Раздел 2. Культура России Нового времени

возникает отчетливое стремление поравняться с Европой и сокра­тить дистанцию в социально-историческом и культурном разви­тии. Российская культура все более отчетливо и определенно хо­чет видеть себя разновидностью европейской, для чего стремится определить то общее, что объединяет Россию с Европой, и под­черкнуть то особенное, что делает Россию самой собою. И в том и в другом случае желаемое нередко выдается за действительное; национальные успехи преувеличиваются; отставания сглаживаются. В результате Россия признается наряду с развитыми европейски­ми странами просвещенным государством, а русская культура XVIII века предстает как Русское Просвещение.

Однако при всем внешнем сходстве между Просвещением русским и западно-европейским была огромная разница.

Западно-европейское Просвещение было характерным резуль­татом раннебуржуазного, демократического развития стран, продвинутых в социально-экономическом и политическом от­ношении. Эпоха Просвещения в этих странах пришла на смену классицизму или Реформации, которым, в свою очередь, пред­шествовало Возрождение. В России же Просвещение, начатое «Петровскими реформами», заместило собой вялое средневе­ковье, осложненное в XVII веке заимствованным на Западе и плохо переваренным барокко. Поэтому ни прав и свобод, даро­ванных всем гражданам общества, ни системы детализирован­ных законов, включая конституцию, ни самодеятельности раз­личных слоев общества, ни массового распространения наук, искусств, образования — признаков новоевропейского разви­тия — русская культура XVIII века не знала и не могла знать, кроме как по западным книгам и путешествиям в Европу тех немногих представителей отечественного дворянства, которые на это решились.

В XVIII веке русская культура сохранила тенденцию уско­ренного развития, совмещающего разные исторические этапы в рамках одной эпохи. Если в Западной Европе эпохе Просве­щения с ее культом Разума предшествовал классицизм, а ей на смену приходил сентиментализм, утверждавший культ Чувства, то в России XVIII века эпоха Просвещения совпадала с класси­цизмом, почти одновременно включая в себя и классицизм, и сентиментализм.

В век русского Просвещения русскому классицизму при­надлежала централизующая, «имперская» роль: дисциплина, нор-

182

1

Лекция 11. Русское Просвещение

Культур просвещен ного дво­рян

Схема 22. Европейское влияние на культуру Просвещения

в России

183

Раздел 2. Культура России Нового времени

ма, система ставились в культуре и жизни во главу угла; отказ от центробежных и произвольных тяготений лиц, местных, про­винциальных стремлений и традиционных групп общества во имя национально-государственного единства и единообразия принимал формы преклонения перед общим и абстрактным, логическим и надчеловеческим законом государства. Однако возникший практически параллельно с классицизмом русский сентиментализм противопоставил культу безличного Государ­ства личность человека с его чувствами, индивидуальными переживаниями, миром частных интересов, абстрактному бес­человечному Разуму — Чувство — гуманизм, эмоциональную впечатлительность, сердечность. А. Кантемиру, В. Тредиаковс-кому, М. Ломоносову, А. Сумарокову и Г. Державину «резо­нировали» И. Богданович, М. Муравьев, И. Хемницер, И. Дмит­риев и Н. Карамзин; а творчеству августейшей писательницы Екатерины II во всем противостоял А. Радищев.

Идеи западного Просвещения на русской почве не могли обрести реальности и были обречены оставаться «чистой тео­рией», абстрактными примерами, оторванными от практики, бо­лее того, отделенными от практического воплощения непреодо­лимой бездной политических запретов, религиозных предубеж­дений и суеверий, бытовых привычек и житейской инерции, поддерживаемых институционально и идеологически. Более того, идеи буржуазно-демократического развития, взятые на воору­жение аристократами, просвещенным дворянством, в российс­ких социально-политических и культурных условиях имели шанс быть переосмысленными и переоцененными до полной их неуз­наваемости, т.е. стать совсем иными идеями. Неудивительно, что Русское Просвещение лишь отчасти совпадало по своим идеа­лам, концепциям, художественным и философским воплощени­ям с западно-европейским, а в своей основе было типологичес­ки ему близким, но качественно другим культурным явлением.

Наконец, культурная политика просвещения, проводимая социальными «верхами» общества, дворянством из император­ского и правительственного окружения, не могла не отличаться принципиальным образом от культурной политики, проводимой западно-европейским «третьим сословием» в интересах если не буквально социальных «низов» или «всего народа», то уж во всяком случае — достаточно широких демократических масс. И содержание, и направленность, и цели, и результаты одного и

184

Лекция 11. Русское Просвещение

другого варианта просвещения были безусловно различными. Просвещение «сверху», притом в государстве, во многом сохра­нившем феодальную иерархическую структуру, феодальные институты, феодально-сословные предрассудки, неизбежно было и классово-избирательным, и дозированным, и вариативным, и тенденциозным. В буржуазных же демократиях Запада (или под соответствующим их идейным влиянием) Просвещение тяготе­ло к идеям равенства, социальной справедливости, всеобщнос­ти, доступности и т.п. Сословно-классовое просвещение тяготе­ло к функционированию по вертикали; буржуазно-демократи­ческое — по горизонтали. Отечественная и западная модели просвещения не совпадали между собой не только по своему социальному пафосу и культурному смыслу, но и по способу функционирования в обществе.

Русское Просвещение сильно отличалось от западно-европей­ского еще и тем, что идеология просвещенного абсолютизма не предшествовала демократической идеологии всеобщего просве­щения, как это было, например, во Франции, а «сопутствовала» последней, точнее — ее сама и осуществляла. Идеи социального равенства и реализации равных возможностей, внесословной ценности человека, органичности человеческих чувств природе, воспитания творческих способностей человека независимо от его происхождения и т.п., развивавшиеся на Западе под влияни­ем буржуазно-демократических процессов, в России XVIII века вступали в неразрешимое противоречие с крепостнической си­стемой хозяйства, деспотическим неправовым государством, самодержавием — средневековым национальным идеалом цен­трализованной абсолютной власти, тяжеловесной сословной и бюрократической иерархией как незыблемой основой стабиль­ности российской цивилизации, пренебрежением к личности (в том числе творческой), консерватизмом огосударствленного православия с его ориентацией на «предание» и мессианскими установками, перенесенными из конфессионального самосоз­нания на государство в целом, включая атрибуты светской вла­сти. Все это чрезвычайно ограничивало возможности реализа­ции просветительской программы в России как таковой, да и саму концепцию Просвещения в контексте русской культуры искажало до неузнаваемости.

В. Ключевский говорил в своих лекциях о своего рода «поли­тической квадратуре круга», созданной Петром и не разре-

185