Тестелец, Введение в общий синтаксис

Часть 2. Синтаксические теории

Очевидно, что полученную цепочку типов невозможно преобразовать в тип S. Операцию сочинения к цепочке S|NP conj S\NP применить нельзя, поскольку справа и слева от союза находятся элементы разных категорий. Применив ап­ пликацию к цепочке NP S|NP, мы получим тип S, однако цепочку, в которой он сочиняется с типом S\NP, к типу S свести уже невозможно. Таким образом, (30) неграмматично не вследствие какого-либо специального запрета ad hoc на образование вопросительных предложений с сочиненной структурой, а по той причине, что обычные правила преоб­ разования типов не позволяют приписать (30) тип S.

Итак, для рассмотренных явлений - подъема правого узла, сочинения нестандартных составляющих и конструк­ ций с передвижениями — КГ предлагает анализ, способный объяснить рад фактов, представляющих при других вариан­ тах анализа значительные трудности. Именно этот результат представляет собой основной предмет гордости сторонников КГ, абсолютное большинство работ которых так или иначе связано именно с тремя перечисленными выше грамматиче­ скими феноменами.

Вместе с тем нельзя не отметить ряда трудностей, кото­ рые возникают в связи с описанным выше анализом. Начнем с наиболее частной, однако весьма активно дискутировавшей­ ся во второй половине 1980-х - первой половине 1990-х годов. Она касается ограничений на образование рассмотренных вы­ ше конструкций. Согласно анализу, предложенному в КГ, синтаксический «остаток», т. е. предложение за вычетом топикализованной составляющей, вопросительного слова, элемен­ та, подвергнувшегося подъему правого узла, или нестандарт­ ной составляющей, могло получать единый тип - иначе, как мы видели, процедура распознавания предложения не может завершиться успешно. Следует ли из этого, что образование всех трех конструкций должно подчиняться в точности одним и тем же ограничениям? Вообще говоря, не следует: нельзя ис­ ключить, что на какую-то из этих конструкций, кроме требо­ вания, чтобы «остатку» был приписан единый тип, наклады­ ваются еще какие-то ограничения, которым не подчиняются прочие конструкции. Однако если ограничения на все три конструкции действительно идентичны, их «категориальный» анализ получает существенное дополнительное преимущество.

Эмпирические данные показывают, что о точном сов­ падении ограничений на три вида конструкций говорить не

684

Глава XIV. Категориальная грамматика

приходится. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоста­ вить примеры (31) и (32):

(31)Петя покрасил дачу, а Коля отремонтировал маши­ ну Иванова;,

(32)*Кого Петя покрасил дачу?/*Кого Коля отремонти­ ровал машину?

Поскольку подъем правого узла в (31) возможен, цепоч­ ка слов Петя покрасил дачу, а Коля отремонтировал машину

должна получать единый тип. Это, в свою очередь, означает, что единый тип должен быть приписан каждому сочиняемо­ му элементу этой цепочки, т. е. Петя покрасил дачу и Коля отремонтировал машину. Заметим, что для успешного распо­ знавания предложения этот тип должен быть сложным, т. е. допускать взаимодействие с типом ИГ, подвергнутой подъе­ му правого узла. Если приписывание такого типа данным це­ почкам возможно в (31), то оно возможно и в (32), что заста­ вляет ожидать, что распознавание предложений в (32) долж­ но завершиться успешно. А коль скоро предложения в (32) тем не менее неграмматичны, их успешное распознавание должно блокироваться каким-то другим правилом.

Проблеме замеченного несовпадения между ограничениями на подъем правого узла и на образование конструкций с передви­ жениями посвящена достаточно обширная литература [Steedman 1987, 1989; Moortgat 1988; Morrill 1988]. Безусловно, данное несов­ падение - весьма нежелательный результат, лишаюшдй КГ про­ стоты в формулировке грамматических ограничений.

Другие проблемы, связанные с предложенным в КГ ана­ лизом сочинительных конструкций и конструкций с передви­ жениями, носят более общий характер. Легко видеть, что, от­ рицая возможность сочинительного сокращения и постулируя вместо него сочинение «нестандартных» составляющих, КГ предсказывает, что при сочинении общий для двух конъюнк­ тов материал может располагаться непосредственно справа или непосредственно слева от цепочки всех конъюнктов, но не может находиться в составе какого-либо конъюнкта. Дей­ ствительно, поскольку сочинению подвергаются цепочки, не содержащие общего материала, то общий материал не может разрывать их последовательности. Контрпримером, однако, служит сокращение глагола с образованием внутреннего пробела

(Gapping), которое в языках с порядком слов «подлежащее - глагол-сказуемое — дополнение» воздействует на глагол второго конъюнкта: (33) Вася читал книгу, а Петя — газету.

685

Часть 2. Синтаксические теории

Данный тип сокращения в рамках КГ анализируется многими авторами [Steedman 1990, 2000: 171 и ел., Wood 1989, Oehrle 1987], причем каждый из них предлагает свой вариант решения проблемы, но все варианты достаточно сложны и со­ держат допущения, принимаемые в значительной мере ad hoc5.

Заметим, что факты русского языка как будто указывают на то, что имеются две возможности избежать повтора совпа­ дающего глагола в сочинительных конструкциях. Одна состоит в сокращении глагола (33), а другая - в формировании нестан­ дартных сочиняемых составляющих при глаголе, причем, если элементом этих нестандартных составляющих является подле­ жащее, глагол оформляется мн. ч., как в рассмотренном выше примере (23) Вчера купил-и Вася книгу, а Коля компакт-диск.

Выше мы видели, что глагол, оформляемый мн. ч., дол­ жен быть либо справа, либо слева, но не внутри сочетающей­ ся с ним цепочки нестандартных составляющих. Контраст в оформлении глагола по числу легко объяснить, если при­ нять, что сочинение нестандартных составляющих имеет ме­ сто только в (23), а в (33) сочиняются два полных предложе­ ния с последующим сокращением глагола во втором из них. Однако в КГ последняя возможность не предусмотрена.

Еще одна - возможно, наиболее серьезная - проблема современной КГ была упомянута в начале данной главы и, без­ условно, не осталась незамеченной внимательным читателем. Она состоит в неизбежно возникающей в КГ вариативности синтаксической структуры. Например, в (20) мы видели, что в конструкциях с подъемом правого узла цепочке «подлежащее + переходный глагол» приписывается единый синтаксический тип, который по установленным правилам взаимодействует с типом прямого дополнения. В простых предложениях с пере­ ходным глаголом единый тип, наоборот, приписывается цепоч­ ке «глагол + прямое дополнение», и этот тип взаимодействует с типом подлежащего, как показано в (4). В (4) процедура распо­ знавания предложения идет в соответствии с общепризнанной структурой составляющих для предложения с переходным гла­ голом: сначала, как единая составляющая, получает свой тип глагольная группа (глагол + прямое дополнение), а затем — все предложение целиком. Цепочка же «подлежащее + переход­ ный глагол», которая получает единый тип в (20), традицион­ но не рассматривается как единая составляющая.

5Здесь уместно вспомнить известные слова чеховского героя о том, что если от болезни предлагается слишком много рецептов, значит, она неизлечима.

686

Глава XIV. Категориальная грамматика

Еще более ярко допустимое в КГ несоответствие между цепочками, которым приписываются типы, и традиционно выделяемыми составляющими, видно на примере (34), заим­ ствованном с небольшими изменениями из [Steedman 1985]. Вверху содержится система составляющих, которая обычно приписывается английскому предложению / can believe that she ate those cakes 'Я могу поверить, что она съела эти пирож­ ные', а внизу - один из вариантов распознавания этого пред­ ложения, допустимых в КГ (для простоты внутренняя струк­ тура ИГ those cakes 'эти пирожные' не раскрывается):

6Инфинитив в КГ получает лексический тип (S\NP)/X; «\NP» отражает невыра­ женность при инфинитиве подлежащего; «/X» - объектная валентность инфи­

нитива, которая может быть разных категорий (или отсутствовать вовсе), у ин­ финитива believe 'верить' она сентенциальная («/S»). Соответственно глагол, ва­ лентный на инфинитив {сап в настоящем примере), получает тип (S\NP)/(S\NP), где выражение «/(S\NP)» указывает на нахождение глагола слева от инфинитива.

7Комплементайзер получает лексический тип S/S, поскольку требует справа от себя зависимого предложения.

687

Часть 2. Синтаксические теории

Как видим, в первую очередь за счет операции подъема ти­ па КГ способна предложить такую процедуру распознавания этого предложения, в которой типы всякий раз приписыва­ ются цепочкам, не соответствующим традиционно выделяе­ мым составляющим. При этом возможен, разумеется, и ана­ лиз, при котором приписывание типов шло бы в соответст­ вие со структурой составляющих; читатель легко может са­ мостоятельно получить такой анализ, последовательно при­ меняя к предложению в (34) процедуру аппликации к парам типов справа налево. Представленный в (34) анализ необхо­ дим стороникам КГ, в частности, для объяснения различных случаев подъема правого узла, например (35) [I can], but [you cannot] believe that she can eat those cakes 'Я могу, а ты не мо­ жешь поверить, что она съела эти пирожные'; (36) [/ сап believe that you], but [I cannot believe that she] ate those cakes

букв. 'Я могу поверить, что ты, но не могу поверить, что она съела эти пирожные' и т. д. В каждом случае сочиняться бу­ дут взятые в скобки нестандартные составляющие, получаю­ щие единый тип.

Напомним, что в теориях, приписывающих каждому предложению единственную синтаксическую структуру (в частности, в ПГ), структура устанавливается таким обра­ зом, чтобы элементы, проявляющие более высокий статус в различных синтаксических процессах, занимали в ней бо­ лее высокую позицию. Так, более высокая позиция подле­ жащего по сравнению с позицией прямого дополнения в английском языке позволяет объяснить, почему подлежа­ щее, а не дополнение контролирует глагольное согласова­ ние, а также почему подлежащее имеет приоритет над пря­ мым дополнением при оформлении различных типов кореферентности, например, при кореферентности подлежаще­ го и прямого дополнения первое, но не второе может быть выражено полной ИГ, ср. (37) Кощ увидел себях в зеркале vs. (38)*Самi/Коляiувидел Колюi в зеркале'. Легко видеть, что в конструкциях с подъемом правого узла за подлежащим сохраняются все эти свойства. Так, в (13) подлежащие кон­ тролируют согласование глагола, а из (39) видно, что пря­ мое дополнение в конструкциях данного типа не может быть выражено полной ИГ, будучи кореферентным подле­ жащему: (39) *Вася боится, а Коля не боится Васи. Если бы указанное ограничение не действовало в конструкциях с подъемом правого узла, следовало бы ожидать грамматич-

688

Глава XIV. Категориальная грамматика

ность (39) в значении 'Вася боится себя, а Коля не боится Васи'.

Из этого следует, что свойства подлежащего в рамках КГ не могут быть производными от его положения в синта­ ксической структуре. Можно сказать, что синтаксическая структура в КГ несет значительно меньшую нагрузку, чем, например, в ПГ, объясняя, по сути, лишь особенности ли­ нейного порядка элементов, а также различные виды синта­ ксической неполноты. Последнее обстоятельство, разумеет­ ся, не могло остаться неосознанным сторонниками КГ. Хо­ тя сколько-нибудь детально разработанных теорий согласо­ вания и анафоры в КГ на сегодняшний день не имеется, в ее рамках неоднократно высказывались предложения, что­ бы, например, анафорические отношения описывались на базе некоторого семантического представления, единого для каждого предложения (см. [Chierchia 1988]). Заметим, что стремление «разгрузить» синтаксическую структуру, сформу­ лировав-ограничения на анафору в рамках некоторого аль­ тернативного представления, наблюдается и в раде других современных грамматических теорий, в частности, в вер­ шинной грамматике составляющих ([Pollard, Sag 1994: 238 и ел.]; см. об этом также [Казенин 2001]).

Вместе с тем важно отметить, что нестандартные вари­ анты анализа предложений получают в КГ не только узко­ грамматическую мотивацию. В [Steedman 2000, гл. 9] под­ робно обсуждаются перспективы использования КГ в теоре­ тических и прикладных исследованиях, посвященных распо­ знаванию слушающим синтаксической структуры предложе­ ния (parsing).

С начала 1980-х годов в этой области известна так на­ зываемая «гипотеза сильной компетентности» (Strong Competence Hypothesis), впервые высказанная в [Kaplan, Bresnan 1982]. Суть ее состоит в том, что в процессе анали­ за структуры предложений в речи слушающий использует только тот набор языковых знаний, который составляет его языковую компетенцию. Иначе говоря, собственно языковая способность, т. е. способность верно оценивать каждое предложение как грамматичное или неграмматичное, и спо­ собность верно анализировать предложения в речи опирают­ ся на одни и те же знания.

Еще одна гипотеза, принимаемая многими теоретика­ ми и разработчиками прикладных систем, получила назва-

689

Часть 2. Синтаксические теории

ние «гипотезы о соответствии правил» (rule-to-rule hypothe­ sis). Она состоит в том, что семантическая интерпретация предложения, т. е. установление семантических предикатноаргументных связей, основывается на правилах, определяю­ щих синтаксическую структуру. Из этого, в частности, сле­ дует, что «на вход» правил семантической интерпретации должны поступать синтаксические составляющие.

Заметим, что обе гипотезы не являются логическим следствием каких-либо более общих теоретических положе­ ний и, по-видимому, не могут быть совершенно безогово­ рочно подкреплены экспериментальным материалом. Глав­ ный аргумент сторонников данных гипотез состоит в том, что их принятие делает модель анализа речи предельно эко­ номной: она задействует минимум «собственных» правил и формальных средств, максимально используя аппарат синта­ ксической теории.

Однако некоторые факты, касающиеся анализа речи, трудно объяснимы в рамках двух указанных гипотез, если основываться на традиционной теории составляющих. В ча­ стности, в [Steedman 2000] указывается, со ссылкой на лите­ ратуру по психолингвистике, что в английском предложении (40) слушающий, благодаря морфологической неоднознач­ ности формы sent — она может быть как причастием 'по­ сланный', так и финитным глаголом прошедшего времени 'послал' - первоначально принимает интерпретацю 'доктор послал за пациентом', и лишь услышав далее финитный гла­ гол arrived 'прибыл', реинтерпретирует начальную цепочку как 'доктор, посланный за пациентом'. Однако в предложе­ нии (41), отличающемся от (40) лишь начальной ИГ, слуша­ ющий с самого начала выбирает верную интерпретацию, т. е. идентифицирует словоформу sent как причастие. По имеющимся экспериментальным данным, анализ предложе­ ния (41) занимает у слушающего меньше времени, чем ана­ лиз предложения (40), что как раз и указывает на то обсто­ ятельство, что в (41) у слушающего нет необходимости из­ менять первоначально принятую интерпретацию:

(40)The doctor sent for the patient arrived.

'Прибыл доктор, посланный за пациентом'.

(41)The flowers sent for the patient arrived.

букв. 'Прибыли цветы, посланные для пациента'.

690

Глава XIV. Категориальная грамматика

Разницу в процессе анализа двух предложений легко объяснить, предположив, что слушающий осуществляет се­ мантическую интерпретацию цепочек из первых трех слов: the doctor sent и the flowers sent, и выбирает для нее семанти­ чески естественное объяснение. Однако это противоречит «гипотезе соответствия правил», которая требует, чтобы ин­ терпретации подвергались только целые составляющие, при­ чем составляющие, используемые и в синтаксическом ком­ поненте теории. Если же в качестве модели синтаксической компетенции выступает КГ, то указанных проблем не возни­ кает: данные цепочки могут получить в КГ статус составля­ ющих. На основании этих и других доводов в [Steedman 2000] доказываются преимущества КГ как основы для моде­ лей синтаксического анализа речи.

В заключение необходимо хотя бы вскользь упомя­ нуть еще одно направление «категориальных» исследова­ ний, а именно изучение семантики синтаксических конст­ рукций. Рамки этой главы не позволяют дать сколько-ни­ будь подробной картины этой стороны КГ, однако важно отметить, что в отличие, например, от генеративной тео­ рии, признающей автономию синтаксиса и семантики, КГ уделяет значительное внимание деривации семантического представления предложения на базе его синтаксической структуры. Среди наиболее значимых работ, посвященных данной проблеме, стоит отметить [Steedman 1988] и [Szabolsci 1987].

Подведем некоторые итоги. Хотя в целом по степени своего развития КГ заметно отстает от других современных теорий, ряд грамматических явлений получил в ней весьма интересную разработку. Отказавшись от постулата единст­ венности синтаксической структуры, приписываемой всяко­ му предложению и словосочетанию, КГ выдвинула простые объяснения некоторых явлений, служивших ранее камнем преткновения для синтаксистов. Вместе с тем даже в связи с анализом самих этих явлений подход КГ вызывает ряд воп­ росов, а в других разделах грамматики, таких, как согласова­ ние и анафора, приводит к весьма серьезным трудностям. Построение полной теории синтаксиса, свободной от посту­ лата единственности синтаксической структуры, до сих представляется недостижимой задачей. Тем не менее резуль-

691

Глава XV

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СИНТАКСИЧЕСКАЯ

типология

Фунционализмом в современной лингвистике называется множество разнородных теоретических направлений, которые объединяет общее убеж­ дение в том, что структура языка может быть объяснена условиями его ис­ пользования. Особый интерес представляют теоретические идеи функцио- налистов-типологов, в том числе объяснительная типология А.Е. Кибрика (п. 1), теория порядка составляющих Дж. Хокинса (п. 2), работы Т. Гиво­ на, Р. Ван Валина, теория грамматикализации и др. (п. 3). Функциональ­ но-типологическая парадигма представляется во многом перспективной, но обладает и некоторыми существенными слабостями (п. 4).

Термином «функционализм» назывались в лингвистике XX в. различные научные направления, которые в той или иной форме предполагали, что структура языка обусловли­ вается теми функциями, которые он выполняет. Основной объяснительный принцип функциональной лингвистики — понимание языка как системы, направленной на реализа­ цию определенных целей, — был выдвинут P.O. Якобсоном, Н.С. Трубецким и СО. Карцевским в 1929 г. в «Тезисах Пражского лингвистического кружка», см. [Звегинцев 1965]. В дальнейшем традиции пражского функционализма полу­ чили продолжение в работах P.O. Якобсона [1985], А. Мар­ тине [1960; Martinet 1960; 1962], М. Хэллидэя [Halliday 1985], С. Дика [Dik 1978; 1989; 1991; 1997], А.В. Бондарко [1984; 1987], Г.А. Золотовой [1973; 1982], чехословацких исследова­ телей функциональной перспективы (список литературы см. в главе IX) и многих других авторов.

Функционализм рассматривает синтаксические едини­ цы и их роль в составе предложения или высказывания с точки зрения определенных целей, например, коммуника­ ции или обработки знаний [Золотова 1973: 9]. При всем раз­ нообразии взглядов сторонников функционального направ­ ления в нашей стране, Западной Европе и США, большин­ ство их объединяют четыре общие черты:

•объяснение строения языка целями и условиями его использования (определяющий признак функциона­ лизма);

•фрагментарность, т. е. отсутствие глобальной теории, которая бы предусматривала определенный взгляд на все стороны языка;

693