498 IV. Плоды просвещения

с язычеством и противопоставляться православию. Так, митрополит Филарет (Дроздов) писал по поводу издания истории Вифанской се­минарии, в которой приводились стихи воспитанников этой семина­рии (конца XVIII — начала XIX вв.), выдержанные в той барочной традиции, о которой мы говорили выше: «Что кроме смеха и пересу­дов могут произвести стихи, в которых Юпитер собирает богов, рассу­ждают о митрополите Платоне и решают, чтобы парки не перерезали у него нить жизни» (Филарет, III, 62 — письмо от 4 декабря 1850 г.). В соответствии с этой критикой стихи были заменены другими, но и они оказались не лучше: в другом, позднейшем письме Филарет с негодо­ванием отмечает, что и в этих новых стихах «митрополит Платон есть Северный Девкалион, да он же и Аполлон» (Филарет, III, 109 — письмо от 12 ноября 1851 г.). Таким образом, барочная культура лишается сво­его последнего оплота—в среде духовенства.

Итак, полемика вокруг мифологических образов в России так или иначе вписывается в конфликт европейского и национального, опре­деляющий историко-культурное развитие России в XVIII и начале XIX вв. Мифологические образы усваиваются в процессе западноевро­пейского влияния и поэтому первоначально ассоциируются с европей­ской культурной традицией. Однако в рамках того же европейского влияния в Россию приходят принципы классицистической эстетики, ограничивающей употребление мифологических сюжетов. Тем самым, как рецепция античной мифологии, так и протесты против ее исполь­зования могут быть связаны с западным влиянием. В то же время классицистическая эстетика накладывается в России на константы русского культурного сознания, и, таким образом, в контексте клас­сицистической эстетики могут актуализироваться модели, сформи­ровавшиеся в этом сознании в эпоху средневековья.

Итак, на разных этапах истории русской культуры античная мифо­логия вписывается в разные культурные коды. Существенно, что при всех трансформациях русской культуры (вплоть до образовательных реформ Дмитрия Толстого) античная мифология оказывается значи­мым моментом в русском культурном сознании, как при положитель­ном, так и при отрицательном к ней отношении. Отношение к мифо­логии выступает как формирующий фактор культурного самосозна-

Метаморфозы античного язычества 499

ния. Вместе с тем мифология—это та область, в которой сталкиваются противопоставленные культурные позиции. Так, в древнейшую эпоху отношение к мифологии противополагает светскую княжескую культу­ру Киевской Руси церковной культуре, распространявшейся по мере христианизации населения. В последующую эпоху, когда античная мифология оказывается языком описания любой нечистой веры, она вписывается в оппозицию православия и неправославия. В условиях усвоения западноевропейской культуры античная мифология стано­вится тем моментом, который противополагает традиционную и евро­пеизированную культуру в России: антагонистические социокультур­ные группы видят в мифологии либо признак просвещения, либо сви­детельство безбожия, а в протесте против мифологии—либо манифе­стацию невежества, либо охранение вероисповедной чистоты. При формировании сословно противопоставленных культур мифология вписывается в оппозицию дворянской культуры и культуры духовен­ства— можно заметить, что как в Киевской Руси, так и в России после­петровской мифология противополагает светскую и духовную культу­ру, однако если в Киевской Руси рецепция мифологии характерна для культуры светской, то в новой России она становится принадлежно­стью культуры духовной. Наконец, мифология вписывается в оппози­цию классицизма и барокко в их специфическом русском восприятии. Таким образом, отношение к мифологии может выступать как знак конфессиональной, социальной или эстетической позиции. В любом случае античное наследие оказывается тем зерном европейской циви­лизации, которое прорастает—порою в самых причудливых формах — на любой почве, куда бы ни было оно занесено.

Примечания

1 Так, Иустин пишет: «Oi 6è itapo6i56vTEÇ та ц\)6ояои1ве\та \mô TÔV JCOUITÔV ой8ец1ау срерогхл TOÎÇ екцаувачюхкп véoiç- коЛ énl апатц ка! аяаусоуп той а\>6ромЕеюг> Yévouç eipfjôai àno&eiKvunev кат' évépyeiav TÔV <paiiXcov 5ai|iôva>v. "AKCrtkravTeç yap 8tà TÔV iqxxprïttov KTtfnxKrôiiEvov nafxryEvtiaônevov TÔV Xpwrtôv, ical кг>Хаовт\ооцеуогх; 8ià «ropôç TOÙÇ àoepeîç TÔV àvflpdMKov, jtpoepàXXovro яоХХойс Хсув^утоа Xryonévoax; vlouç та Дй, VOU^OVTEÇ SvvVjoEoeat. évEpyf|aax TepatoXoTiav fry^oaoeai to^ç àvepértauç та nepl TÔV XptaTÔv, ка1 оцо!хос товс <жо TÔV Ttoiiïiôv XE^OEIOI ... "Ote 8è i^Kauoav 6ià тоО aAAau jqxxpiîtov 'Hoaîovi v, ÔTË 6ià napeévow TExeiiaeTai, Koi 5i' éavroC à\>eXei5oETai eiç TÔV crôpavôv, TÔV riEpaéa icpoepdXXovro» [«Te, которые преподают вымыслы поэтов, не представляют учащимся юношам никаких доказательств, но, по нашему мнению, все это было