные движения в странах Ев( ропы и Америки. М., 1984. C.88–103.

22.Аветян А.С. Нормализация русско(австрийских отношений после боснийского кризиса и позиция Германии (по материалам архивов и прессы). // Вопросы германской истории. Днепропетровск, 1990. C.14–19.

23.Асадулина И.Г. Экспансионистская программа Пангерманского союза (1891– 1914гг.). Опыт исследования идеологических основ экспансии: автореф.дисс…( к.и.н. М., 1978; Она же. Идеология пангерманизма и Восток // Актуальные про( блемы идеологии и культуры стран Востока. М., 1982. C.100–109; Она же. Неко( торые вопросы историографии Пангерманского союза // Политика великих дер( жав на Арабском Востоке в новейшее время. Владимир, 1982. C.81–88; Она же. «Срединная Европа» в планах пангерманцев (кон. XIX в.–1933 г.) // Веймарс( кая республика: история, источниковедение, историография. Иваново, 1987.

C.161(170.

25.Троян С.С. Политическая борьба в Германии по вопросам колониальной поли( тики (сер. 80–нач. 90(х гг. XIX в.). Черновцы, 1993.

26.Зелев В.В. Неопубликованные архивные документы о германо(русском сбли( жении летом 1904 г. // Российские историки(германисты: кто они, над чем ра( ботают?. 1994. №2. C.51(52.

27.Субботин Ю.Ф. Россия и Германия: партнёры и противники: (торг. отношения

вкон. XIX в.–1914 г.). М., 1996.

28.Оболенская С.В. «Германский вопрос» и русское общество кон. XIX в. // Рос(

сия и Германия. М., 1998. Вып.1. C.190–205.

29.Ведута Е.Н. Государственные экономические стратегии. М.; Екатеринбург, 1998. 30. Иванов К.Е. Российское общественное мнение и русско(германский конвенци( альный торговый договор 1894 г. // Общество и власть. СПб., 2001.Ч.1. C.85–92.

116

31.Патрушева М.О. Пангерманизм и колониальная стратегия Германии в кон. XIX– нач. XX вв. // Россия и Восток: взгляд из Сибири в конце столетия: мат.между( нар. науч.(практ. конф. Иркутск, 2001. С.43–49.

32.Андреева Н.С. Прибалтийские немцы и российская правительственная поли( тика в начале XX в. СПб., 2008.

О.М. Аношко, Т.Н. Рафикова, М.А. Сомова

(Тюмень)

История развития археологии в Тюменском университете

70(е гг. минувшего столетия можно рассматривать как период зарожде( ния тюменской археологии. Ее формирование происходило под влиянием свердловской школы археологов, открывших на юге Тюменской области довольно много памятников, хотя основная ее часть оставалась не изучен( ной не только в территориальном, но и проблемном отношении.

В это время в Тюменском госуниверситете произошли важные организа( ционные события. Благодаря И.Н. Сосновкину в учебный план был введен курс «Основы археологии», организовано проведение археологической прак( тики под эгидой УрГУ, создан кабинет археологии для размещения коллек( ций артефактов, изданы сборники научных трудов («Вопросы истории За( падной Сибири», «Вопросы археологии Приобья»). Перечисленные действия явились логическим завершением в становлении тюменской археологии.

К концу 70(х гг. окончили университет первые специалисты в области археологии. Среди них Н.П. Москвина (Матвеева), которая в 1978 г. орга( низовала первую самостоятельную археологическую экспедицию Тюмен( ского университета (ТюмАЭ). Осенью того же года к археологическим изысканиям на территории Тюменской области приступил А.В. Матвеев

— выпускник Новосибирского педагогического института. Его становле( ние как археолога связано с новосибирской археологической школой Т.Н. Троицкой. Он преобразовал кабинет археологии в хозрасчетную научно( исследовательскую археологическую лабораторию (ХНИАЛ), основная за( дача которой сводилась к осуществлению охранных работ в зонах ново( строек на территории Тюменской области. Создание хоздоговорной архе( ологической лаборатории способствовало улучшению материальной базы для проведения экспедиций и росту кадров, что особенно важно на этапе формирования научного коллектива.

Первыми научными сотрудниками лаборатории стали супруги Н.П. и А.В. Матвеевы, в 1979 г. к ним присоединилась Л.А. Дрябина, окончившая Уральский университет, а также выпускница Тюменского университета В.И. Семенова. Для выполнения определенных хоздоговорных проектов привлекались заинтересовавшиеся археологией студенты, что стимулиро( вало их научную деятельность, а также люди, уже обладавшие специаль( ной археологической подготовкой, например, И.В. Жилина (Усачева), Л.А. Осоткина и др. В первые два года существования лаборатории были про(

117

должены начатые сотрудниками УрГУ охранные раскопки на комплексе памятников Андреевского озера. Кроме Андреевской, была сформирована Северная экспедиция под руководством В.И. Семеновой с целью проведе( ния археологических исследований в зоне новостроек по трассе нефтепро( вода Урьево–Южный Балык.

Первую половину 80(х гг. в развитии тюменской археологии следует характеризовать как этап расширения экспедиционных работ и научно(ис( следовательской деятельности. Этот период стал для группы тюменских археологов временем обретения своего лица. Именно тогда была сформи( рована собственная исследовательская программа, выработаны общие ус( тановки в области методики поиска и раскопок древностей в Тюменском регионе, а также окончательно сложился состав коллектива. Знаменатель( ным в этом отношении стал 1984 г., когда тюменское научное сообщество пополнили В.А. Зах и А.Н. Панфилов, окончившие, как и А.В. Матвеев, Новосибирский педагогический институт и являвшиеся выходцами из археологического кружка Т.Н. Троицкой. 1987 г. отмечен появлением в Тюменском университете В.Т. Галкина, выпускника Омского университе( та и представителя Омской археолого(этнографической школы.

Перед сотрудниками лаборатории в эти годы стояла первоочередная за( дача сплошного разведочного обследования юга Тюменской области и со( здания прочной источниковой базы для разработки культурно(хронологи( ческой периодизации выявленных объектов. Финансирование этих работ осуществлялось Комитетом по культуре Тюменской области. Их научным результатом стало составление археологической карты южных районов, вылившееся в написание монографии «Археологическое наследие Тюменс( кой области: памятники лесостепи и подтаежной полосы», опубликованной в 1995 г. (Матвеев А.В., Матвеева Н.П., Панфилов А.Н. и др., 1995).

Однако в научно(исследовательские планы лаборатории входило не толь( ко выполнение хоздоговорных проектов, но и стационарные раскопки древ( ностей бронзового и раннего железного веков в лесостепной части Тюменс( кой области, осуществлявшиеся на госбюджетной основе за счет археологи( ческой практики студентов I курса. Работы в этом направлении должны были исправить довольно неприглядную ситуацию, сложившуюся в сибирской археологической науке. Если на сопредельных территориях, а именно: в пред( горных районах Урала, в Южном Зауралье и Западной Сибири, выделены и охарактеризованы археологические культуры, относящиеся к разным пери( одам бронзового и раннего железного веков, то в Тюменском Притоболье и Приисетье о памятниках этого времени практически ничего не было извес( тно. Нужно было начинать с нуля: раскопок поселений и могильников, об( работки и сравнения полученных материалов с уже известными комплекса( ми, определения их хронологии и культурной принадлежности, а в ряде слу( чаев и выделения новых археологических культур.

Первая экспедиция тюменских археологов в Тоболо(Исетском между( речье сразу принесла блестящие результаты и привела к активизации ра(

118

бот на этой территории. Многие памятники (Савиновский, Суерский, Тют( ринский могильники, Ефимово 1, Красногорское, Коловское, Рафайловс( кое городища, поселения Ингалинка, Ботники, Черемуховый Куст и др.) стали опорными для реконструкции историко(культурных и социально( экономических процессов, имевших место в древности не только в Тобо( ло(Исетье, Приишимье, но и в целом в Западно(Сибирском регионе. По( мимо комплексов бронзового и раннего железного веков, в Тоболо(Исетс( ком междуречье впервые изучены памятники эпохи неолита и раннего металла (Гилево 8, Сазык 9). Материалы, полученные в ходе экспедиций, внедрялись в учебный процесс, значительно повышая качественный уро( вень подготовки специалистов.

Во второй половине 1980(х гг. в составе Тюменской археологической экспедиции насчитывалось до семи самостоятельных отрядов, действовав( ших на смешанной бюджетно(хоздоговорной основе. На 1987–1990(е гг. было запланировано разведочное обследование пяти таежных районов юга Тюменской области с целью подготовки второй части археологической карты. К сожалению, из(за отсутствия финансирования эти работы свер( нулись, частично удалось исследовать лишь Вагайский и Нижнетавдинс( кий районы. При обследовании последнего Л.А. Дрябиной было открыто, а затем исследовано энеолитическое святилище Велижаны 2. В других рай( онах в эти же годы изучены не менее интересные памятники от неолита до средневекового времени: Абатский 1, 3, Красногорский 2 могильники, се( лища Боровлянка 2, Вак(Кур, Ольховка, Красная гора, Серебрянка 1, Сред( ний Баклан 1 и Юртобор 3, 21 и др.

Несмотря на многие организационные трудности, активизировалась ра( бота по изданию археологической лабораторией собственной печатной про( дукции, проведению научных конференций. На протяжении 1985—1989 гг. из печати вышли сборники «Западная Сибирь в древности и средневе( ковье», «Западносибирская лесостепь на рубеже бронзового и железного веков», «Источники этнокультурной истории Западной Сибири», «Древ( няя и современная культура народов Западной Сибири», «Актуальные проблемы методики западносибирской археологии», а также совместно с Институтом истории, филологии и философии СО АН СССР организо( ваны две региональные конференции.

С открытием к середине 90(х гг. археологического комплекса «Ингаль( ская долина» активизировались работы тюменских археологов в Тоболо( Исетском междуречье. Сотрудниками ИПОС СО РАН был разработан проект «Комплексное изучение Ингальской долины», цель которого сво( дилась к созданию периодизации древностей данного археологического комплекса с обязательным использованием мультидисциплинарных иссле( дований, т.е. предполагалось участие специалистов различных научных направлений. В состав экспедиций второй половины 90(х гг., помимо со( трудников ИПОС СО РАН, входили университетские ученые: археолог Л.А. Дрябина, палеогеограф и декан эколого(географического факультета

119

С.И. Ларин, почвовед В.Я. Хренов и др. Основной контингент участников экспедиции составили студенты исторического и географического факуль( тетов Тюменского университета. Были изучены такие хорошо известные в настоящее время памятники, как Нижнеингальский 1, Старо(Лыбаевский 4, Хрипуновский курганные могильники, ритуальный комплекс Остров 2, грунтовый могильник Бузан 3, в одной из могил которого впервые в За( падной Сибири зафиксированы остатки лодки IV тыс. до н.э., а также се( лища Нижне(Ингальское 3, Щетково 2 и др.

На современном этапе археологическое направление в Тюменском уни( верситете развивается бурными темпами. В рамках кафедры археологии, Древнего мира и Средних веков осуществляется специализация студен( тов по археологии. Активные фундаментальные и полевые археологичес( кие исследования проводит с 2003 г. Институт гуманитарных исследова( ний, который возглавил А.В. Матвеев. В его структуре функционирует сек( тор археологии и этнографии под руководством Н.П. Матвеевой. С откры( тием Института в университете была налажена печатная археологическая продукция, изданы сборники научных трудов, серия монографий, прове( дены две всероссийские конференции «Экология древних и традицион( ных обществ» с участием иностранных специалистов и др. Помимо изуче( ния древних комплексов, осуществляется городское направление.

За годы существования археологического направления в стенах Тюмен( ского университета специалистами(археологами и студентами подготов( лено большое количество статей, в том числе обзорных, посвященных ре( зультатам полевых работ, и аналитических, поднимающих актуальные про( блемы сибирской археологии. Значительное число работ создано авторс( кими коллективами как студенческими, так и группами специалистов из различных областей наук.

На графике распределения можно проследить несколько этапов подъе( ма публицистической деятельности. Первый приходится на вторую поло( вину 1980(х гг., что связано с постепенным становлением археологического направления в стенах университета, появлением исследователей, студентов, занимающихся данными изысканиями и первых результатов проводимых работ. В начале 90(х годов последовал резкий упадок, связанный с перехо( дом значительной части специалистов(археологов в созданную в 1990 г. ла( бораторию археологии и этнической антропологии Западной Сибири ИПОС СО АН СССР. В течение последующих лет наблюдается увеличение числа публикаций из года в год, но наибольшее их количество зафиксировано в период с 2001 по 2005 г. Это обосновывается внедрением междисциплинар( ных методов в исследования и получением новых результатов, ежегодной работой нескольких экспедиций, организованных на базе факультета исто( рии и политических наук, появлением аспирантов и многочисленных сту( дентов, специализирующихся по археологии, а также активным участием тех и других в различных конференциях. Судя по количеству работ, опуб( ликованных за последние три года данная тенденция сохраняется.

120