Критика «ек-кельме» "

Дорогой мой!

А теперь поговорим немного о «Ек-кельме».

«Ек-кельме» я прочитал с начала до конца. Незаменимая книга, хороший сувенир, полезное наставление, но написано для вымершей нации. Разве кто-нибудь в Иране прислушивается к на­ставлениям? Раньше и в Европе предполагали наставлять угне­тателя для предотвращения его тирании, но пришли к заключе­нию, что нотация не оказывает никакого действия на характер угнетателя. Поэтому сама нация путем преодоления тормоза рели­гии начала развиваться в науках, осознала пользу единодушия и, сплотившись воедино, обратилась к угнетателю со словами: «Удались из сферы государства и правительства». Затем сама на­ция создала для всеобщего управления и отправления правосудия конституцию, о которой говорится в Вашей книге.

А разве ваша нация способна сказать тирану: «Удались из сферы государства и правительства»? Никогда!

Далее, Вы, касаясь вопроса справедливого правления, опирае­тесь на повеления шариата. Очень хорошо. Посмотрим, представ­ляет ля собою сам шариат источник справедливости или нет?

578

Если тпариат действительно является источником справедливости, то в процессах судебных он должен применять главную основу конституции, заключающую в себе равенство в правах. Но неу­жели принцип равенства в правах относится исключительно к мужскому полу? На каком основании шариат, опираясь на стихи Корана «хиджаб» ", осуждает женщин на вечное угнетение, де­лает их несчастными на всю жизнь, лишает их жизненных благ?

По повелению этих стихов Корана служба лиц мужского пола в гаремах не допускается. Поэтому зажиточные владельцы вы­нуждены покупать для своих гаремов евнухов. А это дает повод разным злодеям в интересах наживы оскоплять невинных детей и продавать их в мусульманских странах. Не будь стихов о хид-жабе, эти злодеи никогда не совершали бы такого гнусного дела, ибо ничего не получали бы от этого.

Далее, один иноверец предъявляет к мусульманину иск в де­сять туманов. Ответчик не признает иска. Оба они являются к казию (духовному судье) для разбирательства дела. Казий тре­бует от иноверца свидетелей. Тот приводит четырех почтенных . свидетелей-иноверцев из известных купцов. Однако казий не при­нимает свидетелей-иноверцев и требует от истца свидетеля из мусульман. Иноверцу не представляется возможным выполнить это требование, и на этом основании он лишается своего законного иска. С воплем и рыданием он выходит из суда, возглашая: «Боже, что это за закон, что это за суд!»

Разве такое разбирательство можно назвать правосудием?

Если шариат является источником справедливости, то он дол­жен соблюдать третью основу конституции, заключающуюся в сво­боде личности.

В таком случае почему же шариат допускает куплю и про­дажу невольников и невольниц из язычников и политеистов и даже после перехода их в мусульманство? Разве эти действия не есть явное угнетение, разве они не противоречат свободе?

Раньше и в Европе христиане, опираясь на разрешение Биб­лии, допускали куплю и продажу невольников и невольниц из язычников и политеистов и говорили, что Моисей считает допу­стимым, даже обязательным, куплю и продажу язычников и по­литеистов. Но англичане, подняв голову, сказали, что Моисей не понимал того, что язычники и политеисты в человечестве явля­ются также нашими братьями. По различию убеждений нельзя лишать род человеческий прав свободы. Поэтому они строго вос­претили куплю и продажу невольников и невольниц по всем углам Старого и Нового Света. Даже недавно первым условием согла­шения, заключенного Россией с узбеками в Хиве, стоял вопрос о прекращений купли и продажи невольников и невольниц и вопрос о воспрещении смертной казни.

Если шариат является источником справедливости, то он дол­жен еоблюдать четвертую основу конституции. В таком случае что означает стих из Корана о наказании прелюбодея и прелюбо­дейки сотнею ударов розгами? Предположим, что свободный муж­чина и свободная женщина, не связанные брачными узами, с обо­юдного согласия имели между собою плотскую связь. Спраши­вается, по какому праву шариат бичует каждого из них ста уда­рами розог? Разве это не противоречит свободе и, следовательно, полной неприкосновенности личности человека и не противно