Раздел 2. Культура России Нового времени

стабильность или неустойчивость; приоритет формы над со­держанием является залогом здоровья и жизненности нацио­нальной культуры.

В своем самодовлеющем эстетизме Леонтьев исходил из того, что законы эстетики являются наиболее общими, универсаль­ными, всеобъемлющими — не только по сравнению с религиоз­но-мистическими («только для единоверцев»), этическими и по­литическими («только для человека»), биологическими (только для «органического мира») принципами, но даже в сопоставле­нии с физическими, химическими, механическими и т. п. зако­нами, которые хотя и обладают столь же «всеобъемлющей эк­стенсивностью», но не настолько удивительны, как эстетичес­кие, поскольку они (законы физики) «не приходят в столкнове­ние с законами морали». Между тем явления эстетики часто вступают в антагонизм с моралью и с видимой житейской пользой. Приоритет эстетического над этическим приобретает у Леонтьева принципиальный характер и составляет ядро его философии культуры.

Определяя, вслед за Н. Данилевским, красоту как «духовную сторону материи», а «основной общий закон красоты» как «раз­нообразие в единстве», Леонтьев приходит к заключению, что милосердие, доброта, справедливость, самоотверженность мо­гут проявляться лишь в сопоставлении с горем, неравенством, обидами, жестокостью и т.п. Для того чтобы предотвратить «уме­ренное и аккуратное благоденствие» миллионов «безличных людей» (плод западной демократии), а вместе с тем «убийствен­ное бездушие», торжествующее в обществе, К. Леонтьеву каза­лись оправданными любые средства: «государственность и вой­ны», «требования положительных религий», «поэзия жизни» и даже «самые порочные страсти и дурные наклонности челове­ческого рода». Таким образом, добро и зло, красота и безобра­зие, здоровье и болезнь, свобода и насилие выступают у него как взаимодополнительные и равно необходимые элементы бы­тия, поддерживающие и стимулирующие друг друга. При этом именно негативные моменты человеческого и общественного бытия (с точки зрения сторонников идеи поступательного про­гресса) обладают, по мнению Леонтьева, оформляющей, сдер­живающей распад силой; фактором, поддерживающим в обще­стве состояние «цветущей сложности», многообразия в едином. Так, Леонтьев обосновывает историческое значение охранения

280

_____________________Лекция 17. Кризис русской классической культуры

как созидательной категории культуры. Ради сохранения эсте­тической картины мира во всем его многообразии Леонтьев го­тов пожертвовать не только идеями социального равенства и справедливости в обществе, гуманизма, сострадания и т.д., но и всеми принципами человеческой морали, разрешая тиранию и войны, крепостное право и жестокие телесные наказания, пре­ступления и пороки в качестве необходимых и «поэтических» явлений, составляющих в совокупности «полноту» и «жизнен­ность» картины действительности.

Перенесение идеалов равенства и справедливости в область культуры, по Леонтьеву, на практике означает унификацию творчества, нивелирование индивидуальностей и стилей, интел­лектуальное усреднение, подмену подлинных культурных цен­ностей плоскими банальностями, тиражированием шаблонов культуры, повсеместное господство серости, посредственности, мещанства. Демократизация культуры, ее распространение «вширь» опасны для культуры постепенным снижением крите­риев ценности, умственных требований, деградацией вкуса, уси­лением того разлагающего влияния, которое оказывает на куль­туру «так называемая толпа». Вместе с демократизацией в куль­туру вторгаются орды «всепожирающих средних людей», кото­рых Леонтьев называет «цивилизованными хамами».

Демократия как эвдемоническая мечта Запада (обращение всего мира в «свободно-равенственное общежитие каких-то «средних» и благоразумных людей», совершенно счастливых «одним мирным и справедливым разделением труда»), с точки зрения Леонтьева, противоречит всему: эстетическим идеалам (требующим разнообразия характеров и положений), религиоз­ным верованиям (предрекающим конец света), нравственным понятиям (свободный выбор добра и зла в предельно трудных и опасных условиях), здравому научному рационализму (согласно которому всякий эволюционный процесс сначала стремится к своей высшей точке, а затем падает и деградирует). Единствен­ное средство спасения мира от наступления европейского бур­жуазного либерализма и разрушительного действия революций, по мнению Леонтьева, — это Россия и ее реакция, верные изна­чальным принципам «византизма» (твердое самодержавие, же­стокое сословно-классовое строение общества, строгая право­славная церковность, сохранение крестьянской общины, импер~ екая политика (в частности, на Ближнем Востоке). Для усиления

281