Источники безработицы в годы нэПа
Переход к «государственному капитализму» НЭПа, передача мелких и средних предприятий частникам, опирающимся на хозрасчетную основу и стремившимся к удешевлению себестоимости продукции, вызвали необходимость рационального использования рабочей силы. В научной литературе безработица с массовым высвобождением избыточного труда сразу стала в ряд ключевых проблем [4, 6-9]. К началу января 1922 года всего безработных по Республике, согласно данным НКТ, уже насчитывалось свыше 100 тысяч человек [4, с.35]. А к маю 1924 года официально зарегистрировано уже 1424 тысячи безработных [9, с.12]. Таким образом, за два с половиной года, по официальным данным, безработица выросла примерно в 11 раз.
Источники безработицы не разрухи, войны, а безработицы восстановления, мирной жизни были качественно иными. При военном коммунизме сам рынок труда был неорганизованным и экономически распыленным, вследствие мелкобуржуазного уклада хозяйства России. К 20-м годам рынок труда уже охвачен сетью Органов распределения, но был еще распылен. И на первых этапах основным источником безработицы явился (1) массовый отток рабочей силы из деревень - возврат фабрично-заводских рабочих - в связи с ростом производства, увеличением реальной заработной платы и улучшением условий жизни в городе. Рост притока, по оценке Гиндина, обгонял рост промышленности в 2 раза [8, с.38].
Прогнозирование рынка труда сильно осложнялось тем, что в годы «военного коммунизма» на предприятиях не велся учет использования рабочей силы. Следовательно, другим источником безработицы явилось (2) массовое высвобождение поглощенных хозорганами избыточных малоквалифицированных работников, нанятых при трудмобилизациях. Оно не успело отразиться тогда же на состоянии рынка. Капитализм возрождался медленно: процент недоиспользования рабочего времени продолжал расти и, по вычислению А. Аникста, достиг пика в середине 1922 г. - 59% [7, с.11]. Однако уже в конце 1922 года увольнения сыграют решающую роль.
Другими источниками безработицы стали: (3) сокращение штатов госучреждений (в результате, по разным данным, к 1922 году 33% общего числа безработных составили совслужащие, охваченные структурной безработицей), (4) демобилизация Красной Армии; (5) вступление на рынок подростков и лиц, ранее не работавших по найму, - большей частью женщин и разорившихся мелких собственников, не пригодных к физическому труду.
В итоге, в начале НЭПа из 150 тысяч зарегистрированных как безработные чернорабочих - 30 тыс., а также 33 тыс. индустриальных профессий, 37,2 тыс. - интеллигентного труда* [8, с.12]. Трудоустройство последних было осложнено дальнейшим сокращением штатов совслужащих. Но в отличие от безработицы 1917-18 гг., по оценке П. Заводовского, из всего числа зарегистрированных 80% падает на безработных, а 20% - на ищущих труда, т.е. имеющих занятие или заработок [5, с.12]. Кроме того, по разным источникам мы наблюдаем и рост спроса на труд, что свидетельствовало об оживлении в отдельных отраслях. (Хотя феномен роста спроса на труд вместе с ростом безработицы в 20-х можно объяснить и все той же нехваткой квалифицированной рабочей силы). Наметились тенденции увеличения спроса на индустриальный и уменьшения на интеллигентный труд, который имеет все меньше надежд, а также неблагоприятна конъюнктура рынка труда женщин, подростков и некоторых промышленных групп. Налицо черта нового времени - сегментация рынка труда, источники которой оформились уже в начале НЭПа.
Таким образом, с одной стороны, безработица как следствие восстановления народного хозяйства не могла уже быть разрешена военно-принудительными методами. Она требовала мер экономического порядка. С другой стороны, очень пестрый состав ищущих труда и источников их пополнения, большая доля структурной безработицы требовали социальных мер. Перед органами НКТ возникла дилемма о методе снабжения хозяйства рабочей силой, которая разрешилась в пользу государственного монополизированного трудового посредничества.