История и будущность теократии (исследование всемирно-исторического пути к истинной жизни)

[...] Сводя к единству рассмотренные нами существенные чер­ты Моисеева законодательства, мы находим одну главную мысль, проникающую все это законодательство и которую мы можем назвать теоретической идеей религиозного и социального оправ­дания. Согласно этой идее, внутреннее сочетание человека с бо­жеством должно быть оправдано на деле, должно быть осущест­влено во всей человеческой действительности. Если религия тре­бует, чтобы грешный человек обратился к богу и внутренно под­чинился ему, то теократический закон, не довольствуясь этим внутренним обращением и подчинением, обязывает человека искупить свой грех действительной жертвой. Как действителен был грех, так же действительно должно быть и искупление, и только чрез это человек получает действительную свободу. Если, далее, идеал теократии требует, чтобы все люди были равноправ-

472

ными членами царства божия — царским священством, то тео­кратический закон, не останавливаясь на этом отвлеченном праве, устанавливает условия, необходимые для его действитель­ного осуществления, для того чтобы сделать из всех дюдей дей­ствительно полноправных граждан теократического государства; ввиду действительного нравственного, умственного и физического неравенства людей закон божий не довольствуется словесным провозглашением всеобщего равенства, а установляет такую общественную организацию, которая не только обусловливает постепенное воспитание всего народа до духовного совершенно­летия, но вместе с тем посредством особых теократических орга­нов сообщает всем те религиозные блага, которые могут быть самостоятельно достигнуты лишь немногими.

Признавая, наконец, высшим принципом жизни любовь к богу и ближним, теократический закон не оставляет эту любовь в области случайных субъективных чувств, а закрепляет ее прак­тическим требованием общественной солидарности. Закон божий не допускает, чтобы сытый давал голодному вместо хлеба и рыбы камень добрых слов и змею лицемерного сочувствия. Давая бла­готворительности санкцию положительного закона, теократия не только помогает благотворимым, но и воспитывает благотворя­щих, и не только улучшает отдельных людей, но и создает пра­ведную общественную среду, в которой человеческая свобода, добытая через жертву, ограничивается для любви (IV, стр. 444— 445).

Оправдание добра

НРАВСТВЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ

[...] Никаких самостоятельных экономических законов, никакой экономической необходимости нет и быть не может, потому что явления хозяйственного порядка мыслимы только как деятель­ность человека — существа нравственного и способного подчи­нять все свои действия мотивам чистого добра. Самостоятельный и безусловный закон для человека, как такого, один — нравствен­ный и необходимость одна — нравственная. Особенность и само­стоятельность хозяйственной формы отношений заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, а в том, что она пред­ставляет по существу своих отношений особое своеобразное по­прище для применения единого нравственного закона, как земля отличается от других планет не тем, что имеет какой-нибудь свой самобытный источник света (чего у нее в действительности нет), а только тем, что по своему месту в солнечной системе она осо­бым определенным образом воспринимает и отражает единый общий свет солнца (VII, стр. 344).

Когда мы говорим о нравственном праве и нравственной обя­занности, то тем самым устраняется, с одной стороны, всякая мысль о коренной противоположности или несовместности нрав­ственного и юридического начала, а с другой стороны, указы­вается и на существенное различие между ними, так как, обо­значая данное право (напр., право моего врага на мою любовь) как только нравственное, мы подразумеваем, что есть кроме нравственного еще другое право, т. е. в другом тесном смысле

473

или право как такое, которому нравственный характер не при­надлежит как его прямое и ближайшее определение. И в самом деле, если мы возьмем, с одной стороны, нашу обязанность лю­бить врагов с их соответствующим нравственным правом на нашу любовь, а с другой стороны, возьмем нашу обязанность платить в срок по векселю или нашу обязанность не убивать и не грабить своих ближних при их соответствующем праве не быть убитыми, ограбленными или обманутыми нами, то между этими двумя ро­дами отношений очевидна существенная разница, и только вто­рой из них принадлежит к праву в собственном или тесном смысле (VII, стр. 381).

Естественная организация человечества имеет тот смысл, что различные человеческие единицы и группы поставлены по при­роде в необходимость такого взаимодействия, при котором их частные потребности и деятельности уравновешиваются в резуль­татах общего значения, ведущих к относительному совершенство­ванию целого (VII, стр. 419).

Естественные группы, реально расширяющие жизнь личности, суть: семья, народ, человечество — три пребывающие степени воплощения собирательного человека, чему в порядке историче­ском соответствуют ступени: кровнородовая, народно-политиче­ская и духовно-вселенская. Последняя может открыться только под условием одухотворения двух первых (VII, стр. 420).