Раздел 2. Культура России Нового времени

Лекция 16. Либерализм и радикализм

вития, предназначенные либо для возвращения назад, либо для критического обзора пройденного пути (что и предпринимают авторы сборника, как и их оппоненты, и их защитники,— воз­вратиться, чтобы переосмыслить пройденное). «Вехи» положи­ли начало целой исторической традиции русской интеллиген­ции («веховской») — критически переосмыслять свое недавнее прошлое и в соответствии с приобретенным опытом менять «вехи» (идейные ориентиры своего саморазвития).

Так, вслед за «Вехами» в Советской России появились сбор­ники: «Из глубины (сборник статей о русской революции)», со­зданный в основном авторским коллективом «Вех» (1918), и по­чти одновременно в эмиграции — «Смена вех» (1921), также о русской революции, но во многом с антивеховских позиций. Много лет спустя группа диссидентов (среди которых И.Р. Ша-фаревич, А.И. Солженицын, М.К. Поливанов, М.С. Агурский и др.) подготовили сборник «Из-под глыб», вышедший за рубе­жом в 1974 г. и соединивший в себе пафос всех трех предше­ствовавших сборников, обращенный на критику советского тоталитаризма. В постсоветский период (1996) вышел в свет альманах демократической публицистики «Новые вехи» (вып. 1), объединивший Л. Тимофеева, И. Чубайса, С. Дзарасова, В. Лившица, М. Семина и Г. Мрозека вокруг «российской про­блемы». Присутствие в альманахе «веховской» традиции не­сомненно, причем оно не ограничивается только его названи­ем. Судя по настроениям современной российской интелли­генции, этой традиции не дано иссякнуть и в XXI веке.

Лекция 16. Либерализм и радикализм

К середине XIX века ставшее уже хроническим противо­стояние консервативных и демократических сил в русской куль­туре приобрело характер оппозиции дворянской и разночинс­кой культур, выдвигавших свои эстетические и нравственные, политические и научно-познавательные нормы, ценности, ус­тановки. Рождение и утверждение в общественной жизни де­мократической разночинской культуры и ее главного носите­ля — разночинной интеллигенции, образовавшейся из разных классов российского общества (дворян, духовенства, чиновни­чества, мещанства, а позднее и крестьянства), привело к из­менению приоритетов в строении русской культуры. Русская интеллигенция, по характеристике Н. Бердяева, являлась не социальной, экономической или профессиональной группой, но идеологической, «объединенной исключительно идеями и притом идеями социального характера». Именно на идеологи­ческой почве развиваются в русской культуре «идейная не­терпимость» и «крайний догматизм», «беспочвенность» («раз­рыв со всяким сословным бытом и традициями»), «социальная мечтательность», политический радикализм, представляющий собой перенесение политики «в мысль и литературу».

Это в значительной мере предопределило роль литературы и литературной критики в русской культуре XIX века, их влия­ние на смежные явления русской культуры — философию и общественно-политическую мысль, живопись и музыку, нрав­ственные и религиозные искания русской классики, т.е., говоря в общем, лшперотуроцентризм русской культуры XIX века. Именно в этой связи А. Герцен писал: «У народа, лишенного общественной свободы, литература — единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмуще­ния и своей совести. Влияние литературы в подобном обществе приобретает размеры, давно утраченные другими странами Ев­ропы». Литература и литературная критика брали на себя фун­кции тех сфер культуры, которые — по политическим, цен­зурным, религиозным и другим причинам — не могли разви­ваться свободно и открыто: философии, общественной мысли, гуманитарных наук, публицистики, неортодоксальной религии. Особенно это касалось политической мысли, которая могла развиваться в условиях российского государственного деспо-

259