лит,сем № 1 Генрих

Такое положение вещей не только не способствует оперативному восстановлению правопорядка, но и существенно обедняет само уголовное право, превращая его, по сути, в карательную отрасль права. Провозглашенная в ч. 2 ст. 43 УК РФ цель восстановления социальной справедливости при этом остается фактически недостижимой. Поэтому необходимо кардинально пересмотреть содержание уголовно-правовых отношений с точки зрения оптимального достижения ими цели восстановления нарушенного преступлением баланса прав и обязанностей участников регулятивного отношения, ставшего объектом посягательства.

Продолжая исследование связи предмета уголовного права с иными правовыми отношениями, представляется необходимым обратить особое внимание на связь уголовно-правовых и административно-деликтных правоотношений. Сегодня в литературе нет однозначного понимания административно-деликтного права. Одно из немногих его определений предложено В.А. Кругловым, который отмечает, что это отрасль права, представляющая собой систематизированную совокупность правовых норм, регулирующих охранительные административно-деликтные общественные отношения, общественные отношения, возникающие, развивающиеся и прекращающиеся при предупреждении административных правонарушений, защите от общественно опасных посягательств, причинении вреда при задержании физического лица, совершившего преступление или административное правонарушение, обоснованном риске, и определяющих, какие деяния являются административными правонарушениями, закрепляющих основания и условия административной ответственности, устанавливающих взыскания (наказания), которые могут быть применены к физическим лицам, совершившим административное правонарушение, а также к юридическим лицам, признанным виновными и подлежащим административной ответственности в соответствии с КоАП [21].

Не углубляясь в детальный анализ концепции самого административно-деликтного права, признавая факт его существования и оставляя в стороне дискуссионный вопрос о включении в его предмет отношений, возникающих в связи с предупреждением преступлений, отметим очевидное: правоотношения, возникающие в связи с совершением административного правонарушения и составляющие предмет административно-деликтного права, обнаруживают самую тесную связь с уголовно-правовыми отношениями. Причины такого положения связаны с генезисом самого административно-деликтного права. Как справедливо замечает О.А. Банчук, именно декриминализация некоторых преступлений и перенос их в КоАП обеспечили значительное совпадение сферы правового регулирования административного и уголовного права [22].

Историческое происхождение административных нарушений из уголовного права заключается в том, что все виды нарушений в XIX веке в России и в большинстве европейских государств рассматривались исключительно в пределах уголовного законодательства. Но развитие экономики и иных сфер деятельности человека обусловило невозможность урегулирования ответственности за все виды нарушений в рамках механизма уголовного права. Поэтому одним из шагов в направлении повышения эффективности действия самого уголовного права, надлежащего обеспечения правопорядка и уголовно-процессуальной экономии стало выделение некоторых деяний (проступков, полицейских проступков, нарушений), которые наказывались представителями не судебной власти, а полиции, т.е. административными органами власти.

Такое отпочкование административных деликтов от преступлений не являлось раз и навсегда данным. Объективно мобильный характер общественных отношений оправдывает то обстоятельство, что граница между преступлением и проступком остается подвижной: часть преступлений декриминализируется с установлением ответственности за деяния в административном праве, в то время как часть проступков, приобретая в определенный момент времени повышенную степень общественной опасности, начинает квалифицироваться как преступления. В соответствии с этим меняется и граница между уголовно-правовыми и административно-деликтными отношениями.

При этом важно указать, что нормативное обособление административных проступков не означает полного разрыва соответствующей им области правового регулирования с "уголовно-правовыми истоками". Речь идет о сохраняющемся единстве в принципиальных подходах к механизму административно-деликтного и уголовно-правового регулирования, которое сегодня наиболее отчетливо проявляет себя в практике функционирования Европейского суда по правам человека, выработавшего особое понятие "уголовной сферы". Уголовная сфера охватывает собой уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и часть административных правоотношений, в рамках реализации которых государство - участник Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) обязано обеспечить соблюдение требований ст. 6 Конвенции о справедливом, публичном и в разумный срок разбирательстве судебного дела на основе презумпции невиновности и с предоставлением возможности защиты от обвинения. Развивая концепцию "уголовно-правовой сферы", Европейский суд своей прецедентной практикой признал, что решение национального законодателя об отнесении того или иного деяния к области уголовного или административного права не является главным критерием при решении вопроса о применении ст. 6 Конвенции; не имеет существенного значения при отнесении того или иного деяния к "уголовной сфере" и "уровень серьезности" правонарушения [23].

В свете этих решений вопрос о соотношении административно-деликтных и уголовно-правовых отношений приобретает особое звучание. Получается, что фактически они имеют единую природу, обусловленную общим генезисом, публичным характером и охранительной направленностью. Не случайно в ФРГ, например, правовая система которой чрезвычайно близка российской, уголовное и административное право в ряде случаев рассматриваются как "уголовное право в широком смысле". А по мнению российских специалистов, различия между предметами правового регулирования уголовного и административно-деликтного права весьма относительны, поскольку они могут совпадать и переходить друг в друга [24].

Вместе с тем близость рассматриваемых отношений еще не дает оснований для их отождествления. Существенные различия между ними заключаются в характеристике порождающего их юридического факта, в субъектном составе и содержании.

Все сказанное позволяет констатировать, что уголовно-правовые и административно-деликтные отношения, с одной стороны, совместно входят в охранительный блок правовой системы, а с другой стороны, не поглощаясь друг другом, взаимно дополняют установленный в государстве режим охраны общественных отношений от деяний, обладающих различным уровнем общественной опасности.

Исследование вопросов взаимосвязи уголовно-правовых и административно-деликтных отношений представляется весьма перспективным; и в свете задач, решаемых в настоящей работе, позволяет прийти к ряду важных для совершенствования механизма уголовно-правового регулирования выводов (в части разграничения преступлений и иных правонарушений, использования административной преюдиции, конструирования категории уголовного проступка, разграничения федеральной и региональной уголовно-правовой компетенции и др.) [25]. Однако учитывая многоплановость и во многом самостоятельный характер этой проблемы, ограничимся констатацией общей природы и наличия связи между рассматриваемыми правоотношениями.

Рассмотрим теперь взаимосвязи и соотношение уголовно-правовых отношений с уголовно-процессуальными и уголовно-исполнительными отношениями, обращая внимание не столько на генетический аспект их связи (процесс последовательного обособления норм уголовного процесса и уголовно-исполнительного права от права уголовного известен), сколько на ее содержательный аспект. При этом, с одной стороны, объединим анализ связи предмета уголовного права с процессуальными и исполнительными отношениями, исходя из того что "уголовно-исполнительное право - это отрасль процессуальная, процедурная по большей своей части" [26], регламентирующая процесс исполнения уголовного наказания и иных мер уголовно-правового характера. А с другой стороны, ограничимся анализом связи уголовно-правовых отношений лишь с той частью процессуальных и исполнительных отношений, которые имеют к ним непосредственное касательство. К тому же, в определенной степени упрощая ситуацию, мы не станем рассматривать такие довольно распространенные случаи, когда уголовно-процессуальные и уголовно-исполнительные отношения наслаиваются друг на друга, предполагая наличие общего субъекта - лица, совершившего новое преступление во время отбывания наказания за ранее совершенное преступление. Рассмотрим лишь продвижение взаимных отношений государства и гражданина в случае совершения им одного преступления, когда уголовно-процессуальные и уголовно-исполнительные отношения выступают как бы двумя фазами жизни одного уголовно-правового отношения.

Почти все исследователи уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных отношений едины в признании первичности уголовно-правовых отношений и производности отношений процессуальных. Признавая справедливость такого подхода, отметим, что производность не стоит толковать буквально, как временную последовательность. Последнее справедливо лишь для исполнительных и процессуальных правоотношений (и лишь в той части, когда исполнительные отношения не изменяются в связи с новыми юридическими фактами). По отношению же к уголовно-правовым отношениям производность процессуальных и исполнительных означает лишь их зависимость и подчиненность; во времени же они сосуществуют с уголовно-правовыми отношениями.

При этом анализу взаимной связи рассматриваемых отношений будет способствовать уяснение механизма трансформации подлежащего уголовно-правовому регулированию фактического общественного отношения в собственно уголовно-правовое отношение, которое происходит в процессе применения уголовно-правовой нормы.

В таком случае предметом уголовно-процессуального отношения следует признать сам процесс применения уголовно-правовой нормы к фактическому отношению, возникшему в связи с совершением преступления. Как отмечает А.А. Васильченко, уголовно-процессуальные отношения только и существуют с той целью, чтобы посредством реализации своих субъективных прав и обязанностей их участники могли прийти к однозначному выводу о наличии или об отсутствии юридических фактов, предусмотренных материальными по своему характеру нормами уголовного права [27]. Именно в рамках уголовного процесса в установленных УПК РФ формах идет "приладка" нормативной модели уголовно-правового отношения к фактическому общественному отношению. Каждый ее этап и сопровождающие его действия подчинены строго установленным правилам. Возникающие на их основе уголовно-процессуальные отношения складываются, так же как и уголовно-правовые, между государством и лицом, совершившим преступление. Однако здесь участники наделены особыми правами и обязанностями, связанными прежде всего с доказыванием виновности/невинности лица в совершении преступления. При этом принципиальное значение имеет распределение бремени доказывания и презумпция невиновности, призванные защитить личность от необоснованных притязаний со стороны государства.

Когда фактическое отношение, возникшее в связи с совершением преступления, в рамках уголовного процесса приобрело надлежащую правовую форму, то есть с момента вступления в силу обвинительного приговора суда, появляются уголовно-исполнительные отношения. Предметом такого отношения выступает установленное судом содержание конкретного уголовно-правового отношения; в уголовно-исполнительных отношениях осуществляется непосредственная реализация прав и обязанностей участников уголовно-правового отношения.

При таком подходе очевидно достаточно четкое разделение труда между материальным и процессуальным правом: материальное право определяет, какой должна быть связь между государством и лицом, совершившим преступление; процессуальное право определяет, каким образом эту связь установить, а исполнительное - как ее реализовать. Такая схема является дополнительным аргументом в пользу известного тезиса о недопустимости помещения в УПК и УИК норм, содержащих отдельные элементы содержания уголовно-правовых отношений; о непозволительности нахождения в УК норм, регламентирующих процессуальные и исполнительные отношения; и в соответствии с этим о необходимости ревизии сложившегося сегодня распределения нормативного материала между отраслями права.

Подводя итоги анализа взаимосвязей уголовно-правовых отношений с предметом иных отраслей права, можно сделать следующие выводы:

1. Уголовно-правовые отношения, составляя необходимую и важную часть правового строя страны, служат определенным показателем уровня цивилизованности и культуры в разрешении общественных и межличностных конфликтов. В этом плане они должны рассматриваться не как вредные для общества отношения, а напротив, как отношения, требующие сохранения, совершенствования и защиты.

2. Уголовно-правовые отношения следует рассматривать в качестве особой, детализирующей вариации конституционных правоотношений взаимной ответственности государства и личности. Связь уголовных и конституционных правоотношений реализуется в двух основных направлениях: во-первых, в рамках конституционных отношений создается необходимая инфраструктура реализации уголовно-правовых отношений; а во-вторых, уголовные правоотношения, оставаясь в рамках, заданных Конституцией, детализируют и уточняют права и обязанности личности и государства в весьма специфичной ситуации урегулирования уголовно-правового конфликта.

3. Отношения, составляющие предмет регулирования иных отраслей, выступают в уголовном праве не в качестве предмета регулирования, а в качестве предмета охраны. Связь между ними возникает в момент совершения преступления, так как требующее уголовно-правового регулирования отношение возникает лишь в случае существенного повреждения или уничтожения иного правового отношения. В силу этого принципиальное значение приобретает содержание уголовно-правового отношения и наличие в нем механизмов восстановления нарушенных прав участников охраняемого уголовным законом общественного отношения.

4. Особые связи складываются между уголовно-правовыми и административно-деликтными отношениями. Являясь составными частями единой охранительной сферы права, имея во многом общую природу и принципы регулирования, они имеют свойство взаимоперетекать друг в друга в случае изменения законодательной оценки порождающего их юридического факта, что открывает большие и перспективные возможности в деле совершенствования механизма уголовно-правового регулирования.

5. Признание факта трансформации фактического общественного отношения, возникающего в связи с совершением преступления, в правоотношение позволяет решить вопрос о соотношении уголовно-правовых отношений с процессуальными и уголовно-исполнительными. В частности, предметом уголовно-процессуального отношения справедливо признать сам процесс применения уголовно-правовой нормы к фактическому отношению, возникшему в связи с совершением преступления; предметом же уголовно-исполнительного отношения выступает установленное судом содержание конкретного уголовно-правового отношения.

Литература

1. См.: Алексеев А.А. Структура советского права. М., 1975; Тиунова Л.Б. Системные связи правовой действительности. Методология и теория. СПб., 1991.

2. Мальцев Г.В. Социальные основания права. М., 2007. С. 70.

3. См.: Международное и национальное уголовное законодательство: проблемы юридической техники: Материалы II Междунар. науч.-практ. конф. на юрид. фак. МГУ им. М.В. Ломоносова 29 - 30 мая 2003 г. М., 2004; Соотношение преступлений и иных правонарушений: Материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. на юрид. фак. МГУ им. М.В. Ломоносова 27 - 28 мая 2004 г. М., 2005.

4. См., например: Пикуров Н.И. Теоретические проблемы межотраслевых связей уголовного права. Автореферат дис. ... д-ра юрид. наук. Волгоград, 1998; Бойко А.И. Системная среда уголовного права. Автореферат дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2008.

5. Пикуров Н.И. Место уголовного права в системе российского права // Энциклопедия уголовного права: В 35-и т. Т. 1. Понятие уголовного права / Под ред. В.Б. Малинина. 2-е изд. СПб., 2008. С. 382.

6. Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. Харьков, 1988. С. 109.

7. Рыбушкин Н.Н. К вопросу об особенностях предмета и метода уголовно-правового регулирования общественных отношений // Актуальные проблемы экономики и права. 2008. N 3 (7). С. 136.

8. Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. М., 2001. С. 138.

9. Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. М., 1980. С. 149.

10. Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 24; Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. М., 1989. С. 12 - 13.

11. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. Волгоград, 1998. С. 18.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Е.И. Козловой, О.Е. Кутафина "Конституционное право России" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004 (3-е издание, переработанное и дополненное).

12. Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право Российской Федерации: Учебник. М., 1995. С. 6.

13. Лучин В.О. Особенности конституционно-правовых отношений // Правоведение. 1987. N 1. С. 17.

14. Баулин Ю.В. Конституционные основы уголовно-правового регулирования общественных отношений // Конституционные основы уголовного права: Материалы I Всероссийского конгресса по уголовному праву, посвященного 10-летию Уголовного кодекса Российской Федерации. М., 2006. С. 53.

15. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. Волгоград, 1998. С. 17 - 18.

16. См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая: В 2-х т. М., 1994. Т. 1. С. 24.

17. Дурманов Н.Д. Понятие преступления. М.-Л., 1948. С. 177 - 178.

18. Дурманов Н.Д. Там же. С. 187; Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987. С. 83.

19. См., в частности: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 2.

20. Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 г. N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 2.

21. Круглов В.А. Административно-деликтное право Республики Беларусь: Автореферат дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2008. С. 17.

22. Банчук О.А. Перспективы развития административно-деликтного права (права административной ответственности) в Республике Казахстан. Аналитический доклад // http:/ www.zakon.kz/ 140693- perspektivy- razvitija- administrativno.html.

23. См. Клепицкий И.А. Преступление, административное правонарушение и наказание в России в свете Европейской конвенции о правах человека // Государство и право. 2000. N 3. С. 65 - 74.

24. Взаимосвязь уголовного и административного права в правоприменительной деятельности органов внутренних дел: Учебное пособие / Под ред. А.В. Наумова. М., 1990. С. 23.

25. См. Генрих Н. К совершенствованию механизма уголовно-правового регулирования: проблемы и зарубежный опыт // Международное уголовное право и международная юстиция. 2009. N 4.

26. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург, 1997. С. 21.

27. Васильченко А.А. Взаимосвязь уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений. М., 2006. С. 119.