uchebniki_ofitserova / разная литература / Быстрова_Государство и экономика

(Базаров, Сокольников, Кржижановский, Преображенский, Межлаук, Конд

ратьев и др. ). Многие из них были уничтожены в конце 30-х гг. Аналогичные;

процессы шли и на местах (погоня за «вредителями» на производстве,

натравливание рабочих на «спецов»).

На смену мыслящим профессионалам приходили безликие исполнители,

охотно выполнявшие волю партийного руководства. Ряды «красных директоров»

формировались путем выдвижения на руководящие посты рабочих-активистов,

преуспевших в погоне за «врагами» и «вредителями». Государственной системе,

которая управляла обществом безликих винтиков согласно спущенным сверху

планам не была нужна творческая мысль и деятельность. Некомпетентность,

неграмотность руководства стала неотъемлемой чертой тоталитарного режима.

Так называемый «Великий перелом» сопровождался окончательной

ликвидацией нэповских начал в экономике (разгром частного предпринима-

тельства, частной торговли и промышленности, всеобъемлющее расширение

государственного сектора и реорганизация системы управления государствен-

ным хозяйством на жестких административных началах, насильственная кол-

лективизация и подчинение сельского хозяйства плановому диктату и т. д. ). И

хотя постоянные экономические «прорывы» в плановом хозяйстве не позволили

осуществить полный переход к «безденежной экономике», к началу

32

30-х гг. в целом сложилась всеобъемлющая система административно-

планового управления экономикой, которая опиралась на тотальную

государственную собственность и в значительной степени на внеэкономические

методы принуждения к труду.

* * *

Итак, экономический «плюрализм» эпохи нэпа открыл дорогу «плюрализму»

общественной мысли. Как в политическом руководстве, так и среди хозяй-

ственников сторонники жесткого курса на уравнительность, огосударствление

экономики и свертывание рыночных начал, пробужденных нэпом, объективно

опирались на интересы и требования пролетарских слоев города и деревни,

недовольных социальным расслоением, оживлением «буржуазных» элементов, и

считавших нэп «отступлением» от завоеваний революции.

Мыслящие экономисты и политики (по происхождению в основном

интеллигенты) — сторонники продолжения и развития нэповских начал

объективно отражали интересы зажиточных, экономически здоровых элементов

крестьянства, зарождавшегося «среднего класса», частного предпринимателя и

вместе с тем линию на развитие по объективным экономическим законам. Однако,

на наш взгляд, нельзя примитивно сводить взгляды и деятельность

«оппозиционной» интеллигенции только к прямому выражению интересов этих

общественных слоев и тенденций. В данном случае имела место и определенная

самостоятельность мысли научной интеллигенции, основанная на высоком

профессионализме, на научном объективном анализе действительности.

Что касается борьбы внутри правящей партии, то она определялась сложным

переплетением политических и экономических интересов на фоне жесточайшей

борьбы за власть. В этих условиях партийное руководство несколько раз

сбивалось с курса, соскальзывало с жестких позиций централизованного

управления экономикой, причем политическое маневрирование сочеталось с

отступлением перед экономической необходимостью.

Здесь уместно сказать несколько слов о соотношении экономики и политики

в 20-е гг. В целом можно отметить примат политических интересов над

экономической целесообразностью, что явилось имманентной чертой боль-

шевизма. С одной стороны, хозяйственная деятельность правящего аппарата

диктовалась политическими интересами. С другой стороны, решение эко-

номических проблем, судьба нэпа, упирались опять-таки в политическую

проблему — вопрос о власти.

Вместе с тем можно выделить и следующую закономерность: в периоды

стихийных экономических кризисов значение экономического фактора резко

повышалось (давление на власть), в более «спокойные» отрезки времени примат

политики восстанавливался.

Оценивая итоги нэпа в целом, необходимо подчеркнуть, что «допущение»

рыночных механизмов позволило экономике развиваться, а режиму — выжить I и

укрепиться.

Оценивая экономические дискуссии этого периода, необходимо отметить, что

многие российские советские экономисты впали в своего рода эйфорию, преу-

величивая роль государства в экономике и возможности нэпа как реальной

политики в условиях коммунистической диктатуры. Экономисты-эмигранты, на-

против, подчеркивая обреченность нэпа, преуменьшали политическую силу

режима, считая, что он рухнет сам собой под давлением экономической

необходимости. История и на этот раз явила свою непредсказуемость: в условиях

нэпа режим сумел укрепить свои социальные основы, политический

репрессивный аппарат и перешел в наступление, уничтожив остатки нэпа. Выход

из тупика, в который была загнана Россия в результате подчинения объективных

экономических законов политическим приоритетам, видится лишь на пути

возвращения к естественным формам развития мировой экономики.

2 Отечественная история, № 3 33

Примечания

1 Jasny N. Soviet Industrialization. 1928—1952. Chicago, 1951; Zalesky E. Planning for

Economic Growth in the Soviet Union. 1918—1932. Chapel Hill, N. C., 1971; Carr E. H., Davies R.

W. Foundations of a Planned Economy. 1926—1929. V. 1. L., 1978; Hutchings R. Soviet Economic

Development. N. Y., 1982 etc. 2 Jasnу N. Soviet Economists of the Twenties. Names to be Remembered. Cambridge Univ.

Press, 1972: Erlich A. The Soviet Industrialization Debate. 1924—1928. Harvard Univ. Press, 1960. 3 См. работы Г. Попова, О. Лациса, Ю. Голанда, Л. Пияшевой. 4 Каким быть плану: дискуссии 20-х годов: Статьи и современный комментарий. Л., 1989;

Пути развития: дискуссии 20-х годов. Л., 1990; Кондратьев Н. Д. Проблемы экономической

динамики. М., 1989; Нэп: взгляд со стороны. М., 1991 и др. 5 По этим вопросам в печати и дискуссиях выступали В. П. Данилов, В. П. Дмитренко, В.

С. Лельчук, Ю. А. Поляков, Н. С. Симонов и др. 6 Социалистический вестник. 1926. № 21. 7 См.: РГАЭ, ф. 3429, Оп. 1, д. 2541. 8 Социалистический вестник. 1921. № 6. 9 См. там же. 1921. № 2, 4, 19, 20; 1922. № 1, 5, 10, 12, 15—20; 1923. № 2—9, 14, 16, 19;

1924. № 1. 5, 6, 16, 19, 22—23; 1925. № 4, 5, 7—8, 11—16. 10 Там же. 1925. № 10. 11 Там же. 1924. № 2. 12 См.: Законодательство о промышленности, торговле, труде и транспорте: Сб. док. М.,

1923. С. 207-209, 222-223, 224-231. 13 XII съезд РКП(б): Стеногр. отчет, М., 1968. С. 325. 14 Самохвалов Ф. В. Советы народного хозяйства в 1917—1932 гг. М., 1964. С. 136. 15 РГАЭ, Ф. 3429, оп. 1, д. 5076, л. 251 об. 16 XII съезд РКП(б)... С. 336—337. 17 РГАЭ, ф. 4372, оп. 1, д. 182, л. 157—157 об. 18 Там же, д. 202, л. 171 — 171 об. 19 Там же, д. 191, л. 221—226. 20 XIV съезд ВКП(б): Стеногр. отчет. М., 1926. С. 2—3. 21 Там же. С. 326—327. 22 Сталин И. В. Соч. Т. 7. М., 1950. С. 299. 23 Каким быть плану... С. 98—103, 117—125, 127—128, 130—134. 24 Там же. С. 178—183. 25 Там же. С. 209. 26 Социалистический вестник. 1926. № 10, 21; 1927. № 2—3. 27 Подробнее см.: Тюрина Е. А. План развития сельского и лесного хозяйства Наркомзема

РСФСР на 1923/24—1927/28 гг. и реальная действительность: Доклад на международной

научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Н. Д. Кондратьева. М., 1992. 28 РГАЭ, ф. 4372, оп. 1, д. 291, л. 20. 29 Сталин И. В. Соч. Т. 10. С. 299. 30 XV съезд ВКП(б). Стеногр. отчет. Ч. И. М., 1961. С. 888. 31 РГАЭ, ф. 7733, оп. 6, д. 31, л. 197—200; д. 34, л. 146—147. 32 Там же, ф. 4372, оп. 26, д. 39, л. 86. 33 Подробнее см.: РГАЭ, ф. 4372, оп. 25, д. 14, л. 10—20; оп. 26, д. 31, л. 223—336; оп 27,

д. 18, л. 17—44, 259—260; д. 39, л. 85—88; д. 49, л. 128—138; д. 60 б, л. 6—14, 39—49, 82—84

и др. 34Сталин И. В. Соч. Т. 12. С. 123.

34