Тестелец, Введение в общий синтаксис

Часть 2. Синтаксические теории

2.5. Последствия для теории

Итак, Хокинс установил наличие особого компонента языка, обеспечивающего такую структуру синтаксических единиц, которая максимально облегчает синтаксический анализ. В терминах ПГ этот компонент относится не к об­ ласти компетенции (владения языком), а к области употреб­ ления — механизмов распознавания речи. Однако, вопреки исходным положениям ПГ, Хокинс доказал, что этот компо­ нент может воздействовать на основы грамматики — струк­ туру составляющих и порядок слов. Вопреки общепринято­ му в ПГ мнению, Хокинс предположил, что нет никаких универсальных врожденных параметров порядка слов. Име­ ющиеся в языках правила порядка слов представляют собой следствия принципов эффективного употребления. Фунда­ ментальные особенности синтаксической структуры оказа­ лись простым следствием тех условий, которые накладывает на грамматику механизм восприятия речи.

Роль врожденного компонента знания языка (универ­ сальной грамматики) у Хокинса соответственно снижается, хотя он и не отвергает его в принципе. Хокинс предложил модулярную теорию универсалий, т. е. состоящую из не­ скольких автономных компонентов — модулей, каждый из которых по-своему воздействует на грамматику. Лишь один из этих модулей соответствует «универсальной грамматике» в понимании Хомского. Другой, не менее важный, модуль образуют принципы эффективного употребления.

Недостаток модулярной теории универсалий заключа­ ется в том, что разные модули накладывают противоречащие друг другу требования на структуру грамматических единиц. В силу этого любой факт может быть объяснен апелляцией если не к одному, то к другому модулю. Собственно, это и делает сам Хокинс, когда объясняет наличие в немецком языке конструкций, неблагоприятных для оптимального ре­ жима распознавания, воздействием автономного граммати­ ческого модуля, быть может, отражающего врожденный компонент знания языка. В таком случае, когда каждый из модулей «тянет одеяло на себя», любой факт, который про­ тиворечит требованиям одного из них, может быть успешно «объяснен» ссылкой на другой.

Впоследствии в статье [Hawkins 1999] Хокинс посягнул еще на один «священный» предмет генеративной лингвисти-

714

Глава XV. Функциональная синтаксическая типология

ки — ограничения на передвижения, выдвинув гипотезу, что островные ограничения, как и ограничения на порядок слов, вызваны требованиями, накладываемыми механизмом восприятия речи.

3.Некоторые другие работы

Врамках функционализма выполнено много исследо­ ваний по типологии порядка слов в связи со способами вы­ ражения прагматических значений (в российской лингвис­ тике они называются «коммуникативными»). Суть этих ра­ бот [Tomlin 1986; Payne (ed.) 1992; Downing, Noonan (eds.) 1995] изложена в обзоре [Кибрик, Плунгян 1997], и мы здесь кратко коснемся только работ Т. Гивона [Givon 1988; 1984— 1990; 1995], одного из наиболее популярных и продуктивных теоретиков функционального направления.

Главная идея, лежащая в основе работ Гивона, заклю­ чается в том, что грамматика представляет собой набор ин­ струкций адресату по наиболее эффективной обработке ин­ формации, передаваемой в речи. Вспомнив известный тезис о том, что язык преобразует смыслы в тексты, и обратно — тексты в смыслы, можно сказать, что для Гивона объект воз­ действия языка - не смыслы и не тексты, а сознание чело­ века — участника акта речи. Роль грамматики заключается в том, чтобы стимулировать определенные действия адресата по активизации, обработке и сохранению информации и способствовать тому, чтобы эти действия происходили в оп­ тимальном режиме.

Одна из наиболее известных идей Гивона заключается в том, что линейный порядок в языке отражает порядок об­ работки информации коммуникантами и соответствующий ему порядок инструкций адресату о способах обращения с получаемой информацией. «Более предсказуемая (или дос­ тупная) информация сдвигается влево», ибо с нее естествен­ но начинать сообщение [1988: 252]. Вместе с тем в экстре­ мальной ситуации этот принцип может нарушаться, так как «первой решается наиболее срочная задача».

Оба принципа обусловливают, с точки зрения Гивона, н е г р а д у и р о в а н н у ю (невыразимую в форме категорий, определимых на основе суммы необходимых и достаточных признаков) форму распределения информационных характе-

715

Часть 2. Синтаксические теории

ристик составляющих текста. Он считает бесперспективным, например, пытаться выяснить, какими именно семантиче­ скими ярлыками — «эмфаза», «контраст», «фокус» или нечто подобное, надо наделить ИГ John, например, в предложени­ ях (23) а. It was to John that I gave the book 'Это Джону я от­ дал книгу'; б. to John I gave the book 'Джону я отдал книгу'; в. I gave the book to John. Ясно, что налицо определенная градация в степени рематичности, наибольшая в случае клефта (23а), меньшая при так называемом Yiddish Movement (236) и еще меньшая — в нейтральной конструк­ ции (23в).

Прагматические характеристики, таким образом, не могут быть обозначены классифицирующими ярлыками, но зато поддаются количественной оценке через признаки «референциального расстояния» (referential distance), т. е. числа единиц текста, например, клауз или предложений, до пре­ дыдущего упоминания данного референта, и «живучести» (persistence), т. е. числа его повторных упоминаний в неко­ тором последующем отрезке текста.

Близка по своим идейным основам к функционализму детально разработанная «референциально-ролевая грамма­ тика» Р. Ван Валина [Van Valin 1993; Van Valin, LaPolla 1997]; поскольку эта теория достаточно подробно изложена в обзоре [Кибрик, Плунгян 1997], мы оставляем ее за рам­ ками главы.

Другим важным направлением исследований в функ­ циональной типологии является теория грамматикализации. Грамматикализацией называется превращение неграмматиче­ ского языкового факта в грамматический, например, отдель­ ной лексемы в аффикс. Исследователи, работающие над грамматикализацией, стремятся показать, что ее возможные пути и формы способны объяснить наблюдаемые синтакси­ ческие и морфологические факты. Теория грамматикализа­ ции дает свой ответ на вопрос о причинах сходств в нерод­ ственных языках: языки реализуют ограниченное число ти­ пологических возможностей, потому что пути грамматика­ лизации, ведущие к тем или иным наблюдаемым граммати­ ческим явлениям, ограниченны.

Упомянем некоторые принципиальные идеи, высказанные привер­ женцами этого подхода [Haspelmath 19996: 587]:

1) Знаменательное —» служебное слово. Знаменательное слово может превратиться в служебное, например старофранц. chies 'дом' > совр.

716

Глава XV. Функциональная синтаксическая типология

франц. chez 'у' (предлог). Служебное слово не может стать знаменатель­ ным [Haspelmath 1998].

2)Деграмматикализация невозможна. Грамматикализация - необра­ тимый процесс; случаев превращения грамматического элемента в знаме­ нательную лексему не засвидетельствовано. Например, глагол habere 'иметь' в латинском языке превратился в показатель будущего времени в романских языках: позднелат. cantare habeo 'должен петь' > итал. cantaro' 'я буду петь'. Однако неизвестны случаи превращения аффикса в полнозначный глагол [Givon 1975; Lehmann 1995].

3)Функция приобретается раньше формы. Актант, не являющийся подлежащим, становясь подлежащим, вначале приобретает функциональ­ ные признаки подлежащего и лишь затем его морфологические признаки. Например, в истории английского языка ИГ со значением экспериенцера вначале приобрели способность контролировать рефлексивные местоиме­ ния и только затем утратили форму дат. п. [Cole et al. 1980].

Тесная связь теории грамматикализации с функцио­ нальной парадигмой заключается в том, что предполагаемые факторы грамматикализации, например частотность, предо­ пределяются обстоятельствами использования языка. Упо­ мянем еще важные работы по синтаксическим проблемам грамматикализации: [Bybee, Thompson 1997; Lehmann 1995; Haspelmath 1998].

Лингвисты, работающие в рамках формальных и функ­ циональных направлений, до последнего времени почти не вступали в диалог друг с другом. Однако сейчас ситуация как будто начинает изменяться, в чем большую роль сыгра­ ла деятельность Ф. Ньюмейера. Его книга [Newmeyer 1998] посвящена наведению мостов и выяснению природы разно­ гласий между двумя лингвистическими мирами - формализ­ мом и функционализмом. Большой интерес представляют также сборник [Darnell et al. 1998-1999], статьи [Croft 1995; Кибрик А.А. 1999] и рецензия на книгу Ньюмейера [Haspelmath 2000].

4. Перспективы функционализма

Современным работам по синтаксису в рамках функ­ циональной типологии трудно дать общую оценку ввиду слишком большого разнообразия идей, методов и привлека­ емого материала. Фрагментарность и «мозаичность» функ­ ционализма можно считать его недостатком и одновременно

717

Часть 2. Синтаксические теории

достоинством. С одной стороны, ограничиваясь решением отдельных задач, функционалисты не переносят механиче­ ски методы, оправдавшие себя на одном материале, на дру­ гой, для них неподходящий. Однако, с другой стороны, не­ которые важные общие принципы, продемонстрированные на одном материале, нередко опровергаются другим.

Так, принцип экономичности («не различать то, что восстановимо из контекста»), убедительно объясняющий наблюдаемое распределение типов конструкций предложения, приходит в противоречие с фактом су­ ществования обязательных категорий в грамматике: говорящий на рус­ ском или английском языке, в отличие от говорящего на китайском или японском, не свободен в том, выражать или нет число упоминаемых объ­ ектов, даже когда эта информация легко восстановима из контекста, что, конечно, противоречит принципу экономии. Если постулировать не­ сколько принципов, воздействующих на грамматику противоречивым об­ разом, теория перестает быть проверяемой — до тех пор, пока не будет убедительно показано, в каких случаях действует один принцип, а в ка­ ких - другой.

Недостатком многих функционалистских работ являет­ ся то, что выводы, получаемые в результате анализа, неред­ ко т р и в и а л ь н ы (в широком смысле этого слова), т. е. ничего существенного не добавляют к тому, что можно за­ ключить о предмете исследования на основании простых ап­ риорных рассуждений, элементарных наблюдений над лю­ бым языком или здравого смысла.

Грешат тривиальностью, например, многие обобще­ ния, выдвигаемые Т. Гивоном. Некоторые принципиальные идеи Гивона очевидны не только для профессионального лингвиста, но и для каждого человека, способного на самом элементарном уровне наблюдать и анализировать языковые факты.

Например, Гивон отмечает, что ситуации, факты или объекты, более тесно связанные в действительности, при их отражении в языке обнаруживают более тесную (в грамма­ тическом смысле) связь обозначающих единиц, чем ситуа­ ции, факты или объекты, менее тесно связанные друг с дру­ гом [Givon 1980]. «Чем более тесной является семантическая связь между двумя событиями, тем большим будет синтак­ сическое объединение двух пропозиций в единую клаузу» [Givon 1993: 2].

Конкретизируя эту мысль, Гивон постулирует «шкалу связанности»: он отмечает, что матричные глаголы со значением манипуляции или ус-

718

Глава XV. Функциональная синтаксическая типология

пешного завершения действия грамматически теснее связаны со своими сентенциальными актантами, чем глаголы со значением восприятия, ин­ теллектуальной деятельности или речи. Самый тесный способ связи — слияние матричного и сентенциального глаголов, «ко-лексикализация» (She let go of the knife Юна выпустила нож'), менее тесный — употребление синтаксически самостоятельных неоформленных основ (She made him shave Юна заставила его побриться'), еще менее тесный — употребление инфинитивной конструкции (She told him to leave Юна велела ему уйти'); далее следуют придаточные в косвенных модальностях (She suggested that he shoud leave Юна предложила, чтобы он ушел'); далее - косвенная ци­ тата (She said that he might leave later Юна сказала, что он может уйти поз­ же') и, наконец, прямая цитата (She said «He might leave later» Юна сказа­ ла: «Он может уйти позже»'). С увеличением связанности усиливаются импликативные связи между пропозициями (из того, что кого-то застави­ ли побриться, следует, что он побрился и т. д.), с уменьшением - умень­ шается контроль и ослабляется условие одновременности действий. Есть и коррелирующая «иерархия референциального слияния»: кореферентность подлежащих > любая кореферентность > никакой кореферентности. По мере увеличения связанности ослабляется и семантическая, и грамма­ тическая независимость элементов сентенциального актанта.

Установленная Т. Гивоном «иерархия связанности», безусловно, от­ ражает реальные соотношения между семантической и синтаксической слитностью конструкций с сентенциальными актантами. Однако, как вся­ кое исследование, ограничивающееся очевидными и легко доступными наблюдению фактами, оно пренебрегает «мелочами», например, никак не отвечает на вопрос, почему каузативные глаголы добиться, выхлопотать, провалить (напр., роль, экзамен) не присоединяют инфинитива в отличие от речевых глаголов звать или приглашать; почему «успешное завершение действия», обозначаемое глаголами поймать (на краже), обыграть (в кар­

ты), поднять (на восстание), разозлить (до бешенства), дождаться (приез да), не исключает независимого контроля агенса предикатного актанта над некоторым фрагментом обозначаемой ситуации и т. д.

Еще более известная идея Гивона заключается в том, что явления, активизированные в сознании говорящих или более легко доступные для их восприятия, выражаются ре­ дуцированно, т. е. меньшим количеством языкового матери­ ала, чем явления неактивизированные или трудно доступ­ ные. Например, при первом упоминании некоторого лица или предмета он нуждается в интродукции с помощью пол­ ной ИГ. При последующих упоминаниях он может обозна­ чаться более скупо, например, местоимением.

Чем более ожидаем или предсказуем данный референт, тем меньше усилий требуется для совершения с ним мысли­ тельных операций, и соответственно менее выраженным фо-

719

i

Часть 2. Синтаксические теории

нетически и менее расчлененным со структурной точки зре­ ния является средство его выражения. Гивон предложил шкалу средств выражения референта:

(24) полная ИГ (мальчик) > анафорическое самостоя­ тельное местоимение (он) > местоименная клитика (франц. 1е 'его') > нулевое анафорическое местоимение

Шкала (24) соответствуют степени активации референта и соответственно той мере усилий, которая требуется для его «обработки». «Чем более предсказуемым или доступным яв­ ляется референт, тем меньше фонологического материала ис­ пользуется для того, чтобы его кодировать» [Givon 1988: 249].

Эти и другие подобные им идеи Гивона никак нельзя признать парадоксальными. Стало бы поистине сенсацией, если бы факты какого бы то ни было языка вступили в яв­ ное и наглядное противоречие с упомянутыми принципами. Тем не менее, разумеется, и такие выводы нуждаются в эм­ пирической проверке, и Гивон, будучи квалифицированным типологом, проводит ее на очень широком материале, при­ чем контраст между плоскостью идей и «экзотичностью» языковых иллюстраций составляет яркую отличительную черту его стиля.

Наконец, недостатком функционализма является, как это ни странно, отсутствие должного внимания к проблеме функций языка. Среди функционалистов считается само со­ бой разумеющимся, что: 1) функции языка более или менее известны, 2) главная из них — коммуникативная (передача информации) и 3) структура языка определяется в первую очередь его главной функцией. Между тем ни одно из трех допущений не является ни очевидным, ни доказанным. Здесь скрыто множество проблем, к решению которых нау­ ка о языке по-настоящему еще и не приступила.

Обсуждая проблему функциональной немотивированности согласо­ вания, М. Барлоу и Ч. Фергюсон замечают, что «все функционалистские объяснения оперируют понятием референциальной эффективности язы­ ка; как кажется, никто не рассматривал игровое, поэтическое и эстетиче­ ское использование языка, которое, возможно, имеет существенное зна­ чение для его эволюции и усвоения, так же как может вносить вклад в творческую, системообразующую сторону языка. Быть может, стоит ис­ следовать возможность того, что согласование сохраняется и даже распро­ страняется в силу действия факторов того же типа, что определяют конвенционализацию и сохранение рифмованных пар слов, прозаических рифм, регулярных повторов и т. п.» [Barlow, Ferguson 1988: 17-18].

720

Глава XVI

СИНТАКСИС В МОДЕЛИ «СМЫСЛ <=> ТЕКСТ»

Though our smoke may hide the Heavens from your eyes,

It will vanish and the stars will shine again,

Because, for all our power and weight and size,

We are nothing more than children of your brain!

R. Kipling,

The Secret of the Machines

Модель «Смысл <=> Текст» (МСТ), способ интегрального описания языка, предложенный в конце 1960-х годов И.А.Мельчуком и А.К. Жол­ ковским, - наиболее популярное в России направление в формальной лингвистике. МСТ не является теорией в том смысле этого слова, кото­ рый более принят в мировом языкознании, так как не ставит объясни­ тельных задач. В основе МСТ лежит замысел создания полной функцио­ нальной модели языка (п. 1). МСТ включает несколько уровней предста­ вления, соединенных компонентами - системами правил, устанавливаю­ щих соответствия между уровнями (п. 2). Глубинно-синтаксический уро­ вень включает обобщенные лексемы, в том числе фиктивные, и неболь­ шое число универсальных глубинно-синтаксических отношений (п. 3). Глубинно-синтаксический компонент устанавливает соответствие между глубинно-синтаксическим и поверхностно-синтаксическим уровнями (п. 4). Поверхностно-синтаксический компонент, используя правила-син­ тагмы, устанавливает соответствие между поверхностно-синтаксическим и глубинно-морфологическим уровнями (п. 5). Синтаксические компонен­ ты МСТ предназначены для целей описания, но вряд ли могут использо­ ваться для решения теоретических проблем (п. 6).

В этой главе пойдет речь о наиболее популярном в Рос­ сии направлении в формальной лингвистике - модели «Смысл <=> Текст» (МСТ), которая была выдвинута в конце 1960-х годов А.К. Жолковским и И.А. Мельчуком; весьма важная роль в разработке МСТ принадлежит Ю.Д. Апреся­ ну и возглавляемой им Московской семантической школе. Бесспорным лидером и ведущим автором МСТ был и оста­ ется И.А. Мельчук. Несмотря на то что в России МСТ час­ то называют теорией, ее никак нельзя назвать теоретиче­ ским направлением, если исходить из того понимания сло­ ва «теория», которое утвердилось в последние десятилетия в мировой лингвистике и о котором шла речь в главе X. Как пишет сам И.А. Мельчук, «никакой особой теории в точном смысле слова у меня нет, а есть весьма простой и естествен­ ный общий взгляд на язык» [Мельчук 1999: ix].

722

Глава XVI. Синтаксис в модели «Смысл <=> Текст»

«Простым и естественным» И.А. Мельчук считает взгляд на язык как на интегральную динамическую систему, подобную живому организ­ му, — систему, в которой функции всех компонентов прямо или опосредо­ ванно взаимосвязанны. Такой взгляд мог приобрести популярность только в 1960-е годы, когда впервые были продемонстрированы возможности ди­ намического (т. е. использующего правила-операции) многоуровневого описания, связывающего воедино фонетику, грамматику и словарь. Он не показался бы безоговорочно «простым и естественным» ни младограмма­ тикам, ни приверженцам классического структурализма, ни авторам тра­ диционных описаний, ни сторонникам современных модулярных теорий. Положенный в основу МСТ принцип, в соответствии с которым язык мо­ делируется в виде механизма, перекодирующего значения, записанные на формальном метаязыке, в наблюдаемые предложения, казался «простым» и «естественным» в момент возникновения МСТ и американской порож­ дающей семантики, т. е. в конце 1960-х гг. Однако к середине 1970-х гг., когда порождающая семантика, разгромленная лексикализмом, сошла со сцены, перспективность такого подхода была поставлена под сомнение.

МСТ занимается эмпирическими, описательными проб­ лемами, и теоретические задачи для нее чужды. Точнее, авто­ ры МСТ, по-видимому, не осознают различия между первы­ ми и вторыми. У И.А. Мельчука нередко можно встретить блестящие идеи теоретического характера. Может быть, самая знаменитая из них — теория лексических функций, т. е. стан­ дартных отношений между лексемами и фразеологически связанными с ними словами и словосочетаниями. С помо­ щью компактного и, по-видимому, универсального аппарата лексических функций МСТ упорядочивает хаотические, на первый взгляд, отношения лексической сочетаемости (под­ робнее см. [Мельчук 1974а: 78-109; Апресян 1974: 43-50]). Регулярная связь семантики и актантной структуры предикат­ ных слов характеризуется с помощью моделей управления, которые разработаны несравненно глубже, чем, например, со­ ответствующие понятия («субкатегориальные схемы» и «тема­ тические решетки») в ПГ. Еще один пример — гипотеза, при­ званная объяснить тот факт, что синтаксическая структура представляет собой дерево [МеГсик 1988: 48]. Однако сам И.А. Мельчук ни содержательно, ни композиционно не отде­ ляет объяснительные проблемы от описательных.

«Наша теоретическая база — это "генеративно-транс­ формационное" учение Н. Хомского, естественным развити­ ем которого и является, по нашему мнению, данная модель» [Мельчук 1974а: 17]. С одной стороны, это совершенно точ­ ная характеристика — схема лингвистического описания, ко-

723