Раздел 2. Культура России Нового времени

онизма и экзистенциализма в литературе; А. Чехов задолго до своих западных коллег Э. Ионеско и С. Беккета предварил рож­дение «театра абсурда», в котором нет диалогов, но есть мно­жество не связанных между собой прерванных монологов — каждого о своем. Тем не менее все они не были людьми Сереб­ряного века, они лишь в лучшем случае (как Л. Толстой, А. Чехов, В. Короленко и др.) жили и творили в Серебряном веке.

Напротив, многие деятели отечественной культуры, не имев­шие прямого, а подчас и косвенного отношения к Серебряному веку, воспринимались как его непосредственные участники, ро­доначальники, творцы, классики. Общепризнан вклад B.C. Соло­вьева в философию, эстетику и поэзию Серебряного века, в ста­новление русского символизма и его художественной системы, в то время как сам философ резко критиковал декадентство пер­вых русских символистов и «мирискусников», отмежевывался от модернистской философии и поэзии. Предшественниками, а под­час и представителями поэзии Серебряного века ощущались сим­волические фигуры русского «искусства для искусства» — А. Майков, А.К. Толстой, А. Фет, К. Случевский и К.Р. [вел. кн. К.К. Романов], несмотря на их ярко выраженный во многих слу­чаях художественно-эстетический традиционализм, архаизм фи­лософских и политических взглядов и поэтических пристрастий. «Своими» в Серебряном веке нередко представали политически тенденциозные Ф. Тютчев и К. Леонтьев, даже не дожившие до периода, получившего это название, зато прославившиеся свои­ми консерватизмом, оппозиционностью по отношению к рево­люции, демократии, социалистическим идеалам, а потому вос­принимавшиеся потомками как следующее после «шестидесят­ников»-демократов поколение мыслителей и художников, сумев­шее критически переосмыслить и переоценить их слишком од­нозначное в идейном и художественном отношении наследство.

В истории литературы сопоставление века Серебряного с «ве­ком Золотым» традиционно. Например, уже в античности получи­ло распространение определение Гесиодом Золотого века со зна­чением: «невозвратимо-счастливое прошлое», по которому тоску­ют современники позднейших времен. Серебряный век означает, во-первых, соревнование двух сопоставимых между собой эпох, одна из которых, позднейшая (век Серебряный), стремится снис­кать славу прошлого (век Золотой). Во-вторых, «серебряный» и золотой век объединены смысловым сходством, символизирую-

290

Лекция 18. Русский модерн (Серебряный век)

щим тяготение современности к нетленным идеалам классичес­кой поры (и серебро, и золото — драгоценные металлы, не подвер­женные коррозии) — вневременным идеалам морали и эстетики, философскому умозрению, исторической «вненаходимости».

Сама ностальгия по прошлому как безусловно Золотому веку говорит о традиционности национального сознания, ищущего даже среди своих самых рискованных и смелых модернизаций сходство с идеализируемым прошлым, — сходство, которого ни один другой незаинтересованный взгляд никогда не обнаружит. Именно это со­держание вкладывалось в выражение «Серебряный век» деятеля­ми культуры, причислявшими себя к этой эпохе: с одной стороны, притязания на «блеск» культурных достижений, их значительность и универсальность, вечность и «нетленность», сопоставимые по уров­ню с классикой Золотого века; с другой — речь каждый раз шла об ином типе «благородства» металла и формирования новой систе­мы ценностей культуры — в споре с «золотым запасом» классики, в «конкуренции» с классической эпохой. Меньшая ценность «сереб­ра» по сравнению с «золотом» культуры — в данном случае услов­ная цена «соревнования» эпох в процессе создания непреходящих ценностей культуры и духа, но вместе с тем и претензия создать «большой стиль» классического масштаба. Главное же, что объеди­няет «серебряные» и «золотые» эпохи в истории культуры, — это поиск идеала гармонии — социальной, культурной, духовной; в этом смысле и «золоту», и «серебру» обычно противостоит какой-нибудь более грубый и примитивный материал— «железо», «бронза», «ка­мень»: «железный век», «каменный век»...

«Мерой» культурного благородства для русской культуры XIX и XX веков была, несомненно, пушкинская эпоха, еще не искушенная острой социальной проблематикой, пафосом обли­чения властей и разоблачения социальной действительности, де­монстрациями общественных «язв» и кричащих противоречий жизни, непримиримой идейной и литературной борьбой. Золо­той век представал потомкам в известном смысле как эпоха, полная «прекрасной ясности» (выражение поэта Серебряного века М. Кузмина), В подобных представлениях о своем времени было много наивного простодушия, оптимизма, гармонического миросозерцания. Самому Пушкину и его современникам вре­мя, в которое они жили и творили, отнюдь не казалось Золотым веком (у Пушкина мы найдем «мой жестокий век» и иные, еще менее лестные характеристики).

291