uchebniki_ofitserova / разная литература / Белорус конфа_Милиция_С108

ÓÄÊ 947.6:396

ИЗ ИСТОРИИ ЖЕНСКОГО ДВИЖЕНИŸ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

(НА МАТЕРИАЛЕ ВИТЕБСКОЙ ГУБЕРНИИ)

А.Н.Дулов

Научн. руководитель: Г.Н.Яковлева, канд. историч. наук, доцент (Витебский государственный университет имени П.М.Машерова)

После Октябрьской революции женское движение приобретает ярко выраженный классовый характер и развивается исключительно в партийных рамках. При ЦК РКП(б) и на местах создаются специальные органы - женотделы. По мнению А. М. Коллонтай, они должны были, во-первых, воспитывать женщину в духе коммунизма, во-вто- рых, - вовлекать в советское строительство и, наконец, решать специфические женские проблемы [1]. Рассмотрим, опираясь на материалы Государственного архива Витебской области, те трудности, с которыми столкнулись женотделы на начальном этапе существования.

Формально женотдел был равноправной частью партаппарата, но реально находился в зависимости от других отделов, что снижало эффективность его работы. Одна из активисток в ноябре 1920 г. на делегатском собрании в Сенно говорила, что женотдел успешно действовал там, где был самостоятелен. Например, когда принимали детей Поволжья, делегатки устроили дежурства, кормили их, водили в баню. "Когда же должна проводиться работа, зависящая от других, - тут тормоз. Желали устроить субботник для пошивки белья детям Поволжья - услуги были отвергнуты сектором социального воспитания. Работа в общем производится не по плану, а что представляется возможным" [2].

Отношение к женотделам со стороны партийных руководителеймужчин на периферии было неоднозначным. Многие считали женотдел ненужной организацией. "Из-за такого отношения на протяжении 1922 и половины 1923 годов не существовало женотдела в Велижском уезде, и только вмешательство Губкома исправило положение" [3].

Основной формой работы являлись делегатские собрания работниц, домохозяек, крестьянок. Довольно распространенным было уклонение делегаток от участия в собраниях. К "уклонисткам" применялись различные взыскания по профсоюзам и партийным линиям. Весьма оригинальное решение приняло одно из собраний: оштрафовать не явившихся делегаток на 25 рублей и передать деньги в пользу приюта сирот [4]. Вероятно, энтузиазм делегаток исчерпывался быстро, т.к. они видели слабые возможности собраний в решении практи- ческих вопросов. Так, в г. Себеже проблема сверхурочной работы в столовых без соответствующей оплаты обсуждалась на делегатских

61

и общих собраниях регулярно в течение трех месяцев, прежде чем работницы добились от начальства обещания устранить это явление [5].

Особенно сложно протекала работа в деревне. Не хватало организаторов. Среди них преобладали мужчины, да и женщины-работни- цы, по их собственным отзывам, не умели найти подход к крестьянкам. Те же с недоверием, а то и с враждебностью относились к Советской власти. Крестьянка-коммунистка в начале 20-х годов представляла собой нечто исключительное. На сельские собрания ходили главным образом вдовы, но их голоса практически не принимались во внимание. Сам факт посещения "сходки" замужней крестьянкой мог повлечь за собой рукоприкладство со стороны мужа, счи- тавшего уделом женщины домашнее хозяйство и воспитание детей. Родители не пускали дочь на собрание из страха, что после этого ее не возьмут замуж. Нередко попытки организовать "сходку" женщин в деревне заканчивались полным провалом. Например, в 1921 г. в одной из волостей Себежского уезда, по мнению организаторов, она была сорвана слухом: "из-за того собирают баб, что будут выбирать племенных на завод" [6].

Таким образом, попытка Советской власти инициировать "эмансипацию сверху" в рассматриваемый период столкнулась с рядом трудностей и не принесла заметных успехов, т.к.: 1) женотдел изначально создавался как неравноценный партийный орган; 2) представительницы старой интеллигенции, которые до революции стремились к равноправию и сейчас могли бы претворять его в жизнь, были отнесены большевиками в разряд маргиналов, а работниц и крестьянок больше интересовало благополучие своей семьи, чем участие в общественной жизни; 3) определенная часть работниц и особенно крестьянок отрицательно относились к Советской власти и ее мероприятиям; 4) многие мужчины, от крестьян до партработников, в силу устой- чивости своих гендерных стереотипов, препятствовали освоению женщинами сферы общественной деятельности.

Литература

1.Коллонтай А. М. Избранные статьи и речи. - М.,1972. - С.311.

2.Государственный архив Витебской области. Ф.10050, оп. 1, д. 174, л. 123 об.

3.Òàì æå, ä. 817, ë. 29 îá.

4.Òàì æå, ä. 588, ë. 18 îá.

5.Òàì æå, ä. 173, ë. 20-20 îá.,24, 41-41 îá.

6.Òàì æå, ä. 168, ë. 62 îá.

62

ÓÄÊ 947.6:944.38

ПОЛЬСКОЕ ПОДПОЛЬЕ НА ТЕРРИТОРИИ БЕЛАРУСИ

ÂГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

ÂСОВРЕМЕННОЙ ПОЛЬСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

С.А.Ситкевич

Научн. руководитель: И.И.Ковкель, канд. истор. наук, доцент кафедры истории Беларуси

(Гродненский государственный университет имени Янки Купалы)

Основная цель данного исследования - определение степени изу- ченности проблем деятельности польского подполья на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны в современной польской историографии. Методологическую основу работы составили принципы и методы исторического познания - объективность, историзм, системность.

На территории современной Республики Беларусь существовала широкая сеть польских подпольных как военных, так и политических организаций и структур, отдельные из которых возникли еще в 1939 году. Они подчинялись и являлись продолжателями дел на местах различных руководящих центров. Главными из них были: 1) польское эмиграционное правительство; 2) польские политические партии; 3) носители коммунистических идей, подчинявшиеся руководящим органам советского подпольного и партизанского движения.

Анализ положения дел в польской историографии показывает, что

âпериод существования ПНР предметом специального исследования являлось только коммунистическое подполье, несмотря на то, что относительно других сил оно вышло на значительный уровень лишь осенью 1943 года. В свою очередь вопросы деятельности подпольных структур, представлявших другие вышеперечисленные силы, по политическим причинам серьезно не исследовались. Исключение составили отдельные работы М.Гнатовского и Ц.Хлебовского [1], в которых они, не выходя за рамки официальных оценок, затронули проблему АК, в том числе и на территории Беларуси. Коренной перелом

âисследовании польскими историками подпольных сил периода второй мировой войны произошел в середине восьмидесятых годов. На- чиная с этого времени, ученые обратили свое внимание на его, с точ- ки зрения польской независимости, "легальную" составляющую, представленную главным образом структурами Армии Крайовой. В современной польской историографии большое место занимают монографии, посвященные отдельным округам, инспекториатам, операциям АК, в том числе и на территории Беларуси. Наибольший инте-

63

рес из них представляют монографии А.Хмеляжа, З.Бородына, Ц.Хлебовского, Я.Эрдмана, Ч.Холуба, К.Краевского, З.Гвоздэка, Р.КорабЖебрика [2]. Кроме того, в Польше опубликованы работы биографи- ческого характера об организаторах польского подполья, изданы многочисленные воспоминания участников польского подполья. Однако, соглашаясь с мнением некоторых современных исследователей, необходимо подчеркнуть, что в историографии конспирации господствует "хронологическое описание" вооруженной борьбы и структурной организации подполья, тогда как некоторые другие вопросы изучены гораздо слабее. Думается, что в первую очередь это связано со слабой источниковой базой, а точнее - с практически полным отсутствием письменных документов о других аспектах деятельности польского подполья на территории Беларуси. Последними занимается специально созданный Отдел Восточных Земель II Речи Посполитой Института политических исследований при АН РП под руководством профессора Томаша Стрембоша. На сегодняшний день лично Стрембош написал ряд работ о формировании конспиративной сети, о сопротивлении неорганизованной части польского населения на рассматриваемой территории [3]. Его труды отличает широкое и в то же время критическое использование воспоминаний свидетелей событий и их участников, а книга "Рассуждения о Польше и подполье 1939-1945" явилась одной из первых монографий, посвященных указанной тематике. Несколько подробнее хотелось бы остановиться на двух других менее известных польских изданиях первой половины девяностых годов. Это коллективный труд Вл.Бородзея, А.Хмеляжа, А.Фришке и А.К.Кунэрта "Польша подпольная" и монография Ст.Сальмоновича "Польское подпольное государство" [4]. Обе работы написаны на высоком научно-теоретическом уровне и содержат большой объем ранее не введенной в научный оборот информации. С целью раскрытия наименее изученных вопросов авторы первой монографии избрали проблемный принцип. Фактически впервые в польской, да и в целом в зарубежной историографии они уделили столь значительное внимание сравнительному анализу польской конспирации с подпольем, действующим в тот же период в других странах оккупированной Европы. Во втором и четвертом разделах идет речь о становлении и генезисе конспиративных вооруженных структур и подпольных политических властей, характеризуются формы сопротивления. Отдельный раздел посвящен программным идеологическим и политическим платформам основных польских подпольных организаций. Целостному восприятию поданной информации, являясь своеобразным проводником по работе, способствует заключительная часть монографии, которую составляют календарь основных событий за 1939-1945 годы, а также пере- чень подпольных организаций.

64

Значительный интерес представляет и вышеуказанная работа Ст.Сальмоновича. Автор подчеркивает, что его основной задачей было "сжатое изложение" деятельности подпольных структур, а также основных направлений цивильной (невооруженной) борьбы. Вслед за вступительным разделом, который говорит о появлении и становлении подпольных организаций в 1939-1944 годах, идут разделы, характеризующие структурное строение польского подпольного государства. Основной заслугой автора является детальный анализ различных аспектов невооруженной борьбы, таких, как подпольная печать и информация, экономическое сопротивление, малый саботаж, социальная помощь, деятельность католической церкви и т.д., причем некоторые вопросы (такие, как "Культура и просвещение в борьбе") затрагиваются в польской историографии практически впервые. Немаловажен для исследователей и тот факт, что обе работы содержат библиографические сноски. В целом положительным моментом обеих монографий является то, что проблема польского подполья на территории Беларуси в них рассматривается комплексно, на высоком теорети- ческом уровне, причем основное внимание авторы уделяют малоизвестным аспектам проблемы. Однако для этих, как и для других работ польских историков, характерен неприемлемый для белорусов общий подход по отношению к западнобелорусским землям как к исконно польским, со всеми вытекающими последствиями.

Как следует из краткого историографического обзора, проблема деятельности польских подпольных структур на территории Беларуси нашла некоторое освещение в польской исторической литературе, однако, ряд аспектов данной проблемы на сегодняшний день еще не исследован.

Литература

1.Gnatowski M. Bia³ostoccyzna w latach wojny i okupacyji hitlerowskej: W 2 t. - Bia³ystok,1979; Za wspolna sprawe. - Lublin,1970; Chlebowski C. Gdy las by³ domem. - £odz,1972.

2.AK na Nowogrüdczyznie i Wilensczyznie (1942-1944) w swietle documentüw sowieckich /Pod.red. A.Chmielarza.-Warczawa,1997; Boradyn Z. Z dziej wüAK na Nowogr dczyznieü i Wilensczyznie (1941-1945).-

Warczawa,1997; Chlebowski C. Wach³acz.-Warczawa,1983; Gwozdek Z. Bia³ostocki okrêg ZWZ-AK (1939-1945).-Bia³ystok,1993; Ho³ub Cz. Okrêg poleski ZWZ-AK.- Warczawa,1991; Korab-Zebryk R. Operacia Wilenska AK.- Warszawa,1988; Krajewski K., £abuszewski T. Bia³ostocki Okrêg AK-AKO(VII 1944-VII 1945).- Warczawa,1997; Krajewski K. Na ziemi Nowogrodzkiej.-Warczawa,1997; Erdman J. Droga do Ostrej Bramy.- £ondyn,1984.

65

3.Strzembosz T. Refleksje o Polsce i podziemiu 1939-1945.- Warszawa,1990; Studia z dziejüw okupacji sowieckej(1939-1941) / Pod. red. T.Strzembosza.- Warszawa,1997.

4.Borodziej W, Chmielarz A., Friszke A., Kunert A. Polska podziemna 1939-1945.- Warszawa,1991; Salmonowicz S. Polskie panstwo podziemne.- Warszawa,1994.

ÓÄÊ 947.6

ДА ПРАБЛЕМЫ ВЫВУЧЭННЯ ¡ ДРУГОЙ ПАЛОВЕ 50-х - 80-я гады ПЫТАННЯ¡ РАБОЧАГА РУХУ

¡ ЗАХОДНЯЙ БЕЛАРУС²

À.À.Ñàâ³÷

Навук. к³ра¢н³к: В.М.М³хнюк, прафесар (Брэсцк³ дзяржа¢ны ун³верс³тэт ³мя А.С.Пушк³на)

З другой паловы 50-х гадо¢ пачынаецца акты¢ная праца па выву- чэнн³ ³ асвятленн³ ¢ друку пытання¢ г³сторы³ Кампарты³ Заходняй Беларус³. Гэты працэс абумов³¢ неабходнасць звароту г³сторыкам³ ¢ваг³ да пытання¢ рабочага руху ¢ Заходняй Беларус³ ¢ м³жваенны перыяд з-за таго, што КПЗБ л³чыла сябе партыяй рабочага класу.

Асно¢ныя метадалаг³чныя падыходы да асэнсавання ³ разгляду ¢згаданых пытання¢ был³ акрэслены ¢ публ³кацыях у партыйным друку. Найбольшай уваг³ ¢ гэтым сэнсе заслуго¢вае артыкул М.С. Арэхвы "Да пытання аб г³сторы³ Камун³стычнай парты³ Заходняй Беларус³", змешчаны ¢ 1957 годзе ¢ восьмым нумары часоп³са "Камун³ст Беларус³". Ва ¢ступным слове да артыкула акцэнтуецца ¢вага на тым, што арган³затарам ³ к³ра¢н³ком барацьбы рабочых ³ сялян Заходняй Беларус³ супраць прыгнятальн³ка¢ выступала КПЗБ.

Разважаючы далей аб агульных пытаннях рабочага руху ¢ Заходняй Беларус³, М.С. Арэхва даводз³ць, што, вызваляючыся ад нацыянал³стычнага ¢плыву, рабочыя пад к³ра¢н³цтвам камун³ста¢ стварал³ ³ ¢мацо¢вал³ класавыя ³нтэрнацыянальныя прафсаюзы, арган³зо¢вал³ забасто¢к³, наладжвал³ рэвалюцыйныя дэманстрацы³ ¢ абарону сва³х право¢. Адзначым, што ¢ наступным вывучэнне ¢згаданых пытання¢ якраз ³ разв³валася ¢ асно¢ным вакол гэтых моманта¢: анал³з стану прафсаюзнага руху ¢ рабочым асяродку ³ праца кампарты³ ¢ прафсаюзах з мэтай заваявання пралетарск³х мас на свой бок; арган³зацыя партыяй эканам³чнай барацьбы ¢ выглядзе забастовак, як³я часам нас³л³ пал³тычны характар; пал³тычная барацьба рабочых у выглядзе масовак, м³тынга¢, дэманстрацый.

Падобная думка атрымала пацверджанне ³ на старонках усесаюзнага партыйнага друку. У артыкуле "За прав³льнае асвятленне г³сто-

66

ры³ Кампарты³ Заходняй Беларус³" падтрымл³ваецца палажэнне аб к³ра¢н³цтве рабочым рухам з боку КПЗБ, якая "здолела распа¢сюдз³ць свой уплы¢ на прафсаюзы, захопленыя ППС ³ буржуазна-нацыянал³- стычным³ партыям³, стварыць унутры ³х левае крыло ц³ самастойныя рэвалюцыйныя прафсаюзы ³ праз ³х к³равала масавым³ забасто¢кам³ рабочага класа Заходняй Беларус³ за павел³чэнне заработнай платы, скарачэнне рабочага дня ³ ³ншыя надз¸нныя патрабаванн³" [1].

За¢важым, што дзейнасць гэтак званых буржуазна-нацыянал³стыч- ных партый па арган³зацы³ эканам³чных выступлення¢ рабочых першапачаткова ацэньваецца негаты¢на, ³ ¢ наступным даследчык³, закранаю- чы гэтыя пытанн³, прытрымл³вал³ся той думк³, што дробнабуржуазныя парты³ - ППС, Бунд, Паалей-Цы¸н, беларуск³я нацыянал³стычныя парты³ ³ арган³зацы³ - ³ паслухмяныя ³х вол³ прафсаюзы сеял³ сярод рабочых ³люз³³ класавага м³ру, дэзарган³зо¢вал³ ³ перашкаджал³ ³х барацьбе.

Усталяванню так³х падыхода¢ спрыяла ³снаванне ¢ беларускай г³старыяграф³³ навуковай канцэпцы³ аб выдзяленн³ ¢ ходзе класавай барацьбы ¢ Заходняй Беларус³ двух асно¢ных лагера¢, двух класава проц³леглых с³л: лагеру рэакцы³ ³ лагеру рэвалюцы³. Разам з памеш- чыкам³ ³ буржуаз³яй, кулакам³ ³ асадн³кам³, буржуазнай ³нтэл³генцыяй ³ духавенствам, буржуазным дзяржа¢ным апаратам ³ арм³яй да лагеру рэакцы³ аднос³л³ся польск³я ³ беларуск³я буржуазна-нацыянал³стычныя парты³ ³ арган³зацы³ [2].

Варта адзначыць, што вывучэнне пытання¢ рабочага руху, як ³ ¢вогуле г³сторы³ Заходняй Беларус³ ¢ складзе м³жваеннай Польшчы, знаходз³лася пад п³льнай увагай не тольк³ партыйных органа¢, але ³ былых акты¢ных удзельн³ка¢ рэвалюцыйнага руху ¢ Заходняй Беларус³. Яны адкрыта выступал³ ¢ друку з крытыкай у адрас а¢тара¢, як³я, на думку ветэрана¢, прыходз³л³ да няправ³льных вывада¢. "Канкрэтны паказ дзейнасц³ КПЗБ у прафсаюзах, яе к³руючай рол³ ¢ забасто¢ках падменены ¢ кн³зе агульным³ разважанням³ пра стан прафсаюзнага руху", - сцвярджаюць а¢тары артыкула, разважаючы аб недахопах манаграф³³ Т.Ю. Гл³нскай [3].

Зыходзячы з асно¢ных палажэння¢ маркс³сцка-лен³нскай метадалог³³, згодна з як³м³ рабочы клас узводз³¢ся ¢ ранг гегемона рэвалюцыйнага руху народных мас, г³сторык³ ¢здымал³ на высок³ ¢зровень ролю ³ месца рабочага класа ¢ рэвалюцыйнай барацьбе, нягледзячы на яго нешматл³касць. У г³старыяграф³³ атрымала замацаванне своеасабл³вая схема, па якой барацьбу працо¢ных Заходняй Беларус³ супраць прыгн¸ту ¢значальва¢ рабочы клас, к³руемы кампартыяй, а выступленн³ рабочых был³ штуршком для разгортвання рэвалюцыйнай барацьбы бяднейшага сялянства, сельскагаспадарчага пралетарыяту ³ батрако¢ [4].

67

Нельга не адзначыць тое, што для г³сторыка¢, як³я займал³ся заходнебеларускай праблематыкай, пытанн³ рабочага руху не з'я¢лял³ся прыярытэтным³. Пацверджаннем гэтаму з'я¢ляецца той факт, што вывучэнне ¢згаданых пытання¢ не склалася ¢ асобны, самастойны к³рунак г³старычных даследавання¢. У беларускай г³старыяграф³³, акрамя некальк³х артыкула¢, няма н³воднай асобнай працы, спецыяльна прысвечанай пытанням рабочага руху за ¢весь перыяд 1921-1939 гадо¢. Вывучэнне рабочага руху было як бы другасным, дапаможным для таго, каб больш выпукла ³ ярка паказаць авангардную ролю кампарты³ ¢ рэвалюцыйнай барацьбе ц³ адлюстраваць стан ³ ¢зровень гэтай барацьбы.

Магчыма, гэтым тлумачыцца ³мкненне некаторых даследчыка¢ квал³ф³каваць забастовачную эканам³чную барацьбу рабочых як рэвалюцыйную. Напрыклад, ².В. Палуян адзначае: "Значнае месца ¢ рэвалюцыйным руху заходнебеларускага пралетарыяту па-ранейшаму займала барацьба супраць зн³жэння заработнай платы ³ за яе павышэнне" [5].

Падводзячы рысу, трэба адзначыць, што ¢ другой палове 50-х - 80-я гады беларуск³м³ г³сторыкам³ была праведзена значная паз³ты¢- ная праца па вывучэнн³ ³ асвятленн³ ¢ друку пытання¢ г³сторы³ рабочага руху ¢ Заходняй Беларус³. Сярод даследавання¢, у як³х у тым ц³ ³ншым аб'¸ме закранаюцца розныя аспекты пазначанай праблемы, неабходна вылучыць працы Т.Ю. Гл³нскай, ².В. Палуяна, А.М. Мацко, У.Ф. Ладысева, П.². Зял³нскага [6]. Гэтыя працы, як ³ некаторыя ³ншыя, з'я¢ляюцца стрыжнем, вакол якога ¢ далейшым будзе ³сц³ разв³цц¸ г³старыяграф³³ г³сторы³ рабочага руху ¢ Заходняй Беларус³ м³жваеннага перыяду.

Л³таратура

1.Коммунист. - 1964. - ¹ 8. - С. 73.

2.Полуян В.А., Полуян И.В. Революционное и национально-ос- вободительное движение в Западной Белоруссии в 1920-1939 гг. - Мн., 1962. - С. 6.

3.Орехво Н., Семенников И., Шайковский Л. Недостатки одного издания // Коммунист Белоруссии. - 1966. - ¹ 6. - С. 75.

4.Царюк А.В. Борьба трудящихся Западной Белоруссии за свое освобождение (1921-1927 гг.) // Cб. научн. работ. - Мн., 1958. - Вып. 1 (40). - С. 126, 132.

5.Палуян ².В. Рабочы рух у Заходняй Беларус³ ¢ 1929-1931 гг. // Весц³ АН БССР. Серыя грамадск³х навук. - 1959. - ¹ 2. - С. 50.

6.Глинская Т.Ю. КПЗБ - руководитель освободительной борьбы трудящихся Западной Белоруссии. - Мн., 1965; Мацко А.Н. Революционная борьба трудящихся Польши и Западной Белоруссии против гнета буржуазии и помещиков (1917-1939 гг.). - Мн., 1972; Ладысев В.Ф.

68

В борьбе за демократические права и свободы. - Мн., 1988; Зелинский П.И. Политическая работа КПЗБ в массах, 1923-1938. - Мн., 1986; Полуян И.В. Западная Белоруссия в период экономического кризиса

1929-1933 ãã. - Ìí., 1991.

ÓÄÊ 947.6

РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО В ГОРОДАХ И МЕСТЕЧКАХ БЕЛАРУСИ (2-я половина ХV² - 1-я половина ХVII в.)

О.П.Харченко

Научн. руководитель: П.О.Лойко, доцент (Брестский государственный университет им. А.С.Пушкина)

Дошедшие до нас письменные свидетельства позволяют установить заметный рост в Беларуси численности городских поселений в ХV² - 1-й половине ХVII в. Так, за полтора столетия в Беларуси возникло 114 городов и местечек, а с известными до ХV² в. городскими поселениями их насчитывалось 462 [1]. В рассматриваемый период, т.е. 2-я половина ХV² - 1-я половина ХVII в., попытаемся выделить некоторые существенные особенности, касающиеся торговой деятельности в Беларуси. Первая особенность - это большое количество мест торговли в городах, местечках и селах. Вторая - широкое распространение кирмашей, или ярмарок. Устраивались они в городах и местечках с разрешения великих князей или частных владельцев и проводились, согласно полученным привилеям, 2-3 раза в год. Ярмарки носили сезонный характер, имели районы своей деятельности, свои обычаи и права. По общим подсчетам, в год их проводилось более 400 [2].

Ручное мастерство в разных его видах и формах составляло, как известно, одну из наиболее важных и необходимых хозяйственных отраслей, не только в торгово-промышленных центрах - городах и местечках, но и в сельских местностях - дворах господарских и панских, где только ведется в сколько-нибудь крупных размерах самостоятельное фольварочное хозяйство. При этом продукты городского мастерства предназначались прежде всего для рыночного сбыта. Из западнорусских инвентарей и других актов видно, что, кроме немногих отраслей мастерства, объектом которых служили продукты "местскаго" производства, мастера самых разнообразных профессий в одинаковой мере принадлежали к горожанам и сельчанам [3].

Следующей особенностью является то, что за местечком устанавливался тот или иной район влияния, а часто и известного рода специализация предметов торговли. Понятно, что исконно местечко было наполнено своеобразной категорией людей, привыкших к тор-

69

говле. Правда, среди этой категории было немало и невольных торговцев, ведь необходимо помнить, что Беларусь находилась в черте еврейской оседлости. Это означало, что еврей мог жить только в городах и местечках, не мог выезжать за пределы черты оседлости и не мог работать или торговать в сельской местности [4]. Таким образом, еврейская беднота скапливалась поневоле в местечках и единственным доступным для нее занятием были торговля и ремесло, а это, в свою очередь, увеличивало массу торговцев. Их торговля состояла, кроме товаров местного производства, в продаже сукон, закупавшихся на ярмарке в Гродненской губернии в местечке Зельва, куда в значительном количестве съезжались торговцы из г. Белостока, местечек Супрасля, Кнышина, Василькова и Цехановца [5], а также шелковых бумажных и галантерейных товаров, получаемых из Пруссии, Польши, городов Ригa и Москвa.

В 1-й половине ХVII века в городах Беларуси появились новые ремесленные профессии, не встречавшиеся в документах более раннего периода. В Бресте, например, к числу таких профессий относятся замшники, каретники, кордыбанники, маслобойщики, мыловары, обойщики, сафьянники, слесари, столяры, шаповалы и шапочники [6]. В Минске упоминаются каменщики, кожевники, меховщики, плотники, сабельники, че- хольщики и др. [7]. К середине ХVII века в Бресте и Минске было 44 профессии [8], в Полоцке - 43 [9], а в Могилеве - свыше 80 [10].

Статут ВКЛ и другие акты относят к ремесленникам возниц (фурманы), промышлявших извозом по "гостинцам", проездным дорогам. Фурманы упоминаются в поборовых универсалах ХVII в. и, между про- чим, являлись панскими подданными [11]. Сюда же относятся повозники [12], числившиеся в составе господарских людей, и, судя по названию, отправлявшие специальную службу "повоз", доставку, на место назначения разных товаров панского хозяйства. А такая категория, как перевозники [13], как видно из актов, приставлялась к речным переправам (перевозам на лодках, паромах и пр.), заведoвала ими в виде "особных" служб или же содержала перевозы на обычном арендном основании, с платежом определенного оброка (чинша).

Кожевники, сапожники, хлебники, кузнецы со временем превратились в товаропроизводителей, так как работали не только на заказ- чика, но и на широкий рынок. Их изделия сбывались на местном рынке, о чем красноречиво свидетельствует количество и разнообразие торговых рядов в городах [14], вывозились в близлежащие местечки и села, а вместе с тем служили предметом внешней торговли [15].

Важным свидетельством и закономерным следствием развития товарного производства в Беларуси было появление скупщиков. Скупщики как посредники между производителями и потребителями по-

70