4. 2. C. Булгаков о развитии капитализма в России.

. . . Существует ли объективные условия для успешного развития в России капиталистической формы производства ? . . . Николай - он[либеральный народник Н. Ф. Даниельсон] . . . доказывает, что русский капитализм в своем развитии уничтожает самую основу своего существования, сокращая свой рынок, народное потребление . . . Нужно . . . проанализировать весь процесс производства капитала, исторические особенности этой формы производства. . . . Этот анализ был представлен только Марксом, поэтому до Маркса не могло быть построено удовлетворительной теории рынков. . . . Нужно воспользоваться очень ценным, но почему-то не утилизированным в науке анализом общественного воспроизводства, который дает К. Маркс. . . . Настоящее развитие капитализма начинается с развитием обмена и общественным разделением труда и в самой стране. . . . победа капитала выражается в изменении техники производства, в совершенно особенной роли, которую начинают играть здесь средства производства, постоянный капитал. . . . Рост капиталистического производства заключается в дальнейшем проведении . . . разделения труда, (когда - ред. ) . . . вырываются у населения новые отрасли производства, осколки прежнего натурального хоз-ва. . . . растет с п е ц и а л и з а ц и я производства. . . . Таким путем капиталистическое производство само создает себе непрерывно расширяющийся рынок. В России в настоящее время еще совершается тот процесс первоначального разделения общественного труда, . . . значение которого для развития капитализма в Англии немецким экономистом (К. Маркса -ред. ) выражено в следующих словах: “экспроприация и изгнание части сельского населения (напоминаем, что речь идет об Англии) освобождает вместе с работниками не только их жизненные средства и их рабочий материал для промышленного капиталиста, но она создает также и в н у тр е н н и й р ы н о к. Арендатор продает теперь в виде товара оптом жизненные средства и сырой материал, которые прежде употреблялись большею частью самими сельскими производителями и обрабатывателями, как непосредственные средства существования. М а н у ф а к т у р ы д а ю т е м у р ы н о к.

С другой стороны, не только многие разрозненные покупатели, . . . Получавшие прежде предметы своих потребностей от многих мелких производителей, сосредотачиваются в один большой рынок для промышленного капитала, но значительная часть продуктов, производимых прежде в самих деревнях, превращается теперь в предметы мануфактурного производства и д а ж е с а м и д е р е в н и д е л а - ю т с я р ы н ко м д л я и х п р о д а ж и. Таким образом, с экспроприацией и отнятием у крестьян их средств производства идет рука об руку уничтожение деревенских побочных промыслов, процесс отделения мануфактуры от земледелия. . . . Но только крупная промышленность доставляет капиталистическому земледелию вместе с машинами постоянный базис, радикально экспроприирует колоссальные массы сельского населения и довершает отделение земледелия от домашних сельских промыслов прядения и тканья, которые она вырывает с корнем. Поэтому только она завоевывает для капитала в е с ь в н у т р е н н и йр ы н о к”. Процесс завоевания внутренних рынков совершается в России в двух направлениях: во Iх, поскольку проводится все далее и далее отделение обрабатывающей промышленности от земледелия, с уничтожением кустарных промыслов; во II-ых, что гораздо важнее, насколько развитие обмена заставляет крестьян отчуждать на продажу те материалы, которые перерабатывались раньше в домашних промыслах, и заменяет этот домашний продукт продуктом фабричного производства. Этот последний процесс еще не завершился, и внутренний рынок еще растет; обширное поле роста обещают ему сибирские железнодорожные пути, которые вовлекут в меновое хоз-во еще новую обширную территорию. . . . г. Н. -он делает вывод вообще о нежизнеспособности в России капиталистической формы производства.

. . . Рост каменноугольной металлургической и т. под промышленности . . . был совершенно непонятен, если бы капиталистическое производство в такой степени зависело от народного потребления, и в частности, крестьянского благосостояния, как это принимает г. Николайон. [Капиталистическая Россия ищет внешние рынки - ред. ] . . . вывозным товаром становится хлеб, . . . тогда как в обрабатывающей промышленности зависимость от внешних сил природы сведена до minimuma и они поставлены под контроль производителей, в земледелии, по крайней мере, в русском, они являются до сих пор стихийными - в буквальном смысле этого слова - факторами, независящими от производителей. Что . . . вносит неустойчивость и во все народное хоз-во. . . . Недостаточное развитие промышленности и слабый рост городского населения делают избыточными для внутреннего потребления то громадное количество хлеба, которое ежегодно выбрасывается на русский рынок. . . . (Во избежание недоразумений заметим, что под и з л и ш н и м хлебом мы понимаем тот хлеб, который не может найти себе сбыта на рынке. Но он может быть вовсе не излишен для крестьянского населения, его отчуждающегося, совсем напротив. ). В то же время лишены были бы покупательной способности производители этого излишнего хлеба, или те лица, в пользу которых отчуждается этот хлеб (купцы, государство, насколько хлеб отчуждается для уплаты налогов). . . .

Итак, значение хлебного экспорта для нашей промышленности сводится к следующему:

1. Мы оплачиваем хлебом и другими продуктами сельского хоз-ва ввозимые орудия и материалы производства;

2. Мы можем, благодаря хлебному экспорту, расширить некоторые отрасли производства. . . . Однако не нужно преувеличивать значение хлебного экспорта. Во I-ых, рынок для русской промышленности не создается, а лишь расширяется им. Во II-ых, хотя наш хлебный экспорт . . . с проведением сибирских железнодорожных путей обещает возрасти, но . . . с течением времени совсем прекратится. . . .

. . . ведь Германия только в тридцатых годах нынешнего столетия, -эпоха, сильно напоминающая по своему экономическому характеру теперешнее состояние России, - была в числе стран, вывозящих хлеб, а теперь она уже ввозит его в значительном количестве. Та же эволюция имела место для Франции и, последнее время, для Италии. Неужели только для святой Руси не писаны эти законы экономического развития ?! Решающим фактором здесь является рост внутреннего потребления, связанный с ростом населения. . . . Вообще, по особенным условиям русской жизни, значительная часть промышленного населения остается в деревне и не увеличивает городского населения. Можно указать целый ряд причин медленности роста городского населения и фабричных рабочих в частности. Прежде всего, нельзя отрицать влияния . . . высокого состояния техники, выработанной на западе и о т ч а с т и усвоенной нами. Но гораздо большее значение имеет вся социальная и юридическая обстановка нашей жизни. . . .

Натуральное хоз-во, еще в значительной степени распространенное в России, юридическое положение населения, связанного общинным землевладением, круговой порукой и паспортной системой . . . задерживает это развитие капитализма. Про нашу жизнь можно сказать тоже, что в свое время было сказано про Германию: “Мы страдаем не только вследствие развития капиталистического производства, но также и от недостаточности этого развития . ” . . .

Но в старые меха, как это часто бывает, влито уже новое вино. Однако то решительное покровительство интересам промышленности и представляющего ее общественного класса, которым характеризуется наша жизнь за последнее время, превращается в тормоз для русской промышленности. Запретительный тариф, обеспечивающий львиные барыши группе предпринимателей, парализует в них дух энергии и предприимчивости, ослабляя конкуренцию, которая составляет жизненный нерв в системе капиталистического производства. Отсталая форма капиталистического производства - . . . кустарная промышленность, черпает силу отчасти в той же запретительной системе. . . . Все эти признаки детского еще состояния русского капитализма принимаются обыкновенно за признаки старческого его состояния, и начало развития принимается за вырождение. Русскому капитализму предстоит еще обширное и блестящее будущее.