uchebniki_ofitserova / разная литература / Белорус конфа_Милиция_С108

себе еще не будет работать. Для этого оно должно быть погружено в семиотическое пространство, т.е. участники коммуникации должны иметь предшествующий семиотический культурный опыт.

Все семиотическое пространство может рассматриваться как единый механизм (или организм), и первичной в нем будет не отдельная структурная единица (знак, текст), а вся система (семиосфера). "Подобно тому, как, склеивая бифштекс, мы не получим теленка, но, разрезая теленка, можем получить бифштекс, - суммируя частные семиотические акты, мы не получим семиотического универсума. Напротив, только существование такого универсума - семиосферы - делает определенный знаковый акт реальностью",- пишет Ю.М.Лотман.

Обязательными законами построения семиосферы являются функциональная асимметрия полушарий головного мозга и бинарные оппозиции. Мозг человека разделен на два полушария, причем каждое из них использует свой язык, свою семиотическую модель мира. В результате нейрофизиологических исследований было установлено, что левое полушарие является доминантным по речи и интеллекту, а правое - недоминантно, но активно участвует в речевых и интеллектуальных процессах. Правое воспринимает внешний мир со всеми его красками и звуками, а левое "одевает" это восприятие в грамматические и логические формы. Правое полушарие дает образ для мышления, левое мыслит.

Функциональная асимметрия полушарий головного мозга создает универсальные для нашей картины мира бинарные оппозиции: жизнь - смерть, правый - левый, прошлое - будущее и т.д. Важную роль в этом механизме играет понятие медиации, то есть посредничества между крайними членами оппозиции, например, если есть известное и неведомое, то есть и полагаемое - известное, но не наверняка.

Ю.М. Лотман отметил, что чередование больших культурных стилей - ренессанс, барокко, классицизм, романтизм - тоже напоминает диалог между рассудочным левым и эмоциональным правым полушарием.

Мы не можем понять мир до конца, и эта невозможность понимания компенсируется бинарной дополнительностью точек зрения на мир - в этом суть культурологической концепции Ю.М.Лотмана, о чем он пишет:"Чтобы активно работать, сознание нуждается в сознании,- текст - в тексте, культура - в культуре".

Важным открытием ученого была смыслообразующая (генерирующая) функция семиосферы и ее отдельных элементов (текстов, знаковых систем), которой способствуют два постоянных признака семиосферы - отграниченность, т.е. наличие границы семиосферы - билингвиального механизма, переводящего внешние сообщения на внутренний язык семиосферы и наоборот; и семиотическая неравномерность, т.е. наличие у семиосферы ядра, включающего доминирующие семиотичес-

291

кие системы и периферии, представленные не замкнутыми структурами (языками), а их фрагментами или даже отдельными текстами.

Таким образом, семиосфера многократно пересекается внутренними границами, специализирующими ее участки в семиотическом отношении. Информационная трансляция через эти границы, грань между различными структурами и подструктурами, направленные непрерывные семиотические "вторжения" той или иной структуры на "чужую территорию" образуют порождение смысла, возникновение новой информации. Например, при переводе литературного текста из одного языка на другой возможны ошибки, которые ведут к смещению смысла, а значит и порождению нового текста.

По мнению Ю.М.Лотмана, игра, условность, случай играют не последнюю роль в культурно-историческом процессе. Многие явления и процессы имеют "взрывной", лавинообразный характер. В истории сосуществуют, по-разному и в разное время себя проявляют процессы линейного, постепенного, эволюционного движения и "взрывные процессы" с хаотическим поведением. Такая борьба Порядка и Хаоса - обязательное условие движения и развития культурно-исто- рического процесса, если первый обеспечивает устойчивость и преемственность,то второй - новаторство. В соответствии с этим Ю.М.Лотман различал два типа динамики культуры, или, как он их называл, - структурные модели.

Бинарная модель подразумевает деление всего в мире на положительное и отрицательное, греховное и святое и т.д., и столкновение этих противоположных сфер в плоскости реальной жизни приводит к взаимному уничтожению.

В тернерной системе культуры, помимо добра и зла, действует и медиативный мир, который не имеет однозначной моральной оценки и характеризуется признаком существования. Здесь в момент взрыва, соответствующий столкновению и уничтожению двух полюсов системы, выходит вперед третья сила, обеспечивая преемственность и непрерывность эволюции.

Однако абсолютизировать структурные модели не стоит, т.к. они сложно переплетены и ведут постоянный диалог между собой.

Ю.М.Лотман полагает, что для русской культуры характерна бинарная система, а для западной - тернерная, но в конце ХХ века в период очередной глубокой Смуты у России появилась уникальная возможность отказаться от саморазрушительной структуры и сделать правильный выбор среди открывшихся возможностей.

Работам Юрия Михайловича суждена долгая жизнь - они и в ХХI веке будут генерировать новые идеи, концепции, помогающие постигать структуры и смыслы окружающих нас семиосфер.

292

Литература

1.Александров В. "Семиосфера" Лотмана и разновидности че- ловеческой личности //Звезда. -1998. - ¹10.- Ñ.180-192.

2.Вахрушев В. "Самочтение" есть "неизбежно творческий акт" // Вопросы литературы.-1998. - ¹6. - С.336-345.

3.Егоров Б.Ф. Об изменениях в методе Ю.М. Лотмана //Одиссей. Человек в истории. 1996. - М.: Coda, 1996. - Ñ.343-348.

4.Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров: Человек - текст - семиосфера - история. - М.: "Языки русской культуры", 1996.- 464 с.

5.Лотман Ю.М. Избранные статьи. В 3 т. - Таллин, 1993.

6.Лотман Ю.М. Культура и взрыв. - М.: Прогресс. Гнозис, 1992. - 270с.

7.Макаров В.В. О понятии глубины и плотности семиосферы (памяти Ю.М.Лотмана) //Язык и социум. Материалы II Международной научной конференции, 5-6 дек. 1996 г. В 2 ч. - Мн.: Белгосуниверситет, 1998 - Ч.1.- С.17-22.

8.Николаенко Н.Н., Деглин В.Л. Семиотика пространства и функциональная асимметрия мозга // В кн.: Ученые записки Тартуского государственного университета, вып. 641. Труды по знаковым системам. XVII. - Тарту, 1984. - Ñ.48-67.

ÓÄÊ 1

Л.П.КАРСАВИН О КРИЗИСЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

П.Ч.Демидович

Научн. руководитель: У.Д.Розенфельд, д-р философ. наук, проф. (Гродненский государственный университет имени Янки Купалы)

Как личность, как ученый-медиевист и религиозный мыслитель Лев Платонович Карсавин (1882-1952) сложился в двоящейся (Н.А.Бердяев) атмосфере "русского духовного ренессанса". Культура Серебряного Века сумела в немалой степени нивелировать извечный конфликт российского историко-культурного развития - противостояния славянофильской и западнической ориентации, явив себя новым феноменом "Востока и Запада одновременно", по словам Д.С.Лихачева. На судьбу его представителей это наложило свой отпечаток, как не случайно именно в рамках "русского ренессанса" могли возникнуть замыслы "евразийства", геополитическая конструктивность которого была определена позднее - после Октября и после краха "национального европеизма".

Лев Карсавин - человек с незаурядным интеллектуальным дарованием, многообразный в своих проявлениях. Будучи уже известным ученым-медиевистом, в 20-е годы, после высылки из России в 1922

293

году, он пишет статьи, в которых раскрывается его талант религиозного философа, обществоведа и методолога. Карсавинские взгляды составили теоретическую базу и превалировали в "зрелом" евразийстве - направлении, очень противоречивом в своих идейных и организационных принципах. "Евразии" Карсавин формально отдал четыре года - с 1925 по 1929 , но близкие идеи разбросаны в его работах 1922-1934 годов, когда философ пытался дать ответы на вопросы современности.

Многие отечественные и западные мыслители, отмечая антиномию личности и общества, которая привела к разложению западноевропейскую культуру, оказавшиеся перед необходимостью разрешения острейших социально-политических противоречий в условиях утраты духовных ориентиров, по-разному оценивали как прошлое, так и будущее "града земного". Одни из них, например, Бердяев и Федотов, Мунье и Маритен, Гвардини, Марсель, рассматривая историческую эволюцию человечества сквозь призму становления свободного и твор- ческого отношения индивида к действительности, видели будущее общества в слиянии гуманизма и христианской культуры.

Карсавин в этом отношении стоял на иных позициях. Остро сознавая симптомы кризиса дисциплинарного общества, порождавшего усредненного человека, русский философ призывал к изживанию либеральных и гуманистических целей. К их обоснованию мыслитель подходил от широкого круга проблем, составлявших ядро его философии культуры и предполагавших постановку ряда задач, связанных с определением характера взаимосвязи истории и политики.

Начальным моментом зарождения западноевропейской культуры Карсавин считает период складывания христианской империи и появления папской теократии, когда "лучшее общество мыслится как улучшение существующего, не как замена его другим". Это глубокое понимание христианской идеи мироустройства в единстве божественного и человеческого, которая широко "развернулась в "платонизирующих" системах Эриугены... и Ансельма Кентерберийского, особенно же в гениальном учении Николая Кузанского" [1, с. 192]. Но уже с XII века идеал обмирщается, а в XIII веке его "секуляризация и демократизация" знаменуют серьезнейший кризис средневекового миросозерцания. Государство становится средством достижения сугубо земных целей, а тяга к Абсолютному приобретает облик "мечты о непостижимой небесной жизни" и "начинает пониматься как неразли- ченность, как чистая потенция", становясь маргинальной сферой общественной практики [1, с. 191].

Но настоящий "закат Европы", полагал Карсавин, начался в эпоху Возрождения или "вырождения", как он его называл. Процесс разрушения религиозного видения общества стал неотвратимым. В это

294

время "обнаружились конкретно еретичность и обреченность католи- чески-романской культуры. Европа стала устраиваться на земле без Бога и ополчилась на свою религиозную основу" [2, с. 192].

Абсолют начинает выражаться в виде внешнего по отношению к миру закона. В силу непознаваемости Божества закон этот толкуется сугубо эмпирически. Относительные цели обосновываются относительными ценностями, что рано или поздно приводит или к аскети- ческому отрицанию государства как "разбойничьей шайки" и "дела дьявольского", или же к охранительной идеологии, оправдывающей любой существующий порядок вещей. В конечном итоге трансцендентность Божества отождествляется с его небытием и абсолютизируется наличное состояние эмпирии, т.е. ее "разъединенность". С этих позиций она представляется системой атомов, которые "совершенно не отличаются друг от друга" [3, с. 144]. В свете этики Карсавина, это негативный процесс. ведущий ко злу, что есть "множественность, разбросанность и небытие" [4, с. 81]. Строение общества теперь"выводится не из его природы, а из того внешнего мира, на который оно воздействует и который признается его определяющим. Тем более возможным и легким кажется перераспределение функций между классами и индивидуумами. Осуществление идеала упрощается в идею переворота" [5, с. 225].

Рубежом стала середина XVII века, когда "английская революция закончила религиозную историю Европы" [2, с. 199], а следующее за ним просвещенное XIII столетие реализовало все заложенные ранее взрывоопасные возможности. Расцветают все признаки зрелого западного общества: исчезновение абсолютных идеалов; отождествление справедливости с уравнительной демократией; земная жизнь не только не приносится в жертву небесной, но и вообще никак с ней не соотносится. Новоевропейский же индивидуализм исходит из идеи равенства, которое, по мнению Карсавина, есть ни что иное, как опасная иллюзия. Она была декларирована слабыми и эгоистичными людьми, не способными поработить других и одновременно не желавшиvb никому подчи- няться. Карсавин убежден, что природу подлинной свободы и равенства невозможно понять, если считать единственной реальностью отдельного индивида, "так как истинная свобода выражается в способности индивидуально и специфически выражать "целое, т.е. высшее сверхиндивидуальное сознание и высшую сверхиндивидуальную волю" [6, с.176].

Ничего подобного, по мнению мыслителя, буржуазная демократия дать человеку не может. Не фиксируя своего внимания на тонкостях взаимоотношения либерализма и демократии, Карсавин облича- ет их как единое целое в западноевропейском варианте. "В демократическом государстве "народ" сводится к голосующему время от

295

времени и дезорганизованному населению, права которого сведены буквально на нет тем, что оно фактически только переизбирает предлагаемых ему и мало известных депутатов" [6, с. 201]. Что же касается политических партий, то они не более как инструменты для собирания голосов, а избиратели, по Карсавину, не в состоянии в большинстве случаев отличить их политические платформы. Не менее скептически настроен он и по отношению к механизму разделения властей, считая его чистой фикцией, ибо, по сути, парламенты становятся ареной деструктивной борьбы фракций с периодическими перевыборами "именем народа". По сути дела, демократические государства существуют благодаря бюрократии и армии, т.е. благодаря наименее демократическим институтам. Таким образом, "кризис демократического государства заключается в том, что последовательно осуществляемая демократия неизбежно превращается в анархию, этот спелый плод индивидуализма" [7, с. 188].

Усматривая в кризисе либерально-демократических идеалов симптомы общего тупикового состояния европейской культуры, Карсавин видел спасение в идеократическом государстве, условием же идеократии является демотическая власть - "нормальное и по возможности непрерывное взаимообщение правительства, правящего слоя и широких масс населения..." [6, с. 199]. Знак перехода к этому новому типу общества он видел в коммунистических и фашистских режимах. "Только через современно титаническую власть захватившей все в свои руки партии" [6, с. 197], по мнению Карсавина, возможен переход от "промежуточной" демократии к новым формам государственности.

К карсавинским рецептам можно, конечно, относиться по-разно- му, но, бесспорно, что все его работы написаны с хорошим теоретическим вкусом и опираются на нетрадиционное прочтение исторического материала. Если политические интуиции Карсавина и были неточны, то его тексты при всей их полемической резкости и политической направленности содержат очень точное изображение явлений. Он прав, указывая на недостатки демократии межвоенного периода, на неизбежность новых потрясений. Но взамен Карсавин может предложить лишь внешне привлекательную идею тьермондистского пути и органической государственности со служением "идее-правительнице".

Литература

1.Карсавин Л.П. Восток, Запад и русская идея // Сочинения. - М.: Раритет, 1993. -Ñ.157-216.

2.Карсавин Л.П. Феноменология революции // Русский идеал евразийства. Восток в русской мысли. - М.: Беловодье, 1997. - С. 141-201.

296

3.Карсавин Л.П. Европа и Россия // Логос. Кн. 2. - СПб., 1992. - Ñ.140-159.

4.Карсавин Л.П. Вера христова в русском православии // Вестник РХД. - Париж, 1996.-¹1 (173).-Ñ.71-89.

5.Карсавин Л.П. Философия истории. - СПб.: Алетейя, 1993.

6.Карсавин Л.П. Основы политики // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. - М., 1993. - С. 173-216.

7.Карсавин Л.П. Государство и кризис демократии // Новый мир.

-1991. - ¹1. -Ñ.183-195.

ÓÄÊ 159.9

РЕКЛАМА КАК ВИД КОММУНИКАЦИИ

Т.Б.Лисенкова

Научн. руководитель: А.П.Лимаренко, доцент (Белорусский государственный университет)

С развитием в ХХ веке научно-технической революции наблюдается новое отношение к информации и коммуникации. В связи с этим большой интерес вызывает такой вид коммуникации, как реклама, ее методы воздействия на индивидов и на общество в целом.

"Реклама - неперсонифицированная передача информации, обычно оплачиваемая и обычно имеющая характер убеждения, о продукции, услугах или идеях посредством различных носителей" [1].

Существует множество классификаций рекламы, которые можно обобщить в следующей схеме:

Обычно в рекламе используют информационный, эмоциональный и суггестивный методы одновременно, так как каждый в отдельности не может быть эффективным.

297

Реклама действует по следующему принципу, подсказанному психологами: пропагандировать у населения чувство недовольства тем, что у него есть, побуждать к новым покупкам на подсознательном уровне. Все, что реклама пытается представить потребителю, есть продажа 8 глубинных факторов, в которых он испытывает потребность:

1)чувство уверенности,

2)над¸жность,

3)самоудовлетворение,

4)творчество,

5)объекты любви,

6)ñèëà,

7)семейные традиции,

8)бессмертие [1].

Реклама может рассматриваться как продукт социокультурного порядка, часть современного фольклора, движущий и деятельный элемент современной культуры. Содержание рекламы можно анализировать и как частичное отражение общества, которое созда¸т е¸ как источник возможного влияния на стереотипы и образы, характерные людям.

Эффективность рекламы в значительной степени состоит в том, что она нацелена на большую и разностороннюю аудиторию одновременно и обходится дешевле заинтересованным лицам, чем личные контакты со всеми предполагаемыми потребителями [1,4].

Необходим анализ СМИ как важнейшего средства распространения рекламы. Определяющим фактором рекламной стратегии является характер самих информационных средств, часто приходится совмещать различные СМИ для достижения наибольшей эффективности. С помощью современных средств массовой информации и коммуникации реклама сыграла решающую роль в формировании идеологии коммуникации, что обеспечивается, прежде всего, распространением социальной, политической рекламы. Эффективность рекламной коммуникации состоит в способности облекать какую-либо идею (об уникальности нового товара, политической, социальной программы и т.д.) в красивую, приемлемую для аудитории форму, что приводит к достижению поставленных целей.

Как пример воздействия рекламы на идеологию коммуникации можно рассматривать возникновение такого феномена, как Public Relations, ставшего впоследствии самостоятельным институтом.

Данное понятие, не имея точного перевода на русский язык, чаще всего используется в контексте связей с общественностью, изучением общественного мнения [2,6]. PR-исследования предусматривают программы по поддержанию наиболее благоприятных позиций, спо-

298

собствуют разрешению существующих проблем, предупреждают возможные проблемы до того, как они становятся ещ¸ серь¸знее, способствуют росту эффективности коммуникации, изучая общественное мнение и ожидания [2,6,].

Âнастоящее время ведутся споры, нужна ли реклама, рассматриваются ее экономический, социальный, коммуникативный аспекты. Однако такая постановка проблемы непродуктивна, поскольку реклама - реальность, которую невозможно исключить. Проблема состоит

âтом, чтобы минимизировать негативные последствия действия рекламы, поддерживать рекламные институты в рамках определенных норм, осуществлять общественный контроль, не ущемляя ни интересы потребителя, ни интересы производителя рекламы.

Âзаключение надо отметить, что влияние рекламы на развитие экономических, политических, социальных, духовных процессов в социуме уже не подвергается сомнению, а значит необходимо изучение рекламы с целью выявления новых средств повышения ее качества и эффективности.

Литература

1.Современная реклама / Пер. с англ. - Тольятти, 1995.

2.George E. Belch, Michael A. Belch, "Introduction to Advertising and Promotion. An Integrated Marketing Communication Perspective". - San Diego State University, 1995.

3.Сэндидж, Фрайбургер,Ротцолл Реклама:теорияипрактика.-М.,1989.

4.СоколовИ.Технологияпопулярности, илиПабликРилейшнз.- Мн.,1998.

5.Блэк Сэм. Введение в Паблик Рилейшнз. - Ростов-на-Дону, 1998.

6.Фiлiп Брэтон, Сэрж Пру. Выбух камунiкацыi. - Мн., 1995.

ÓÄÊ 1+141.82

ПРОБЛЕМЫ ТИПОЛОГИИ КУЛЬТУРЫ В НАСЛЕДИИ Н.А.БЕРДŸЕВА

Д.Р.Лазарь

Научн. руководитель: У.Д.Розенфельд, д-р философ. наук, проф. (Гродненский государственный университет имени Янки Купалы)

В литературно-философском наследии Н.А. Бердяева важное место занимают проблемы культуры. Мыслитель выделяет разные типы культур, критериями различия которых служат духовное содержание и национальные особенности.

299

Как отмечается в современной литературе, из воспринятого от европейской философии противопоставляется культуры цивилизации как бездуховной, прагматизированной реальности в религиозной метафизике выстраивается две культуры - “объективная”, признаками которой являются раздробленность, отвлеченность, поверхностность.

Такой подход вполне приемлем для анализа типологии культуры Н.А.Бердяева, у которого эти типы культуры получают названия романтической и классической.

Первый тип культуры складывается на основе безусловного начала, веры и культа. Классический его образец - средневековье; в будущем этот тип культуры проецируется Бердяевым как “новое средневековье”.

Античность рассматривается как время соприкосновения двух типов культуры: первого - ранняя античность, то есть период архаики, и второго - поздняя античность, то есть время эллинизма.

Горизонт метафизического в рационализме Нового времени, счи- тал Бердяев, затмевается антропологическим срезом видения, где основанием бытия становится следствие распада норм бытия, затмения принципов функционирования культуры отдельными историческими видами ее осуществления.

Предпочтение Бердяев отдает средневековью, ставившему непременным условием адекватность любой формы культуры “первоакту сущего”, реализуемого в культе.

Таким образом, исторический ракурс присутствовал в концепции культуры Бердяева для подтверждения ее главного положения о надисторичности и надсоциальности духовных первосущностей, гарантирующих возможность всечеловеческого единства в мире культуры.

Бердяев полагал, что есть только один исторический путь к достижению высшей всечеловечности, к единству человечества - путь национального роста и развития, национального творчества. Это мнение пересекается с позицией Гегеля, по которой движение всемирной истории осуществляется силами отдельных народов, утверждающих в своей духовной культуре (в принципе и идее) различные стороны или моменты мирового духа и абсолютной идеи. Все человечество, утверждает Бердяев, не существует само по себе, оно раскрывается лишь в образах отдельных национальностей, рас. При этом национальность, культура народа мыслится не как “механическая бесформенная масса”, но как целостный духовный “организм”. Политический аспект культурно-исторической жизни народов раскрывается Бердяевым не как “механическая бесформенная масса”, но как целостный духовный “организм”. Политический аспект культурно-исторической жизни народов раскрывается Бердяевым формулой “один - многие - все”, в которой гегелевская деспотия, республика и монархия заменены самодержавным, либеральным и социалистическим государствами.

300