Раздел 2. Культура России Нового времени

Так, совершенно невинное при всем своем теоретическом радикализме и фатально неудачное восстание декабристов по­влекло за собой наступление реакции, разочарование либераль­ного дворянства в своих вольнолюбивых идеях и проектах, в смысле и целях борьбы за радикальную европеизацию России, общий спад дворянской активности, «потускнение» этических и эстетических идеалов дворянства, упадок дворянской полити­ческой идеологии, нараставший исторический пессимизм выс­шего класса Империи. После выступления декабристов и по­казательной расправы над «дворянскими революционерами» кризис русской дворянской культуры стал несомненным и все углублявшимся процессом; оправиться от нанесенного по дво­рянскому либерализму удара дворянской культуре в XIX веке уже не удалось. На смену дворянской культуре пришли новые культурные силы, потеснившие ее ценности и нормы, мировоз­зренческие принципы и традиции. В то же время историческое поражение декабризма укрепило самодержавие, против кото­рого, собственно, и восстали дворянские радикалы.

Вместе с тем само возникновение радикалисгского движе­ния в дворянской среде косвенно было связано с централистс-кой мощью самодержавия: чем более укреплялось русское са­модержавие как социокультурный феномен, тем жестче стано­вилось духовное сопротивление ему «образованного класса», тем более резко обозначился «взаимоупор» абсолютной власти и либерального свободомыслия. Не случайно в стихотворении, посвященном декабристам, Ф. Тютчев, сурово осудивший вос­стание, написал, обращаясь к мятежникам: «Вас развратило са­мовластье,..», — тем самым признав, что первоисточником де­кабризма явилась сама безграничная царская власть, своей без­мерностью спровоцировавшая безнадежный протест лучших, безрезультатно толкнувшая офицеров на Сенатскую площадь. Иными словами, декабризм как радикальное умонастроение русского дворянства и общественно-культурное движение был столь же классичен, как и формула его поражения, отложивша­яся в ленинском афоризме: «Узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа».

Продолжая рассуждать о значении самодержавной власти в истории русской классической культуры, нетрудно прийти к выводу, что не будь Николая I, укрепившего самодержавие (не в пример своему старшему брату Александру, его расшатавше-

216

Лекция 13. Истоки русской классики

му!), культура в России стала бы развиваться по-иному и в дру­гом направлении: не было бы ни позднего Пушкина, ни Гоголя, ни Лермонтова, ни А. Иванова, ни Глинки; не было бы Белинс­кого и Герцена, Тургенева и Гончарова, Достоевского и Щедри­на, Чернышевского и Л. Толстого. Споры славянофилов и за­падников, либералов и радикалов-демократов были косвенно стимулированы именно им. Политическая эмиграция и вольная печать, бесцензурные воззвания и эзоповские иносказания в литературе получили жизнь при Николае как реакция на его административные реформы, атмосферу бдительности, манию доносительства. Николай I создал тот политический и админис­тративный «пресс», под давлением которого русская культура обрела свои канонические, эталонные формы, характеризую­щиеся совмещением крайностей.

Николаевское авторитарное правление, душившее творчес­кую и политическую свободу и насаждавшее жесткое админис­трирование и слежку органов безопасности, выступило как па­радоксальный «катализатор» вызревания русской культурной классики. После ухода Николая I с исторической сцены либе­ральные реформы в России стали неизбежностью. Неизбежно­стью стали и крайности радикализма и нигилизма, естественно­научного материализма и атеизма. Неотвратимым стал и начав­шийся при Александре II процесс стремительного и необрати­мого распада Российской империи изнутри. Такова диалектика крайностей в истории русской культуры и российского обще­ства.

Противоречие между идеалом универсального государства как самоцели общественно-исторического и культурного развития (Империи) и идеалами свободы — от стихийной воли до узако­ненной демократии (свободы, различно понятой и выраженной, свободы в политическом и нравственном, эстетическом и рели­гиозном смысле, свободы общественной, общенародной и сво­боды индивидуальности, творческой и самобытной личности) оказывается сквозным фактором истории русской культуры на протяжении многих веков — фактически с XVI века по настоя­щее время. Эту сквозную культурфилософскую дилемму Г. Фе­дотов называл оппозицией Империи и Свободы. Мало кто из деятелей русской культуры Нового времени избежал этой ди­леммы — включая Пушкина, родоначальника русской класси­ки. Недаром в его произведениях узнаются черты и классициз-

217