Чавчавадзе

Илья Григорьевич Чавчавадае (1837—1907) — выдающийся писатель-мыслитель, популярнейший деятель национально-осво­бодительного движения в Грузии XIX в. Окончил юридический факультет Петербургского университета. Мировоззрение Чавча-вадзе сложилось на почве грузинской действительности, под влия­нием идей русских революционных демократов. Чавчавадзе — революционный демократ, борец против крепостничества и само-

609

державия — стоял па позици­ях философского материализ­ма, критиковал идеалистиче­ские взгляды на природу. В 80-х годах он выдвинул идею примирения классов и сословий, но, несмотря на это, до конца жизни остался не­примиримым врагом царизма и сторонником буржуазно-демократического прогресса.

Фрагменты из произведе­ний И. Г. Чавчавадзе подо­браны автором, данного всту­пительного текста Ш. Ф. Ма-медовым по изданию: П. К. Ρ α τ и а ни. Илья Чавчавадзе. М., 1958.

[ФИЛОСОФИЯ]

Жизнь есть единая ре­ка, образуемая из двух

больших потоков; один питает тело, другой — дух. Если иссякнет любой из них — организм нации умрет, как дух без тела или тело без духа. [...] Жизнь есть корень, а искусство и наука — ветви, вырастающие из него. .Как ветви, выросшие из-под земли, покрываются плодами и, созрев, опять отдают в землю свои семена, чтобы они вновь пустили новые корни и на этих корнях снова взро­сли новые ветки, так и ветки, выросшие на корнях жиз­ни, — наука и искусство — несут на себе плоды жизни и, когда созревают для семян, снова отдают их жизни, что­бы снова появилась на них завязь новой жизни. Вот такое отношение имеет сознание к жизни и в свою очередь жизнь — к сознанию (стр. 46).

Всякий человек, у которого глаза не застланы тума­ном, видит, что жизнь сегодня уже не та, что была вчера, что она меняется, идет вперед и несет обновление всему. Нравы, обычаи, мысли, чувства и выражающий их язык меняются под всемогущим влиянием движения. То, что вчера еще человеку представлялось нерушимой исти­ной, было облечено его уважением, как неизбежная необ­ходимость, часто случается, что сегодня уже кажется ошиб­кой, да еще такой грубой, что вызывает наше удивление:

610

как мог прежний человек признавать нерушимой исти­ной такую явную нелепость, как он мог быть лишен разу­ма и зрения настолько, что не умел отличать белого от черного и черное называл белым. И разве так случается оттого, что мы умнее тех, прежних людей? «В чужой войне человек — мудрец», — говорит Руставели. Если мы даже при нашей хваленой разумности были бы окру­жены той обстановкой и обстоятельствами, которыми был окружен прежний человек, не думаю, что мы смогли бы избежать общей ошибки, над которой мы так высоко­мерно смеемся сегодня. [...]

Вся история человечества во всех ее сферах, где че­ловек имеет победоносный успех или не имеет его, есть не что иное, как нескончаемая борьба между «.да» и «нет». Всякая истина, всякое дело, которое человечество откры­ло для улучшения, усиления и возвеличения жизни, серд­ца и ума людей, достигнуты путем борьбы между этими «да» и «нет». Открытие истины и дело того или иного устроения и упорядочения жизни не имеют иного "пути, помимо этого единственного. В сердцевину какого бы предмета или явления, созданного руками иди разумом человеческим, мы ни заглянули, всюду увидим, что все они вышли из огня и бури, т. е. из борьбы между этими «да» и «нет». Правда, победа одного из них — «да»-или «нет», положительного или отрицательного — не всегда означает победу истины, но все же борьба между «да» и «нет» является единственным путем для поисков и от­крытий истины. Недаром одним ученым мудрецом ска­зано, что к ошибке ведут тысячи дорог, к истине же один-единственный путь. И путь этот есть противопоставле­ние «да» и «нет».

Вот почему отрицание (нет) самостоятельно, без про­тивопоставления ему положительного утверждения (да), без борьбы с ним совершенно бессильно при поисках истины, точно так же как бессильно положительное ут­верждение (да) в случаях, когда оно самостоятельно ре­шает вопрос. Борьба между «да» и «нет», их противопо­ставление друг другу и поиски правды этим путем есть критика. А критика по природе своей нечто такое, что в одно и то же время, при изучении одного и того же предмета заставляет действовать и «да» и «нет» для от­крытия истины, для установления правды (стр. 51—52),

20* 611

Мкинвари! [...] Величествен он, тих и спокоен, но холоден и сед. Вид его поражает, но не волнует меня. Он леденит и не греет, оДним словом, он по-настоящему Мкинвари. Всем своим величием Мкинвари вызывает только удивление, но не любовь к себе. К чему мне его величие? Мирские треволнения, вихри и бури, людские радости и печали не вызывают дрожи даже единого му­скула на его высоком челе. Хоть и стоит он на земле основанием своим, но головой упирается в небеса и, надменно отвернувшись в сторону, остается недосягаем! Не люблю я ни такой высоты, ни такого отступничества, ни такой недосягаемости. Да будет благословен богом все тот же бешеный, неуемный, упрямый, непокорный и взбаламученный Терек. Сорвавшись с груди черной ска­лы, с ревом несется он, и ревом же ответствует ему ок­рестность. Люблю я скорбные вопли Терека, его неукро­тимую борьбу, ропот и сетования. Терек представляется мне волнующим и примечательным выражением проснув­шейся человеческой жизни; в его мутных водах виден весь перегар бедствий страны.

Нет, не люблю я Мкинвари, его холод студит, а бе­лизна старит! Он высок! К чему мне его высота, если я не достигну до него, а он не склонится ко мне. Нет, не люблю я Мкинвари... Счастлив ты, Терек! Ты хорош .тем, что не знаешь покоя. А ну-ка остановись хоть на крат­кий миг, и ты обратишься в вонючее болото, и этот уст­рашающий рев твой заменится кваканьем лягушек. Дви­жение, и только движение, мой Терек, дает силу и жизнь всей Вселенной, всему миру. [...]

Всюду, где только достойный истории народ живет самостоятельно, существует двоякий строй мысли, и в этом двояком строе мыслей заключается течение жизни. Один из них тот, который уже найден жизнью, установ­лен и -действует сегодня, другой — который требуется и необходим сегодняшнему дню. Эти два строя действуют неусыпно и постоянно. Когда тот строй, который необхо­дим сегодняшнему дню, проникает в плоть и кровь если не всех, то во всяком случае большинства, будет освоен и понят большинством, тогда побеждает этот второй строй и занимает главенствующее положение во всех делах. И тогда уже этот строй занимает место первого в жизни. Разумеется, пока это случится, жизнь идет вперед и вы­являет все новые надежды. Поэтому у только что победив-

612

шего строя появляется противник — следующий новый строй. Так идет жизнь человечества, и нет конца такому ходу жизни. Сама история человечества не что иное, как подобное шествие вперед (стр. 55—56).

Силы, властвующие над Вселенной, озаряющие ее солнцем и светом, посылающие дожди, выращивающие плоды и растения, творящие другие подобные явления, были обожествляемы всеми народами на земном шаре. До тех пор, пока наука не пришла на помощь человеку в понимании явлений природы, все эти силы были непо­стижимы и непознаваемы для человеческого разума. Между тем разум человеческий, на какой бы ступени раз­вития ни находился сам человек — будь он варваром или культурным, — обладает свойством: он вечно задает один и тот же вопрос про этот многокрасочный мир: что это, откуда и как? [...]

А раз это так, раз для непросвещенного человека ве­ликие явления природы остаются непонятными, то что же делать только что пробудившемуся человеческому со­знанию, как не уверовать в существование некоего все­могущего незримого существа и не приписать ему со-' творения всего того, чего причину и истоки сам чело­век не в силах разрешить, не в силах постигнуть? В этом надо искать причину возникновения всех тех божеств, которых древние народы, да и теперь еще живущие ди­кари создают для объяснения каждого такого явления, ведь божество всемогуще. Солнце — это величественное светило, льющее свет на мир, дарующее всем жизнь, лу­на, звезды, ветер, дождь, гром и молния, даже дерево, которое возникает из крошечного семени и вследствие какой-то таинственной, разумом не постижимой силы пре­вращается в огромное ветвистое и тенистое растение, — все эти удивительные явления для темного человека яв-' ляются тайной, непонятным и непостижимым для него всемогуществом, а отсюда недалеко до обожествления этой непостижимой силы. Сравнение верований самых разных народностей подтверждает, что разум человека всюду шел по этому пути и в каждом явлении или пред­мете подразумевал присутствие непостижимой силы и для каждого из них создавал отдельного бога как свидетель­ство, причину и исток этой силы. [...]

Такая общность направления человеческого разума должна была приводить к одинаковым выводам, и поэ-

613

тому мы видим удивительную схожесть религии у раз­ных народов, даже тех, исторические пути которых не встречались... Поэтому общность религии или богов не всегда означает заимствование одним народом от другого. Вполне возможно, что в таких случаях один народ со­здает сам по себе такую же религию, как и другой, на­ходящийся в подобной природе и подобных обстоятель­ствах (стр. 70—71).

Вы тем кичитесь,

Что обвиняете нас

В безверии, отрицании бога?

Бога несправедливого и незаконного,

Бога фальши

Наше поколение никогда не признавало;

Бога коварства

И лицемерия,

Бога праздности оно отрицало;

Бога жадности

И разбоя

Оно уступает вам подобным.

Но мы верим в бога,

Разящего праздных,

Спасающего обремененных и тружеников,

В бога страждущих,

В бога угнетенных,

В бога, милующего немощных;

За проповедь всеобщего братства,

Равенства,

В мире распятого,

Укрощающего сильных (мира сего),

Мироволящего слабым,

В того, кто преследуем вам подобными;

В того, кто обрушивается и попирает

Двоедушие

И лицемерие,

Кто осуждает и изгоняет

Фарисеев

и Саддукеев (стр. 77).