Сочетание материальных и нематериальных стимулов к труду (Из жизни Трехгорки)
Как было отмечено выше, в начале 1920-х гг. основным стимулом к труду являлся материальный стимул, т.е. заработная плата (в различных формах), точнее, ее дифференциация, определявшаяся в основном квалификацией рабочих и производительностью их труда. Один из ориентиров государственной политики был направлен в это время на повышение уровня жизни рабочих, это особенно было заметно в первые годы нэпа, когда заработная плата в промышленности росла заметно быстрее, чем производительность труда. Так, проведенный нами анализ архивных материалов фабрики «Трехгорная мануфактура» показывает, что еще в начале 1920-х гг. руководство предприятия видело свою основную задачу в обеспечении работающих дополнительным продовольственным пайком, «при котором явится полная возможность поддержания и нормы выработки, и дисциплины среди работающих»22. Директор Трехгорки А.Чистяков в докладной записке о состоянии фабрики и возможности пуска производства после вынужденного простоя (17 месяцев) указывал, что «правильное обеспечение и премирование натурой за труд будут лучшими стимулами работоспособности работающих»23. Как писал в те годы Ф.Ревзин24, если при натуральном обмене «наделить рабочих покупательной способностью» можно только предоставив им продукты промышленности (натуральное премирование продуктами собственного производства), то при товарно-рыночных отношениях с восстановлением денежного обращения это можно было сделать, лишь наделив их денежными знаками, т.е. установив заработную плату в денежной форме. Расчет заработной платы велся в деньгах, деньгами ее рабочий и получал. Но исчислялась заработная плата не в деньгах, а по набору продуктов, т.е. в натуральной форме. И тот товарный рубль, по которому исчислялась зарплата, был не чем иным, как заранее определенный в норме и количестве набор продуктов в зависимости от квалификации и от производительности труда (паек). Интересную иллюстрацию в этой связи дают архивные материалы Трехгорной мануфактуры.
Осенью 1921 г., когда промышленность еще находилась на «коллективном снабжении», руководство фабрики в соответствии с новой 17-ти разрядной тарифной сеткой произвело подсчет как денежных, так и продуктовых пайков в соответствии с кадровым составом рабочих и служащих. Размер паев был установлен следующий: 1 денежный пай равен 3000 руб., 1 продовольственный пай – 7/8 фунта муки. По этим пайкам устанавливались тарифные сетки для оплаты труда.
Подсчет заработков рабочих по сдельным расценкам дал максимальные заработки продовольствием в 1 пуд 20 фунтов муки. Как было отмечено в данном отчете, «введение коллективного снабжения рабочих и служащих имеет определенное отражение на отношении рабочих к производству. Выработка повышалась»25. Заводоуправление из полагающегося ему 10%-ного фонда продуктового назначения производило «выдачу примерным рабочим, коих выработка превысила на 150% их норму; таковых из общего штата имеется по разным отделам 360 человек, выдача таким рабочим сверх их пайка выражается в 30 фунтах муки и других продуктов пропорционально»26. Эти меры, предпринятые руководством фабрики, служили в то время решению главной задачи — удовлетворению насущной потребности рабочего, что в свою очередь выражалось в повышении производительности труда, уменьшении прогулов. «Желание выработать больше, в связи с заинтересованностью продовольствия, очень велико: имеются, например, такие выработки как работа ткачей вырабатывавших некоторые ткани по 34 аршин на 8 час. смену»27. В протоколе заседания правления объединения Пресненских Хлопчато-бумажных фабрик совместно с заведующими отделами и директорами фабрик в марте 1922 г. отмечалось: «В виду необходимости покрыть часть заработка рабочих продуктами производства постановлено производить отпуск готовых изделий рабочим и служащим до 10 аршин в месяц, за который выдается заработок»28. В октябре 1922 г. в протоколе заседания находим указание на пересмотр тарифных ставок ежемесячно не позднее 10 числа каждого месяца. А на октябрь месяц Правление Треста гарантирует всем рабочим и служащим следующий паек: 60 фунтов муки, 10 фунтов крупы, 10 фунтов сельдей, 1 фунт мыла, 2 фунта растительного масла, 2 фунта сахарного песку, 2 фунта соли, вычитая из него 600 руб.29Тарифная ставка рабочего была установлена в размере 2640 руб. с соответствующими повышениями для других разрядов. В декабре 1922 г. после пересмотра тарифного соглашения на правлении было решено: «зарплату 1 разряда считать 7500 руб., для остальных разрядов оклады определяются по коэффициентному соотношению 1:9 17-разрядной сетки»30; выдавался также гарантированный паек в прежнем размере с вычетом за него по следующей схеме: с рабочих 1–2 разряда — 3000 руб., 3–10 разряда — 4000 руб., 11–12 разряда — 5000 руб. А также указывалось, что работающим в 13 разряде и выше паек выдается по их желанию, но по ценам Статбюро на 15-е число31.
Постепенно, к середине 1920-х гг., после проведения финансовой реформы заработная плата приобретает денежную форму. Но вопросы улучшения материального состояния рабочих по-прежнему остаются в центре внимания руководителей предприятий. Так, директор фабрики «Трехгорная мануфактура» А.Чистяков в своем докладе на очередном общем собрании коллектива в октябре 1925 г. указывал «на два самых важных момента рабочего благополучия — на зарплату и жилищный вопрос»32.
В России жилищные условия большинства рабочих-текстильщиков традиционно были плохими. В 1920-х гг. они не могли сколько-нибудь существенно улучшиться, так как рабочая сила промышленных предприятий в значительной мере пополнилась за счет пришедших из деревень крестьян. Заводоуправления должны были заниматься жилищным вопросом, в основном — размещением вновь пришедших на предприятия рабочих. Это, конечно, не значит, что не улучшалось старое жилье. В данном контексте интересны факты, относящиеся к началу 20-х гг., характеризующие отношение руководства Трехгорки к этому вопросу. «В жилищном положении работающих приходится рассматривать две стороны: одна — размещенные в казармах и домах фабрики проживают более благополучно. Усилиями Заводоуправления все жилые фабричные помещения поддерживались как и в топливном отношении, так и в санитарном на известной высоте, что дало возможность избежать вспышек эпидемических заболеваний. Другая сторона — это живущие на частных квартирах. Живущие на частных квартирах подвержены всем тем невзгодам, которые обрушивались на обывателей в топливном отношении. В настоящее время делается попытка разместить всех работающих в домах, принадлежащих фабрике; для этой цели реквизированы три дома в районе фабрики с количеством квартир, приблизительно до 50-ти. Ввиду того, что топлива было все время недостаточно, 1-го ноября 1921 г. перестала функционировать фабричная баня и необходимость обмывать рабочее население заставила просить разрешение пользоваться некоторые дни месяца банями, находящимися в ведении Краснопресненского Районного Совета»33. Жилищный вопрос за 8 лет советской власти так и не был решен. Жилая площадь осталась прежней, что в прошлом году, — указывал А.Чистяков в 1925 г. — т.е. 18 кв. аршин (8 кв. аршин в 1913 г.)34. К жилищной проблеме руководство фабрики возвращалось на протяжении всего рассматриваемого периода, так как жилищный вопрос, как и в дореволюционное время, являлся важным фактором привлечения квалифицированной рабочей силы на производство и играл решающую роль в мотивации труда рабочих. «Хотя мы и строим дома, но рост рабочих перегоняет» — отмечали рабочие на конференции Трехгорки в июне 1926 г.35Не имея достаточных материальных средств для решения жилищного вопроса, некоторые заводоуправления пытались наладить деятельность жилищно-кооперативных организаций. Но из-за нехватки денег («банк ссуду урезал») «жилищная кооперация по-видимому в этот год дом не построит», говорилось в отчете Фабкома Трехгорки в 1926 г.36Рабочим, проживающим на квартирах предприятия, они предоставлялись бесплатно. Рабочие, проживающие на наемных квартирах в городах, получали от предприятия дотацию 25% со ставки 6 разряда, а проживающие в провинции как на наемных квартирах, так и своих домах, получали от предприятия 15% со ставки 6 разряда37. Следует сказать, что к середине 1920-х гг. жилой фонд фабрики состоял из 89 жилых зданий, разбросанных на большой территории, и имел следующую структуру: 13 спален, 41 квартиры рабочих, 20 коммунальных домов, 13 нежилых построек (сушилки, погреба, ледники, сараи, склады и др.). Жилая площадь выражалась в цифрах: полезной площади — 45011 кв.м, общей — 68407 кв.м. Общая численность рабочих и служащих (среднегодовая) насчитывала 8242 чел., из них работающих — 3982 чел., неработающих — 4260 чел. Простой расчет показывает, что полезная площадь на одного проживающего составляла 5,46 кв.м. (что сравнимо с обеспеченностью жильем дореволюционных рабочих-текстильщиков).
* * *
Уже в первой половине 20-х гг. появляются новые формы стимулирования труда. Входят в практику производственные совещания и производственная пропаганда, ударные бригады, производственные переклички, конкурсы и смотры, распространение рационализаторства и изобретательства и, конечно, социалистическое соревнование, ставшее фактом в 1926–1928 гг.
В 1923 г. на текстильных предприятиях появились так называемые производственные совещания – новая форма привлечения рабочих к активному участию в производстве, целью которой было добиться «не только повышения производительности труда, но и воспитать из каждого рабочего сознательного, квалифицированного участника производственной жизни предприятия, привлечь рабочего к строительству социалистической промышленности и руководству ею»38. В Сборнике приказов и циркуляров по Высшему Совету Народного Хозяйства СССР и РСФСР находим циркуляр №23 от 2 марта 1925 г., в котором говорилось о том, что «производственные совещания имеют уже годовую практику, но еще не все организации... усвоили в одинаковой мере сущность производственных совещаний и наиболее правильную систему их проведения»39. В документе определялась разница между производственными совещаниями, проводимыми профсоюзными органами, и работой производственно-технических комиссий при хозорганах. «Работа последних не носит массового характера и является текущей работой администрации»40. В документе определялась цель производственных совещаний, состоящая в разрешении вопросов, непосредственно связанных с работой на предприятии, «дабы наилучшим образом мог быть использован опыт рабочих для улучшения хода и постановки производства, улучшения методов и удешевления самого производства, поднятия производительности и пр.»41В мае того же 1925 г. выходит постановление ЦК ВКП(б) «О работе производственных совещаний и производственных конференций». В нем вновь ставилась задача привлечения рабочих к активному участию в работе по повышению производительности и улучшению состояния производства42. Производственные совещания нередко позволяли преодолеть «трения» между различными звеньями производства. Так, в протоколе делегатского собрания Трехгорной мануфактуры от 30 января 1925 г. зафиксировано выступление рабочего Куклева, который отметил, что «совещания являются первым шагом сближения рабочих с техперсоналом, дабы совместной работой усилить нашу производительность»43.
Новым направлением стимулирования творческого труда в промышленности стало рабочее изобретательство. Так, в циркуляре №34 от 11 апреля 1925 г. говорилось, что «работая над совершенствованием труда ... рабочий дает своему государству, своему классу возможность повысить производительность труда, сберечь тяжелый труд, улучшить положение трудящихся. Это сознание создаст сильный стимул к творческой изобретательской работе рабочих и техников»44. 14 апреля 1925 г. вышел циркуляр о рационализации предприятий текстильной промышленности, отмечающий определенные мероприятия в области рационализации оборудования, технологического процесса, использования рабочей силы. В августе 1925 г. ВСНХ СССР издает циркуляр №79 «О мерах поощрения рабочего изобретательства на фабриках и заводах»45, в котором к мерам материального поощрения относили денежное вознаграждение, а среди мер нематериального поощрения выделяли следующие:
выдача специального удостоверения; публикация в приказе об изобретении или предложении;
за изобретения, имеющие ценность не только для предприятия, но и для отрасли награждали званием героев труда или орденом трудового знамени;
оказывали содействие изобретателям в поступлении на рабфаки и Вузы для дальнейшего научно-технического совершенствования;
содействовали возможности работать во внеурочное время в мастерских заводов;
выдвигали по линии служебных должностей на заводах;
осуществляли осведомление заинтересованных хозяйственных, рабочих и технических кругов о результатах изобретательской деятельности на фабриках и заводах, с указанием мер поощрения, с опубликованием в печати кратких описаний изобретений с приложением рисунков, чертежей и экономических расчетов, а также с указанием имени автора.
Изменившаяся политическая и экономическая ситуация требовала других форм и приемов привлечения людей к труду; на первый план выдвигалось не принуждение (как в годы «военного коммунизма»), а воспитание нового отношения к труду. Изменялся и взгляд руководителей советского государства на эту проблему. А.А.Ильюхов в своей монографии46цитирует В.И.Ленина, который еще в 1920 г., составляя план выступления на VIII Всероссийском съезде Советов, писал: «Трудовой фронт трудный. Ergo: через убеждение к принуждению. Больше убеждения».
Повышение производительности труда становится одной из важнейших задач в конце восстановительного периода. В текстильной промышленности в этой время поощряется переход на работу на 3-х станках и 3-х сторонках и 2-х ровничных машинах. Правда, этот переход зачастую вызывал сопротивление со стороны рабочих вследствие нарушения принципа добровольности.
К 1927 г. на текстильных предприятиях развертывается борьба за встречные планы. С середины января 1928 г. начинается переход на 7-ми часовой рабочий день. В 1928 г. зарождаются новые формы борьбы за повышение производительности труда в текстильной отрасли – это возникновение ударных бригад, а также организация перекличек-соревнований.
Таким образом, к концу нэпа наряду с материальными стимулами к труду все большее значение приобретают и нематериальные, которым в годы первых пятилеток уделяется растущее внимание. К началу 30-х гг. система мотивации труда в советской промышленности претерпевает существенные изменения. Начиналась другая эпоха, которой суждено было показать необычное сочетание элементов принуждения, побуждения и вознаграждения в системе мотивации труда рабочих.
1 Об этом можно судить и из целого ряда публикаций 20-х гг., принадлежащих специалистам в области регулирования трудовых отношений в годы нэпа. Свидетельством ведущей роли материальных стимулов в работе текстильщиков в годы нэпа являются и данные о структуре их стачек: например, в 1924 г. из 3553 рабочих-текстильщиков, принимавших участие в стачках, 3436 бастовали «на почве зарплаты»; в 1928 г. — соответственно, 12963 из 17752, и т.д. См.: Кирьянов Ю.И., Русакова М.Ю. Материалы фонда ЦК Профсоюза рабочих легкой промышленности ГАРФ о трудовых конфликтах в 1918–1929 гг. // Трудовые конфликты в Советской России 1918–1929 гг. М., 1998. С.127.
2 КПСС в резолюциях решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986). Т.3. 1922–1925. Изд. 9-е, доп. и испр. М., 1983. С.73.
3 КПСС в резолюциях... Т.3. С.419.
4 Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР. Советский период. Изд. 2-е, испр. и доп. Учебное пособие. М., 1976. С.204.
5 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. В 5-ти тт. 1917–1967 гг. Сборник документов за 50 лет. Т.1. 1917–1928 гг. М., 1967. С.5.
6 КПСС в резолюциях... Т.2. С.61.
7 Там же. С.601.
8 КПСС в резолюциях... Т.3. С.336.
9 Мау В. Реформы и догмы. 1914–1929. М., 1993. С.154.
10 Вся печать подхватывает весной 1926 г. этот лозунг. Начинается активная пропагандистская кампания.
11 КПСС в резолюциях... Т.4. С.21–22.
12 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.6. Д.10. Л.19.
13 Там же. Л.20.
14 Там же.
15 Там же. Л.21 об.
16 Профсоюзы СССР. Документы и материалы. Профсоюзы в период построения социализма в СССР. 1917–1937. М., 1963. Т.2. С.280.
17 Там же. С.281.
18 Там же. С.281.
19 Там же. С.295.
20 Там же. С.393.
21 Там же. С.420.
22 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.57. Л.4.
23 Там же.
24 Ревзин Ф. Эволюция форм заработной платы в Советской России. М., ВЦСПС, 1924. С.67.
25 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.72. Л.102.
26 Там же.
27 Там же. Л.103 об.
28 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.68. Л.8.
29 Там же. Л.25.
30 Там же. Л.33.
31 Там же.
32 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.106. Л. 3, 4.
33 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.58. Л.3 об.
34 Там же.
35 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.6. Д.10. Л.20.
36 Там же.
37 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.1. Д.84. Л.1.
38 Профсоюз текстильщиков. Краткий исторический очерк. М., 1963. С.90.
39 Сборник приказов и циркуляров по ВСНХ СССР и РСФСР. М., 1925. Сб. №11. С.46.
40 Там же.
41 Там же.
42 Профсоюз текстильщиков. С.91.
43 ЦМАМ. Ф. Р-425. Оп.6. Д.6. Л.3.
44 Сборник приказов №13, 1925. С.36.
45 Сборник приказов №13, 1925. С.34.
46 Ильюхов А.А. Политика Советской власти в сфере труда (1917–1922 гг.). Смоленск, 1998. С.17.