Экологическая психология / Литература для студентов / Кевин Линч Образ города / Кевин Линч-образ города-его элементы

Сила и выразительность формы вовсе не являются принципиально необходимыми для опознаваемости узла, подтверждением чему могут служить Джорнал Скуэр и Сколли Скуэр, но там, где пространство ясно оформлено, впечатление, несомненно, сильнее. Узел запоминается сам по себе, и если бы Сколли Скуэр обладала пространственной формой, сопоставимой с ее функциональной значимостью, она безусловно была бы одним из «ключей» Бостона. Однако нынешней форме она не поддается запоминанию сколько-нибудь упорядоченным образом. Лишь семеро из тридцати опрошенных :помнили, что на Сколли Скуэр есть станция метро, по поводу же всего остального не было никакого согласия. Очевидно, площадь вообще не производит визуального воздействия на наблюдателя и .характер вливания в нее различных путей, что и придает ей функциональную важность, остается в целом невразумительным.

Напротив, узел вроде Коплп Скуэр, несмотря на его меньшую функциональную роль (он удерживает косой перекресток Хантингтон Авеню), представляется чрезвычайно четко и связи различных подводящих путей прочитываются безошибочно. Узел легко опознается прежде всего по индивидуальным характеристикам зданий, фланкирующих площадь: библиотека, церковь Троицы, отель Коплп Плаза», вид на Джон Хэнкок Билдинг. Это в большей степени концентрация активности и сосредоточение выделяющихся из общего фона сооружений, чем некое пространственное целое.

У узлов, подобных Коплп Скуэр, Дуйсбург Скуэр пли Ольвера-трит, очень четкие границы, опознаваемые после того, как вы сделаете несколько шагов. Другие, вроде угла Джордан - Файлин, представляют собой лишь точку предельной концентрации какого-то сюжета, не имеющего ясно выраженного начала. Но в любом случае наиболее эффективным становится тот узел, который максимально усиливает какую-то характеристику окружения и обладает известной уникальностью облика.

Узлы, как и районы, могут быть интровертными или экстравертными. Интровертна Сколли Скуэр: находясь на пей или рядом с ней, трудно уловить какую-либо направленность вовне. Глазными направлениями в ее окрестностях служат «в ней» или «от нее», основное чувство местонахождения при появлении здесь - простое «я здесь». Бостонская Дьюи Скуэр экстравертна: основные направления очевидны, связи с деловым районом, торговым районом и набережной прочитываются ясно. Одному из опрошенных Южный вокзал на Дыон Скуэр казался огромной стрелой, указывающей в сердце делового района. Кажется, что подход к такому узлу всегда осуществляется с определенной стороны. Такое же свойство направленности есть у Першинг Скуэр (прежде всего из-за наличия отеля «Билтмор»), но в этом случае есть сложности с определением локализации узла в решетке путей.

Большинство этих качеств синтезированы в знаменитом итальянском узле-площади св. Марка в Венеции. Сложно организованная, насыщенная, тонко расчлененная, она резко контрастирует с общим характером города и узкими, изломанными пространственными элементами своего ближайшего окружения. По она прочно связана с основным элементом города - Большим каналом, и ее форма имеет ясно ориентированный характер, четко обозначающий направления подхода к ней. Внутренне она также расчленена и структурирована: два пространства (Пьяцца и Пьянцетта) и множество ясных ориентиров (Собор, Палаццо Дожей, Кампанилла, Библиотека). Это пространство столь характерно и определенно, что множество людей, никогда не бывавших в Венеции, опознают ее по фотографии мгновенно.

Ориентиры

Внешние ориентиры, точки соотнесения представляют собой материальные элементы, широко варьирующиеся по размерности. Те, кто знаком с городом хорошо, явно предпочитают опираться на систему ориентиров, т. е. воспринимать скорее уникальное и специфическое, чем протяженное и обобщающее. Поскольку использование ориентиров предполагает вычленение одного элемента из множества окружающих, ключевой предметной характеристикой элементов этого типа являются единичность, наличие какого-то свойства, уникального и запоминающегося в общем контексте. Ориентиры легче опознаются, быстрее осознаются как значимые, если у них ясная форма, если они остро контрастны фону и если пространственная локализация дает им чем-то выделяющееся положение. Основным фактором является контрастность фигуры и фона. При этом фон, на котором выступает ключевой элемент, отнюдь не обязательно образован только непосредственным окружением: похожий на кузнечика флюгер Фанейл Холл, золотой купол Капитолия штата или пирамидальное завершение лос-анджелесского Сити Холл - ориентиры, для которых фоном служит весь город.

Рис. 30. Лос-Анджелес. «Маленькая седая леди» на Седьмой улице.

С другой стороны, ориентиры могут быть избраны за их чистоту в грязном городе (здания Крисчен Сайенс в Бостоне) пли новизну среди старого окружения (церковь на Арч-стрит). Медицинский центр в Джерси-Сити в равной степени известен и своим крупным размером, и маленьким цветником перед ним. Старый архив в лос-анджелесском Сивик Сентр - узкое грязно-серое сооружение, Расположенное под углом к остальным гражданским зданиям и резко отличающееся от них остеклением и декором. Но вопреки незначительной функциональной или символической значимости сооружения этот контраст расположения, возраста и масштабности создает хорошо опознаваемый образ, для одних привлекательный, для других раздражающий.

Выдающиеся в пространстве элементы могут стать ориентирами в двух случаях: или элемент виден с множества направлений (здания Джон Хэнкок Билдинг в Бостоне и Ричфилд-Ойл Билдинг в Лос-Анджелесе), или резко контрастирует с соседствующими элементами за счет размещения или высоты. В Лос-Анджелесе, на Седьмой улице, угол Флауэр-стрит, стоит серое двухэтажное деревянное здание, отодвинутое метра на три от красной линии. В нем несколько лавочек. Дом приковывает внимание и воображение множества людей, один из которых назвал здание «маленькой седой леди». Пространственный сдвиг и интимный масштаб превращают домик в нечто заметное и привлекательное среди ландшафта по контрасту с серыми громадинами, занимающими весь фронт улицы.

Расположение на перекрестке или месте пересадки усиливает ориентир. Деятельность, сопряженная с каким-то элементом, может превратить его в ориентир. Парадоксальным примером служит Симфонический зал в Лос-Анджелесе. Этот зал - предельная форма отрицания представимости как таковой: человек, попавший сюда впервые, не в состоянии разыскать его в арендованных помещениях бесформенного здания, надпись на котором гласит к тому же «Баптистский храм». Сила этого ориентира вырастает из раздражающего контраста между культурным статусом и ролью невидимки. Укреплению силы ориентира способствуют исторические или иные ассоциативные значения, как это происходит с Фанейл Холл или Капитолием в Бостоне.

Отдаленные ориентиры, обозреваемые с множества углов зрения, как правило, прекрасно известны, но в Бостоне только люди, почти незнакомые с городом, пытаются использовать их для упорядочения образа города или выбора путей для прогулки. Только новичок может ориентироваться по зданиям Джон Хэнкок Билдпнг или Таможни.

Как оказалось, лишь немногие могут верно почувствовать, где расположены эти отдаленные ориентиры и как добраться до подножия этих зданий. Большинство отдаленных ориентиров в Бостоне оказываются «безногими» - у них своего рода «плавающее» качество. Джон Хэнкок Билдинг, Таможня и Суд играют в общем силуэте явно доминирующую роль, но местонахождение и распознание их оснований имеют меньшее значение, чем локализация их венчаний.

Золотой купол бостонского Капитолия кажется одним из нескольких исключений из названного правила «ускользания». Уникальность очертаний и функции, расположение на вершине холма и раскрытость к Коммон, различимость сияющей позолоты купола с больших расстояний - все это делает его ключевым знаком центра Бостона. У него достаточная степень распознаваемости на различных уровнях отношения, а идейная и визуальная значимости совпадают.

Те, кто пользуется отдаленными ориентирами, отталкиваются от них только при общем выяснении направления или, еще чаще, чисто символически. Одни считают, что здание Таможни придает цельность Атлантик Авеню, потому что его можно видеть почти с любой точки на этой улице, для других оно - своего рода камертон банковского района, потому что ритмически появляется в просветах этой зоны.

Рис. 31. Флоренция. Собор.

Флорентинский собор (Дуомо) - первоклассный пример отдаленного ориентира: видимый вблизи и издали, ночью и днем, его купол опознается безошибочно; он нерасторжимо связан с историей города; его расположение совпадает с транспортным узлом; купол пространственно взаимосвязан с колокольней таким образом, что наблюдатель легко устанавливает направление даже с большого расстояния. Этот город трудно себе представить без мощной массы Дуомо.

И все же во всех изучавшихся нами городах гораздо интенсивнее используются локальные ориентиры, видимые только с незначительных расстояний. Этот класс охватывает все мыслимые виды объектов. Само количество местных элементов, становящихся ориентирами, зависит в равной степени от их качеств и от степени знакомства наблюдателя с окружением. Те, кто знает город плохо, в кабинетном интервью называли лишь несколько ориентиров, но в процессе контрольной прогулки обнаруживали их гораздо больше. Даже звуки и запахи нередко усиливают роль визуального ориентира.

Ориентиры могут быть изолированными, одиночными элементами, лишенными подкрепления. По тогда, за исключением очень крупных или очень специфических, они слабы - их нетрудно пропустить и приходится специально разыскивать. Так, одиночный светофор или табличку с названием улицы .можно отыскать только при . пивном сосредоточении внимания. Гораздо чаще локальные ориентиры образуют группы пли пучки, в которых каждый элемент усиливает соседний за счет повторности и распознается в значительно» степени в связи с контекстом.

Последовательные серии ориентиров, в которых одна деталь вызывает ожидание следующей, облегчают путешествие по городу. Такие серии непременно включают в себя «запускающие» звенья - обычно там, где следует принятие решения о смене направления движения, и «подтверждающие» звенья, удостоверяющие правильность принятого решения. Дополнительные детали нередко помогают ощутить приближение к месту назначения или промежуточному контрольному пункту. И для эмоционального равновесия, и для практического эффекта необходимо, чтобы такие серии не имели длинных пауз, хотя и возможна концентрация подобных деталей и узлов. Серия облегчает и опознавание, и запоминание; наблюдатель может накапливать обширный запас точечных образов в привычной последовательности, но стоит перевернуть пли спутать эту последовательность - и опознаваемость будет резко снижена.

Взаимоотношения элементов

Перечисленные элементы представляют собой не более чем сырой материал для образа окружения в масштабе города. Чтобы получилась удовлетворительная форма, их необходимо связать определенным рисунком. Предыдущее рассуждение касалось групп сходных элементов - сети путей, связки ориентиров, мозаики районов. Следующий логически необходимый шаг - рассмотрение взаимодействия пар несходных элементов.

В таких парах элементы при взаимодействии могут взаимно усиливаться, но могут вступать и в конфликтное отношение и даже мешать восприятию друг друга. Очень крупный ориентир может совершенно подавить и словно выбить из масштаба маленький район у его подножия. Будучи правильно расположен, ориентир способен зафиксировать локализацию и усилить ядро или узел, но, сдвинутый в сторону, он может дезориентировать, подобно тому как это делает Джон Хэнкок Билдинг с Копли Скуэр в Бостоне. Широкая улица, выступая в роли пути и границы, может проникнуть внутрь и раскрыть район вовне, но одновременно она способна и разорвать его. Деталь, служащая ориентиром, может оказаться столь чужеродной характеру района, что разрушит его однородность, или, напротив, может обладать как раз той силой контрастности, которая усилит целостность характера.

Районы, преобладающие над другими элементами за счет своих величин, содержат в себе различные пути, узлы и ориентиры. Эти вторичные элементы не только придают району внутреннюю структурность, но и способны усилить опознаваемость целого, обогащая и углубляя его характерность. Бикон Хилл удачно иллюстрирует этот эффект усиления. В целом же компоненты структуры и опознаваемости (как части образа, который нас интересует) словно играют в чехарду по мере перемещения наблюдателя с уровня на уровень. Так, опознаваемость окна входит структурным элементом в рисунок окон, который в свою очередь может стать ключом к опознанию здания. Сами здания своим взаимодействием формируют опознаваемое пространство и т. п.

Пути, являющиеся основными элементами в персональных образах и становящиеся главным средством организации на уровне метрополии или региона, вступают в тонкие отношения с другими элементами. Узлы соединения возникают автоматически па главных перекрестках и у вокзалов, и характер их пространственной формы может существенно усилить эти важные пункты всякого путешествия. Узлы в свою очередь не только усиливаются присутствием ориентира (как на Копли Скуэр), носами образуют тип расположения, который почти гарантирует сосредоточение внимания на ориентире. В то же время пути приобретают опознаваемость и индивидуальную ритмику не только за счет собственной формы или узлов соединения, но благодаря районам, через которые они проходят, границам, вдоль которых они проведены, и ориентирам, рассредоточенным по длине.

Все эти элементы действуют одновременно в общем контексте. Было бы интересно тщательно исследовать свойства различных пар: ориентир - район, узел - путь и т. п., но для того, чтобы обсуждать целостный рисунок, необходимо продвинуться дальше в изучении проблемы.

Большинство наблюдателей группируют элементы в некие промежуточные объединения, которые можно назвать комплексами. Наблюдатель ощущает комплекс как некоторое целое, части которого взаимозависимы и относительно четко взаимно фиксированы. Так, большинство бостонцев соединяют основные элементы - Бэк Бей, Коммон, Бикон Хилл и центральный торговый район - в единый комплекс. Для других размеры их «местности» гораздо меньше, например только центральный торговый район и ближайшая к нему сторона Коммон. Вне такого комплекса обнаруживаются провалы опознаваемости. Так, большинство бостонцев улавливают лишь очень слабую связь между деловым или банковским районом и центральным торговым районом по Вашингтон-стрит, хотя в действительности они расположены вплотную один к другому. Аналогичная «удаленность» уже упоминалась в отношении загадочной «ямы» между Сколли Скуэр и Док Скуэр, разделенных всего одним кварталом. Психологическая дистанция между двумя «местностями» может оказаться гораздо большей или труднее преодолимой, чем этого следовало бы ожидать, судя по их действительной удаленности друг от друга.

Мы заняты здесь в значительно большей степени .путями, чем обобщающим целым, потому что наши исследования находятся в начальной стадии и только после успешного различения и понимания путей можно перейти к изучению целостной системы. Есть основания считать, что образ может быть непрерывным полем, где ущерб, нанесенный какому-то одному элементу, немедленно отзывается на всех других. Само лишь опознание объекта зависит от контекста, от его окружения в столь же значительной степени, как и от его собственной формы. Так, одно лишь существенное искажение формы одной крупной системы - излом Коммон - запечатлевается в обобщающем образе Бостона, т. е. распространяется далеко за пределы ее непосредственного окружения. Однако к сожалению, «эффект поля» в рамках нашей работы почти не мог быть затронут.

Зыбкость образа

Практика показывает, что вместо одного всеобъемлющего образа окружения возникают ряды или серии образов, в большей или меньшей степени накладывающихся один на другой и взаимосвязанных. Как правило, они распределяются по уровням в приблизительном соответствии с размерностью территории, так что восприятие наблюдателя с неизбежностью переключается с уровня улицы на уровень микрорайона, города или региона.

В обширной и сложной системе окружения подобное упорядочение по уровням оказывается технической необходимостью, но оно вынуждает наблюдателя затрачивать дополнительный труд на организацию видения, особенно значительный в тех случаях, когда эти уровни плохо связаны. Высокое здание, безошибочно опознаваемое в панораме целого города, трудно опознать, находясь у его подножия. Это означает, что утеряна возможность связать образы, формирующиеся на двух разных уровнях организации. С другой стороны, здание Капитолия на Бикон Хилл словно пронизывает собой ряд уровней образа и именно поэтому занимает стратегическую позицию в организации всего центра.

Образы могут различаться не только по размерности территории, охватываемой ими, но и в зависимости от утла зрения, времени года или суток. Образ Фанейл Холл при восприятии его от рынка должен быть соотнесен с образом, возникающим при движении но Артери. У ночного образа Вашпнгтон-стрит должна быть некоторая инвариантная характеристика, позволяющая соотнести его с образом той же улицы в дневное время. Пытаясь установить эту устойчивость вопреки очевидным несовпадениям воспринимаемых образов, многие наблюдатели очищают образ от визуального содержания и оперируют сугубыми абстракциями - «боковая улица», «ресторан» и т. п., поскольку последние сохраняют тождественность себе в любое время, в любую погоду, при любом способе передвижения наблюдателя.

Наблюдателю приходится также приспосабливать наличный образ к потоку изменений предметной действительности вокруг: Лос-Анджелес прекрасно иллюстрирует прагматические трудности и эмоциональный стресс, возникающий при сопоставлении образа с непрестанными изменениями окружения. Крайне существенно попытаться уста- . повить, как можно сохранить преемственность в потоке подобных перемен; ведь если необходимы связи между различными уровнями организации образа, то тем более необходимы связи преемственности, способные устоять в вихре реконструкции. Ясно, что уже сохранение старого дерева, трассировки путей или какой-то местной особенности значительно способствует закреплению таких связей.

Сама последовательность, в которой наносятся на бумагу кроки, эскизные планы, указывает на то, что образ развивается или разрастается несколькими путями. Некоторые из них можно считать выявленными четко:

а) довольно часто образ развивается в связи с привычными маршрутами движения сначала вдоль, а затем в стороны от них. Поэтому и план строится как разветвляющийся рисунок, начинаемый от какой-то исходной точки основной линии вроде Массачусетс Авеню;

б) построение некоторых планов начиналось с проведения какого-то контура, объемлющей линии вроде полуострова Бостона, а затем рисунок заполнялся внутрь, к центру;

в) другие, особенно в Лос-Анджелесе, были начаты с изображения основной повторяющейся схемы (решетки путей), а затем к ней добавлялись частности ;

г) несколько меньшее число планов было начато с изображения нескольких примыкающих или соседствующих один с другим районов, а затем уже наносились связи между ними и их внутреннее наполнение;

д) в нескольких примерах обследований, проведенных в Бостоне, построение плана начиналось от хорошо знакомого «зерна» или плотного ядра, к которому уже пристраивалось все остальное,

Сам образ отнюдь не выглядит как точная модель действительности, уменьшенная в масштабе и последовательно абстрагированная. В ходе намеренного упрощения от возникает за счет отбрасывания или добавления новых элементов к действительности, за счет слияния и искажений, упорядочения и связывания отдельных частей. Это вполне удовлетворяло авторов: если бы перестроить нанесенный на бумагу образ «правильным» путем, он утерял бы логику сознательного искажения.

Сколь бы ни был искажен закрепленный на бумаге образ, в нем непременно содержится топологическая инвариантность по отношению к. действительности. Карты рисуются как будто на безгранично эластичном листке: направления искажены, расстояния растянуты или сжаты, крупные формы столь не соответствуют своей действительной масштабности, что поначалу их невозможно опознать. Однако последовательность звеньев, как правило, верна, и случаи, когда карта словно разорвана на куски и склеена в ином порядке, чрезвычайно редки: без такой последовательности образ вообще лишился бы всякой ценности.

Качество образа

Изучение различных индивидуальных образов, выявленных у опрошенных бостонцев, показало, что образы одного и того же элемента существенно различались у разных наблюдателей по относительной плотности или насыщенности, т. е. степени заполнения деталями. Образ может быть весьма плотен, как на рисунке Ньюбери-стрит, где по длине улицы опознано каждое здание, или весьма разжижен, как на другом рисунке, где Ньюбери-стрит выглядит просто улицей, фланкированной старыми зданиями различного использования.

Другое различие следует провести между конкретными, живыми, чувственными образами и образами обобщенными, лишенными чувственного оттенка, абстрагированными. Так, мысленный образ здания может обладать живостью, охватывать форму, цвет, фактуру и деталировку или, напротив, может быть сугубо абстрактным, когда сооружение определяется как «ресторан» или «третий дом от угла».

Существенно, что живость образа отнюдь не обязательно сопряжена с плотностью, а абстрагированность - с его ненаполненностью. Образ может быть одновременно и плотным, и абстрактным, как у диспетчера такси, чье знание улиц города включает соотнесение номеров домов и характеристик размещенных в них заведений - квартал за кварталом, но совершенно лишен конкретности в характеристике облика этих зданий.

Образы можно различить и по типу структурированности - по способу, которым их части взаимосвязаны и упорядочены. Здесь можно зафиксировать четыре стадии в зависимости от степени структурной точности:

а) различные элементы существуют свободно и независимо, между ними нет ни связей, ни тем более упорядоченности связей. «Чистых» случаев такого типа обнаружено не было, но в ряде образов проявлялась очевидная расчлененность: множество разрывов и не соотнесенных между собой элементов. Здесь осмысленное, целенаправленное перемещение без посторонней помощи оказывалось неосуществимым, если только не прибегать к полному обследованию зоны (что означает построение новой структуры уже на месте);

б) структура выражается через установление позиций: части грубо соотносятся одна с другой в категориях направления и (иногда) сравнительной удаленности, но так и не соединяются. Одна из опрошенных особенно настойчиво соотносила свою позицию с несколькими элементами, не зная, как связать их между собой. Мысленное движение осуществлялось путем поиска во время продвижения в правильно определенном общем направлении с многократными возвращениями для восстановления маршрута и проверки расстояний, чтобы не пропустить пункт назначения;

в) значительно чаще структура имеет гибкий характер: отдельные части связаны между собой, но свободно, будто соединенные эластичными или свободно провисающими веревками. Общая последовательность примечательных мест известна, но создаваемый воображением план может быть и совершенно искаженным, а сам характер этих искажений может меняться от случая к случаю. Стоит процитировать одного из опрошенных: «Я предпочитаю представлять себе несколько главных точек и то, как от одной перейти к другой, и у меня пет охоты беспокоиться обо всем прочем». Наличие гибком структуры облегчает передвижение, поскольку оно совершается по известным путям с известной последовательностью. Однако перемещение между парными элементами, соединенными непривычным способом или по непривычным путям, оказывается весьма затруднительным;

г) по мере увеличения числа связей структура тяготеет к более жесткой форме: все части оказываются прочно связаны между собой, и сами искажения встраиваются в общий рисунок. Обладатель подобного плана способен перемещаться значительно свободнее и может по желанию соединить между собой заданные новые точки. Когда плотность образа достигает определенного предела, образ при обретает свойства целостного поля, в пределах которого взаимодействие может осуществляться по любому направлению и на произвольной дистанции.

Эти особенности структуры могут получить различное применение на том или другом уровне. Так, например, каждый из двух районов города может обладать жесткой внутренней структурой, соединяясь с другим одним узлом или «швом». Но если эта связь развивается во внутренней структуре районов, она остается гибкой. Многие бостонцы замечают именно этот эффект на Сколли Скуэр.

Есть еще один способ выявления целостной структуры. Для одних образ упорядочивается мгновенно - в виде серий, образуемых каким-то целым и его частями при логике построения «от общего к частному». Такого рода упорядоченность приобретает качество статичного плана. Всякое соединение осуществляется посредством восхождения от частности к ближайшему для нее обобщению и уже от пего - к другой частности. Так, чтобы пройти от Госпиталя к церкви Олд Норт, необходимо сначала сообразить, что Госпиталь размещается в Саут-энд и что Саут-энд расположен в центре Бостона, затем локализовать Норт-энд и церковь в его пределах.

Подобный тип образа можно назвать иерархическим.

Для других образ формируется более динамично: связи .между частями приобретают временный характер (даже в пределах очень краткого отрезка времени) и воспроизводятся как бы с помощью движущейся кинокамеры. Подобный образ теснее связан с опытом действительного движения по городу, и его упорядоченность можно назвать континуальной. Здесь место статичных иерархических рядов занимает развертывание взаимосвязей как таковых.

Из всего сказанного можно заключить, что наиболее адекватны образы, которые близки к свойствам сильного целостного поля: плотные, жесткие и одновременно живые; образы, в которых используются одновременно все типы элементов, которые могут упорядочиваться или иерархически, или континуально - в зависимости от необходимости. Конечно, несложно обнаружить, что такой образ труднодостижим пли вообще недостижим, что существуют индивидуальные или общекультурные тины восприятия, при которых невозможно превзойти некоторые исходные ограничения способности упорядочивать. В связи с этим окружение должно быть или привязано к определенному культурному стереотипу, или, что вероятнее, оформлено одновременно многими способами для того, чтобы оно могло удовлетворять требованиям различных индивидов, существующих в нем.