тимофеев м.ю.Naciosfera

То обстоятельство, что перечисленные теоретические направления выделяются по разным основаниям, обусловливает возможность их синтеза. Так, начиная с 1990-х в зарубежных исследованиях наблюдается сближение примордиализма и инструментализма, перенниализма и модернизма11, это затрудняет причисление многих современных авторов к какому-либо одному направлению. Однако непреодолимой преградой для представителей примордиализма и конструктивизма является различное понимание онтологического статуса наций. В то время как сторонники примордиалистских концепций, отвечая на вопросы «Что такое этничность?» и «Что такое нации?», указывают на не-

которые «пред-данные действующему социальному актору объ-

ективные реалии, конструктивизм решительно порывает с идеей объективной данности этничности и наций. Нации и этничность рассматриваются здесь как результат деятельности социальных акторов. Конструктивизм стремится описать эти сообщества как осуществляемый процесс деятельности, состоящий в интерпретации различий, формировании границ, изобретении традиций, воображении сообществ, конструировании интересов и т. д.»12.

Пол Гильберт в книге «Философия национализма», отвечая на вопрос «Что такое нация?», рассматривает семь вариантов ответа: 1) номиналистский («нация — любая группа людей, которая рассматривает себя как нация»), 2) натуралистический («нация — группа людей, обладающих природным сходством»), 3) волюнтаристский («нация — группа людей, связанных соглашением»), 4) территориальный («нация — группа людей, связанных с определенной территорией»), 5) лингвистический («нация — группа людей, которые разделяют общий язык»), 6) аксиологический («нация — группа людей, которые разделяют определенные ценности»), и 7) дестинаристский («нация — группа людей, которые имеют общую историю и общую судьбу»)13.

11См.: Смит Э. Указ. соч. С. 292—293.

12Здравомыслов А. Г., Цуциев А. А. Этничность и этническое насилие: противостояние теоретических парадигм. http://knowledge.isras. ru/sj/sj/sj3-03zdrav.htm; см. также: Bell D. A. The Cult of the Nation in France: Inventing Nationalism, 1680—1800. Cambridge (Mass.), 2001.

13Gilbert P. The Philosophy of Nationalism. Boulder (Colo.), 1998.

11

В современной отечественной науке легко обнаружить поляризацию позиций, красноречивым индикатором которой может служить полемика между В. А. Тишковым и его оппонентами14. Причиной острой и не всегда корректной дискуссии является то, что примордиализм в отечественной науке, в отличие от зарубежной, не может считаться, по образному выражению Роджерса Брубейкера, «дохлой лошадью, которую не имеет смысла пинать»15. Эссенциалистские определения феноменов нации и этноса появляются в отечественной литературе по сей день16. В рамках примордиалистской парадигмы работают многие этнологи, этнопсихологи и философы. Это обстоятельство настраивает на заочную полемику с представителями данного направления, т. к. конструктивистскую методологию сторонники примордиальной концепции рассматривают как «изощренные схоластические конструкции», оторванные от соответствующим образом понимаемой ими реальности17. С другой стороны, многие исследователи демонстрируют полный отказ от наследия советской школы этнографии18. Радикальную позицию красноречиво иллюстрируют высказывания В. А. Тишкова: «Я не употребляю термин “этнос”, потому что не знаю, что это такое»19 и

14См., напр.: Тишков В. А. Реквием по этносу. М., 2004.

15Brubaker R. Nationalism Reframed: Nationhood and the National Question in the New Europe. Cambridge, 1996. P. 15.

национальная общность: Новая этносоциологическая теория. М., 2001. Из зарубежной литературы следует назвать: Хюбнер К. Нация: От забвения к возрождению. М., 2001.

17См., напр.: Козлов В. Национализм и этнический нигилизм // Свободная мысль. 1996. № 6. С. 102; Семенов Ю. И. Социально-историче- ские организмы, этносы, нации // Этногр. обозрение. 1996. № 1.

18См., напр.: Конструирование этничности. Этнические общины Санкт-Петербурга / Под ред. В. Воронкова и И. Освальд. СПб., 1998; Тишков В. А. Этнология и политика. М., 2001; Он же. Реквием по этносу.

19Цит. по: Рыбаков С. Е. О методологии исследования этнических феноменов // Этногр. обозрение. 2000. № 5. С. 6.

12

«Нация — это слово, наполненное смутным, но привлекательным содержанием»20.

*** *** * *** ***

Во многом схожую ситуацию можно наблюдать в семиотике. Как иронично заметил Дэниел Чандлер, «единственное, в чем сходятся семиотики, говоря о сфере применения и методологии семиотики, — это то, что их наука занимается “изучением знаков”»21. Типология и классификация знаков, их структура и функции заметно отличаются у представителей различных семиотических школ. Кроме того, понятие «символ» широко используется в социокультурных исследованиях, не связанных с семиотикой. Это неизбежно потребует от нас уточнения понятийного аппарата.

Семиотику как учение о знаках впервые выделил Джон Локк в «Опыте о человеческом разуме» (1690). С помощью семиотики, по его мнению, можно рассмотреть природу знаков, которыми «ум пользуется для понимания вещей или для передачи своего знания другим»22. Формирование новой отрасли знания берет свое начало в трудах американского философа Чарльза Пирса (1839—1914) и швейцарского лингвиста Фердинанда деСоссюра (1857—1913), исследовавших природу знака и языка. Наука, изучающая все знаковые системы, получила у Пирса название «семиотика», а у де Соссюра «семиология». За сравнительно недолгое время «расцвета» семиотических исследований в ХХ столетии в «сферу интересов» семиотики попали, кроме лингвистики, теория информации, антропология и философия, культурология и социология. В нашу задачу не входит изложение всех деталей различных семиотических теорий, хотя нам и придется обратиться к некоторым терминологическим тонкостям.

20Тишков В. А. Забыть о нации: (Пост-националистическое понимание национализма) // Вопр. философии. 1998. № 10. С. 18.

21Chandler D. Semiotics for Beginners. http://www.aber.ac.uk/media/ Documents/S4B/sem11.html

22Локк Дж. Опыт о человеческом разуме // Локк Дж. Избр. филос. произведения. М., 1960. Т. 1. С. 402.

13

Последователь Пирса Чарльз Моррис подчеркивал, что семиотика изучает не какой-то особый род объектов, а обычные объекты в той и только в той мере, в которой они участвуют в семиозисе. Сам семиозис, или процесс, в котором нечто функ-

ционирует как знак, имеет следующие компоненты (факторы): 1) то, что выступает как знак, — знаковое средство, или знаконоситель, 2) то, к чему относится или на что указывает знак, — десигнат — и 3) воздействие, в силу которого соответствующая вещь становится для интерпретатора знаком — интерпретанта. Кроме того, в качестве четвертого компонента Моррис вводит интерпретатора. Он подчеркивает, что нечто есть знак только потому, что оно интерпретируется как знак чего-либо некоторым интерпретатором23. Предложенное Чарльзом Моррисом определение семиотики неоднократно пересматривалось, но при этом не потеряло своего значения до настоящего времени.

Законы семиотики с самого ее возникновения в виде отдельной науки распределялись по трем ее разделам, которым Моррис дал следующие названия: синтактика, изучающая отношения между знаками, семантика, изучающая отношения между знаками и обозначаемым предметом, и прагматика, изучающая отношения между знаком и человеком24.

Знаковые системы, таким образом, выполняют инструментальную функцию, и семиотику не интересует характер объектов, на которые указывают знаки, т. к. денотатом (референтом) знака может выступать не сама вещь, а ее восприятие или представление о ней, словом, ее отражение в сознании человека, ее сигнификат. Как подчеркивал Умберто Эко, «наличие или отсутствие референта, а также его реальность или нереальность несу-

щественны для изучения символа, которым пользуется то или иное общество, включая его в те или иные системы отношений. Семиологию не заботит, существуют ли на самом деле единороги или нет, этим вопросом занимаются зоология и история культуры, изучающая роль фантастических представлений, свойственных определенному обществу в определенное время, зато ей

23 Моррис Ч. У. Основания теории знаков // Семиотика: Антол. /

Сост. Ю. С. Степанов. М., 2001. 24 Там же.

14

важно понять, как в том или ином контексте ряд звуков, составляющих слово “единорог”, включаясь в систему лингвистических конвенций, обретает свойственное ему значение и какие образы рождает это слово в уме адресата сообщения, человека определенных культурных навыков, сложившихся в определенное время»25. В той же мере для семиолога не важно, каков онтологический статус этносов или наций. Принципиально лишь то, каким образом означивается, маркируется их существование. Что же касается знаково-символического пространства, то оно выступает необходимым условием для существования любых артефактов, и нации не являются исключением. Имя нации — это единственный знак, указывающий на ее существование.

*** *** * *** ***

Использование символических теорий в изучении социокультурных и социополитических феноменов берет свое начало

в1930-е годы. Одним из пионеров такого синтеза был А. Ф. Лосев26. Его опыт анализа советской идеологии и мифологии оказался «очень несвоевременным» — автор «Диалектики мифа»

был репрессирован, а книга запрещена. Возвращение философа к теме произошло более чем через сорок лет27.

Широкое распространение методов семиотики на исследование культуры, выходящее за пределы лингвистики, началось

в1950-е годы. Причем векторы интереса направлялись из очень разных областей знания, а их реализация характеризовалась большим разнообразием — от позитивизма тартуско-московской школы семиотики до тесного взаимодействия с философией, психоанализом, литературоведением во французском структурализме и постструктурализме.

Основатель тартуской семиотической школы Ю.М.Лотман писал о том, что в отличие от природы «культура выступает как

25Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию. М., 1998. С. 50—51.

26Лосев А. Ф. Диалектика мифа. М., 1930.

27Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М.,

1976.

15

знаковая система. В частности, будем ли мы говорить о таких признаках культуры, как “сделанность” (в антитезе “природности”), “условность” (в антитезе “естественности” и “безусловности”), способность конденсировать человеческий опыт (в отличие от природной первозданности), — во всех случаях мы имеем дело с разными аспектами знаковой сущности культуры»28.

Популярность структурно-семиотических исследований в 1960—1970-х годах (можно сказать, своеобразная мода на них) схожа с ажиотажным интересом к этнической и национальной проблематике в 1980—1990-е годы. Даже основатели структур- но-конструктивистского метода Питер Бергер и Томас Лукман не обошли вниманием роль знаков в конструировании общества, отмечая, что создание знаков представляет собой особый и очень важный случай объективации.

Семиотические и символические теории в настоящее время применяются в социологии, антропологии, этнологии и исследованиях национализма несистемно. Одной из возможных причин этого является противоречивый характер современного состояния семиотических исследований (сходный со status quo в исследованиях национализма). Некоторые авторы не используют собственно семиотические методы, опираясь на работы Эрнста Кассирера или Клиффорда Гирца. Так, например, антрополог Энтони Коэн подробно рассмотрел роль символики в конструировании границ сообществ, формировании социальных значений, функций ритуала29. Его книга вышла после публикации новаторских работ Бенедикта Андерсона, Эрнста Геллнера, Эрика Хобсбаума и Теренс Рейнджер в 1983 году, возможно, это явилось причиной того, что она осталась практически незамеченной для историков и социологов, изучающих проблемы национализма и этничности.

Символы наций и этнических сообществ анализировались в книгах, авторы которых значительно различаются по подходу к теме. Это прежде всего касается трактовки символа. Один из

28Лотман Ю. М. О семиотическом механизме культуры // Лотман Ю. М. Семиосфера. СПб., 2000. С. 485.

29Cohen A. P. The Symbolic Construction of Community. L.; N. Y.,

1985.

16

ведущих исследователей национализма Энтони Смит в своих многочисленных работах рассматривает мифо-символический комплекс как необходимый элемент существования этнических и национальных сообществ30. Широта анализа делает его работы не только важными в методологическом отношении, но и интересными с точки зрения структуры выделяемых им мифосимволических комплексов.

Обращение к локальным, частным проблемам нисколько не умаляет значения работ, появившихся в последние двадцать лет. Так, в книге «Символы, конфликт и идентичность» Здислав Мах рассматривает роль символов в социально-политических процессах, в частности в государственных ритуалах Великобритании, СССР и Польши31; Вилбур Зелински в книге «Нация в государстве: изменение символических оснований американского национализма» дает цельную картину американского символического универсума и подробно на обширном фактическом материале анализирует роль символов в истории и культуре США32. Стоит заметить, что символы этничности в американской культуре неоднократно становились предметом анализа социологов и антропологов33. Не менее пристальный интерес вызывают у историков и социологов отдельные символы американской нации — Дикий Запад, гора Рашмор, статуя Свободы, поля сражений и многие другие34.

30См.: Smith A. «Ethno-symbolism» and the Study of Nationalism // Smith A. Myths and Memories of the Nation. Oxford; N. Y., 1999; Idem. The «Golden Age» and National Renewal // Myths and Nationhood / Eds. G. Hosking, G. Schoepflin. L., 1997. P. 36—59; Idem. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986.

31Mach Z. Symbols, Conflict, and Identity: Essays in Political Anthropology. Albany, 1993.

32Zelinsky W. Nation into State: the Shifting Symbolic Foundations of American Nationalism. Chapel Hill, 1988.

33См.: Gans J. H. Symbolic Ethnicity: The Future of Ethnic Groups and Cultures in America // Theories of Ethnicity: A Classical Reader / Ed. W. Sollors. N. Y., 1996. P. 425—459; Creative Ethnicity: Symbols and Strategies of Contemporary Ethnic Life / Eds. S. Stern, J. A. Cicala. Logan (Ut.), 1991.

34Boime А. The Unveiling of the National Icons: A Plea for Patriotic Iconoclasm in a Nationalist Era. Cambridge; N. Y., 1998; Murdoch D. H.

17

Датский политолог Ульф Хедетофт в монографии «Знаки наций: исследования политической семиотики Самости и Инаковости в современном европейском национализме» подробно анализирует развитие теоретической матрицы, лежащей в основе национальной идентичности в Европе, выделяя в ней три аспекта — Самость и Инаковость как органические парадигмы наций; образ Другого как знак идентичности и политические символы как синтез национальной идентичности и политической культуры. Национальную культуру и национальную идентичность Хедетофт рассматривает на примере Дании, Германии и Англии35.

Из работ, вышедших за рубежом в последние годы, следует назвать книги и статьи Тима Эденсора, Карен Сирало, Ивана Чоловича и ряда других36. Среди отечественных авторов, обратившихся к символической стороне существования этнических и национальных сообществ, так же как и в иностранной литературе, доминируют политологи. В числе очень неравнозначных работ, вышедших в последние годы, назовем публикации О. Елизаровой, О. А. Кармадонова, В. С. Малахова, Д. А. Мисюрова, С. П. Поцелуева и ряда других авторов37.

The American West: The Invention of a Myth. Reno, 2001; Murrey J. A. Mythmakers of the West: Shaping America's Imagination. Flagstaff (AZ), 2001; Smith H. N. Virgin Land: The American West as Symbol and Myth. Cambridge, 1950; Treese L. Valley Forge: Making and Remaking a National Symbol. University Park (Pa.), 1995.

35Hedetoft U. Signs of Nations: Studies in the Political Semiotics of Self and Other in Contemporary European Nationalism. Aldershot; Brookfield (Vt.), 1995.

36Edensor T. National Identity, Popular Culture and Everyday Life. Oxford; N. Y., 2002; Cerulo K. A. Sociopolitical Control and the Structure of National Symbols: An Empirical Analysis of National Anthems // Social Forces. 1989. Vol. 68. № 1; Idem. Identity Designs: The Sights and Sounds of a Nation. New Brunswick (N.J.), 1995; Čolović I. The Politics of Symbol in Serbia: Essays in Political Anthropology. L., 2002; Sahm А. Political Culture and National Symbols: Their Impact on the Belarusian Nation-building Process // Nationalities Papers. 1999. Vol. 27. Iss. 4; Political Symbols, Symbolic Politics: European Identities in Transformation / Ed. U. Hedetoft. Aldershot; Brookfield (Vt.), 1998.

37Елизарова О. Образы государства и нации в политической культуре современной России // Pro et Contra. 2002. Т. 7. № 3; Кармадо-

18

*** *** * *** ***

Предметом настоящего исследования являются знаково-

символические способы объективации идеи нации, способы реа-

лизации дискурса нации. Объектом изучения выступает структура нации как системы и ее многообразный субстрат. Принимая во внимание невозможность рассмотрения в рамках книги всех сторон нациосферы, мы включили анализ лишь некоторых ее аспектов.

Цель исследования — анализ форм существования наций, специфики отношений между различными уровнями их структуры и закономерностей динамики структурных изменений. Мы исходим из конструктивистского понимания социальных процессов и ставим для достижения цели исследования следующие задачи: 1) выяснение парадигматических и синтагматических отношений в структуре нации и на ее субстратном уровне, 2) анализ синтаксического, семантического и прагматического аспекта семиосферы наций, 3) выяснение степени открытости и закрытости семиосферы наций, 4) анализ роли разнородных компонентов (в частности, этнических и религиозных) в символическом пространстве наций.

нов О. А. Семантика политического пространства: опыт кросскультурного транссимволического анализа // Журн. социологии и соц. антропологии. 1998. Т. 1. Вып. 4; Кузнецов И. М. Исследование символов в системе национального самосознания: (К постановке проблемы) // Ценности и символы национального самосознания в условиях изменяющегося общества. М., 1994; Малахов В. С. Символическое производство этничности и конфликт // Язык и этнический конфликт. М., 2001; Мисюров Д. А. Политическая символика: между идеологией и рекламой // Полис. 1999. № 1; Он же. Политика и символы. М., 1999; Он же. Политика и символы в России. М., 2004; Он же. Политическая символика: структура и функции // Вестн. МГУ. Сер. 18, Социология и политология. 1999. № 1; Поцелуев С. П. Символическая политика: констелляция понятий для подхода к проблеме // Полис. 1999. № 5; Разуваев В. Символические образы в международных отношениях // Междунар. жизнь. 1994. № 1; Степнова Л. А. Социальная символика России // Социс. 1998. № 7; Тимофеев М. Ю. Семиотико-конструктивистский анализ нации: к постановке проблемы // Личность. Культура. Общество. 2004. Т. 6. Вып. 3.

19

В первой части книги рассматриваются наиболее общие, дискуссионные вопросы, касающиеся исследования наций и семиотических аспектов их существования, а также основы семиотической терминологии и функции семиосферы в процессах национальной маркировки социального пространства. Основное внимание в этой части уделяется тому, каким образом можно «помыслить» нации. Предлагаются дополняющие друг друга варианты рассмотрения феномена наций: а) нации как системы, в которых идея (концепт) нации реализуется в рамках вариативной, конвенциональной структуры на определенном субстрате, б) нации как социальные конструкты, диахронически нетождественные себе социальные пространства, регенерирующиеся в рамках социальных практик, транслирующие концепт системы с помощью вариативной структуры и постоянно изменяющегося субстрата, в) нации как пространства развертывания конкурирующих дискурсов нации, создающих различные по интенсивности поля напряжений социального пространства и г) нации как воображаемые сообщества, включенные в границы социальных пространств и полей, как совпадающих, так и не совпадающих с физическими и политическими границами.

Во второй части исследования мы рассмотрим структуру и типичные сценарии национализации социального пространства, основные каналы формирования семиосферы. Мы продемонстрируем, каким образом разрозненные тексты семиосферы наций взаимодействуют между собой, образуя гипертекст нации. Нашей задачей является описание нациосферы как области непрекращающихся практик означивания и конкурирующих дискурсов нации.

20