Тестелец, Введение в общий синтаксис

Глава XIII. Последние варианты порождающей грамматики

им направлением. Попытка Хомского и его последователей создать теорию грамматики в том же смысле слова, в кото­ ром теория понимается в естественных науках, привела к обнаружению (в основном в 1960-е годы) множества новых фактов первостепенного значения и, как следствие, — к ре­ волюционным изменениям в синтаксической науке. Конст­ рукции «стандартной» и «расширенной стандартной тео­ рии», «теории принципов и параметров» и «минимализма», равно как и «конкурирующие» синтаксические теории, сле­ дует рассматривать как первые попытки теоретического ос­ мысления этих фактов. Одно из ключевых исходных поло­ жений ПГ — принцип структурной обусловленности — а именно то, что с и н т а к с и ч е с к и е правила п р и м е ­ няются к структуре составляющих, не может быть подвергнуто серьезному сомнению. Например, сино­ нимичные предложения (81) а. Эта гипотеза, как Бор рас­ сказывал, была предложена Дираком в 1930 г. и б. Бор расска­ зывал, что эта гипотеза была предложена Дираком в 1930 г., обладают разной структурой и поэтому, например, реляти­ визация ИГ эта гипотеза возможна в (8Га), но невозможна в (8 Гб): (8 Г) а. эта гипотеза, которая, как Бор рассказывал, была предложена Дираком в 1930 г., но б. *эта гипотеза, ко­

торая Бор рассказывал, что была предложена... Успех ПГ сре­ ди великого множества лингвистов в конечном счете объяс­ няется очевидностью простого и фундаментального факта зависимости правил от структуры.

С другой стороны, стремление выводить все скольконибудь существенные различия в синтаксических свойствах предложений из различий в структуре составляющих натал­ кивается на явное сопротивление материала. В конце кон­ цов свести все различия к различиям в структуре удается только тогда, когда структура оказывается, во-первых, очень сложной и, во-вторых, чрезмерно абстрактной, т. е. доста­ точно далекой от наблюдаемых фактов.

Основной проблемой современного генеративизма яв­ ляется то, что анализ структуры предложения стал основы­ ваться не столько на наблюдаемых распределениях классов составляющих, как это имело место еще на стадии теории принципов и параметров, сколько на сумме абстрактных ги­ потез об устройстве синтаксической структуры. Обилие опи­ сательных возможностей, которые открывают постулирован­ ные проекции функциональных вершин с множеством до-

655

Часть 2. Синтаксические теории

полнительных позиций для передвижения, увеличивает вы­ разительную силу грамматики едва ли не катастрофическим образом. Рамки минималистской теории оказываются на­ столько широкими, что в них может поместиться любой ма­ териал, ввиду чего принципиальное для Хомского противо­ поставление теории и метода практически сходит на нет.

Как с тревогой пишет Г. Вебельхут, «пока что лишь немногие авто­ ры обращались к проблеме объяснительной адекватности, которую всегда создает радикальное обогащение описательных средств. Теория всегда слаба настолько, насколько слаб ее самый слабый компонент: синтакси­ ческий компонент теории, постулирующий одни и те же функциональные проекции во всех языках, может быть сконструирован элегантно и обла­ дать объяснительной силой, но если это потребует от морфо-фонологиче- ского компонента, чтобы он содержал большое число принципиально не мотивированных правил озвучивания, то не следует ожидать никакого ре­ гулярного соотношения между цепочками грамматических элементов в языке и их синтаксическим анализом... Новые описательные средства привносят много дополнительных решений, которые приходится прини­ мать [ребенку. - Я. Т.] в процессе овладения языком» [Webelhuth 1995: 84].

Умножение функциональных вершин, их проекций и доступных по­ зиций для передвижений, в том числе скрытых, не только увеличивает выра­ зительную силу описательной модели, принятой в ПГ. Не менее серьезная проблема заключается в том, что при таком развитии теории все убедитель­ ней звучит критика Б. Комри, высказанная еще в 1989 г.: «Проблема априо­ ристической аргументации... заключается в том, что она, при существующей технике анализа, не может быть подвергнута никакой эмпирической провер­ ке, т. е. в принципе не может быть опровергнута»; исследовательская пара­ дигма ПГ «характеризуется множеством сомнительных допущений, которые играют ключевую роль в аргументации, однако эти допущения по большей части не поддаются проверке, по крайней мере в настоящее время, так что принятие данной парадигмы становится попросту вопросом веры»; «единст­ венным видом языковых универсалий, которые представляют интерес с эм­ пирической точки зрения, являются такие универсалии, к которым могут быть сконструированы потенциальные контрпримеры» [Comrie 1989: 5, 15].

Применение методологии естественных наук к языку — области не природных явлений, но человеческого поведения — не может быть принято как нечто само собой разумеющееся. Поэтому Хомским был разработан научный миф о биологиче­ ской основе языка - врожденном компоненте языковой спо­ собности человека, который ограничивает разнообразие язы­ ков почти в том же смысле, в каком ограничена определенны­ ми пределами способность человека воспринимать световые или звуковые волны.

656

Глава XIII. Последние варианты порождающей грамматики

Утверждая, что основные принципы строения языка представляют собой специфическую особенность вида homo sapiens, Хомский предлагает для его изучения детерминист­ скую методологию, свойственную, скорее, не биологии, а классической физике. По Хомскому ребенок не в состоянии усвоить язык, устройство которого противоречит врожден­ ному компоненту, в том же смысле, в каком камень, бро­ шенный у поверхности земли, не может полететь вверх. По­ этому универсалии, с которыми имеет дело ПГ, в принципе не могут иметь исключений. Если в каком-то языке обнару­ живается факт, противоречащий какому-либо принципу УТ, то генеративисты либо пересматривают этот принцип, либо интерпретируют обнаруженный факт таким образом, чтобы устранить противоречие.

Нет оснований отрицать теоретическую возможность таких искусственных (или «инопланетных») языков, овладе­ ние которыми не под силу человеческому мышлению. Так­ же нельзя априорно отрицать, что несоответствие между врожденной программой овладения родным языком и ис­ ходными данными может в принципе привести к неудаче, как кончаются неудачей попытки обучить обезьян языку глухонемых выше определенного доступного для них уров­ ня. Может быть, человеческое мышление вовсе не способно функционировать в мире, обладающем непривычными для него характеристиками, или понимать деятельность разума, устроенного иначе, чем разум человека. Подобная гносеоло­ гическая трагедия, ситуация «пикника на обочине», если воспользоваться знаменитой метафорой братьев Стругацких, неизбежно возникла бы, если бы было нарушено привычное нам соответствие между принципами мироздания и принци­ пами человеческого мышления.

Однако если мы обратимся к «универсальной грамма­ тике» Хомского и попытаемся представить себе язык, для которого неверны ее принципы, то такой язык вовсе не бу­ дет чем-то маловообразимым вроде 10-мерного пространст­ ва или мира, в котором изменены значения основных физи­ ческих констант. В действительности, как хорошо известно любому типологу, включая и тех типологов, кто работает в рамках ПГ, «ко всему есть исключения» в доступной иссле­ дователям выборке языков мира (в том числе и почти ко всем «универсальным» принципам ПГ). Собственно, теку­ щая литература по ПГ в значительной степени представляет

657

Часть 2. Синтаксические теории

собой попытки интегрировать в теорию новые факты, кото­ рые ей противоречат. Такая законная исследовательская стратегия не может вызывать возражений. Проблема лишь в том, что детерминистская установка ПГ не делает принци­ пиально важного различия между утверждениями, верными для подавляющего большинства языков, и утверждениями, неверными для их подавляющего большинства, поскольку «универсальные принципы» ПГ отражают геном человека и как таковые не могут знать исключений. Поэтому в одной из своих работ Ф. Ньюмейер доказывает, что типология и ПГ имеют дело с совершенно разными видами универсалий и что explananda (то, что подлежит объяснению) в типологии и «абсолютные» универсалии генеративистики не пересека­ ются друг с другом [Newmeyer 1999].

Вывод Ньюмейера логически неизбежно следует из ис­ ходных положений ПГ, однако противоречит реальной ис­ следовательской практике. Теоретическая ценность много­ численных индуктивных универсалий, обоснованных к на­ стоящему времени, не может быть поставлена под сомнение, и, несмотря на то что в ПГ не используется метод работы с выборками языков, она усвоила некоторые результаты инду­ ктивной типологии. Например, в учебниках ПГ обычно из­ лагается «параметр вершины» - тот факт, что ветвящееся за­ висимое (в интерпретации ПГ — комплемент) либо следует за вершиной, либо предшествует ей, независимо от типа фразовой категории7. Однако классы языков с начальным положением вершины (правоветвящиеся) и с конечным по­ ложением вершины (левоветвящиеся) не охватывают всей доступной выборки: есть и хорошо изученные исключения, например китайский язык. Важно понять не только то, по­ чему это исключение вообще существует, но и то, почему и с к л ю ч е н и й к этой типологии так мало. Между тем проблема немногочисленности исключений вообще не мо­ жет быть поставлена в концептуальных рамках ПГ.

В большинстве языков анафорические местоимения подразделяются на два четко различимых класса — рефлек-

7Это изложение обычно сопровождается комментарием на тему о «легкости усвоения» порядка слов ребенком при наличии этого параметра: достаточно распознать порядок в одном типе фразовой категории (например, ИГ), что­ бы был усвоен порядок и во всех остальных типах. Комизм подобных рас­ суждений явно не замечается их авторами, - ведь порядок слов в основных видах словосочетаний может быть усвоен индуктивно даже при самом огра­ ниченном исходном материале.

658

Глава XIII. Последние варианты порождающей грамматики

сивы (себя) и прономиналы (он), см. о них главу XII п. 7. Это различие, предусмотренное классической теорией связыва­ ния [Chomsky 1981], не учитывает наличия в языках мира местоимений, которые не укладываются в теорию — нелокальных рефлексивов, а также «неограниченных место­ имений» [Тестелец, Толдова 1998]. Первые проявляют одно­ временно некоторые ограничения, свойственные и рефлек­ сивам, и прономиналам, а вторые вообще не подчиняются никаким синтаксическим ограничениям. В рамках ПГ пред­ принято множество, в основном мало убедительных, попы­ ток видоизменить теорию связывания таким образом, чтобы учесть новые факты (см. обзор в [Harbert 1995], обзор и кри­ тику в [Huang 2000]). При этом упускается из виду то обсто­ ятельство, что нелокальные рефлексивы и неограниченные местоимения очень редки и что, следовательно, теория свя­ зывания в первоначальной редакции Хомского в основном верно характеризует свойства подавляющего большинства анафорических местоимений большинства языков. Важный вопрос о том, почему хорошо изученные факты, которые противоречат этой теории, столь немногочисленны, в ПГ не может быть даже поставлен: никакие грамматики, построен­ ные в результате раскрытия врожденного компонента зна­ ния языка, не могут содержать правила или ограничения, противоречащие этому компоненту.

По-видимому, в большинстве языков на основе про­ стых дистрибутивных критериев можно выделить фразовую категорию, возглавленную существительным, - именную группу (ИГ). Есть и хорошо известные исключения, напри­ мер, язык вальбири (о нем см. выше), где ИГ, по крайней мере на основании тех же критериев, невыделима. Вместе с тем в большом числе языков (может быть - в их большин­ стве) на основании дистрибутивных критериев не выделяет­ ся фразовая категория, возглавленная знаменательным гла­ голом и при этом меньшая, чем предложение, — глагольная группа (ГГ). Опять-таки, есть известные исключения, на­ пример, английский язык, в котором ГГ выделяется на ос­ новании простых дистрибутивных тестов (см. главу II 4.2.2). В современной ПГ эти межъязыковые различия объясняют разными свойствами функциональных морфологических вершин. В одних языках — с сильной морфологией — функ­ циональные узлы «притягивают» к себе слова в «открытом» синтаксисе, в других языках — со слабой морфологией —

659

Часть 2. Синтаксические теории

они не могут этого делать и оставляют фразовые категории до озвучивания в том виде, в каком они построены «обоб­ щенной трансформацией». При этом вопрос о том, почему в большинстве языков ИГ остаются в целости, а ГГ легко «разрушаются» притяжением их частей к функциональным узлам, в рамках ПГ даже не может быть поставлен.

Применимость детерминистской методологии к чело­ веческому поведению сомнительна и по общим соображени­ ям. Как правило, поведение человека наиболее (хотя, разу­ меется, не полностью) детерминировано в условиях ограни­ ченного ресурса (например, в экономике). Что касается, грамматики, то, как показали работы Дж. Хокинса (глава XV п. 2), в основе устройства таких важнейших для ПГ компо­ нентов грамматической структуры, как порядок слов и стру­ ктура составляющих, лежат принципы оптимальной органи­ зации системы распознавания речи, которая обладает огра­ ниченным ресурсом загрузки анализирующих механизмов. Однако по Хомскому эти механизмы относятся к сфере «употребления», а не «компетенции», и не имеют отношения к мышлению и, следовательно, к знанию языка. Регуляр­ ность грамматики, напоминающая регулярность природных явлений, во многом оказывается следствием этих внешних факторов, относящихся согласно Хомскому к области «упо­ требления», а не внутренних факторов строения интеллекта.

Таким образом, есть серьезные основания подозревать, что Хомский усмотрел действие врожденных абстрактных интеллектуальных схем в той области языка, где, может быть, их влияние минимально, — в грамматике. Достаточно очевидно, что регулярные и повторяющиеся структуры грам­ матики усваиваются легче и требуют менее сложного стиму­ ла, чем нерегулярные единицы, такие, как лексемы. Пробле­ ма усвоения колоссального объема лексических значений и лексической сочетаемости представляется гораздо более серьезной, - достаточно раскрыть любой словарь, выпол­ ненный на современном уровне лексикографии8.

Использование формальной грамматики в качестве объяснительного инструмента позволило ПГ сформулиро­ вать ряд важнейших обобщений, которые оставались неза-

8Сторонники ПГ достаточно давно признали, что теоретическое объяснение устройства словаря и лексической семантики должно апеллировать к особо­ му множеству принципов, хотя пока на этом направлении сделано мало, см. [Grimshaw 1990].

660

Глава XIII. Последние варианты порождающей грамматики

меченными как традиционной лингвистикой, использующей интуитивные и неэксплицитные понятия, так и структура­ лизмом, представители которого пытались применять к грамматике неадекватную для нее объяснительную модель, разработанную на материале сегментной фонетики. Эти обобщения расцениваются в ПГ как предположительно уни­ версальные. В рамках ПГ принципом универсальной грам­ матики признается такое обобщение, которое позволяет объяснить усвоение некоторого фрагмента грамматики ре­ бенком на основании неполных и некачественных данных. При этом вовсе не считается необходимым опираться на данные наблюдений над детской речью, хотя иногда такие факты привлекаются. Должно быть, впрочем, понятно, что утверждение типа «правило X не может быть обнаружено ре­ бенком в процессе овладения языком на основании корпуса данных Y и имеющегося у него в распоряжении индуктив­ ного механизма обобщения Z» крайне трудно доказать или опровергнуть с помощью каких бы то ни было наблюдений или экспериментов, тем более что механизмы индуктивного обобщения, которые используются ребенком при овладении языком, пока изучены совершенно недостаточно.

В реальной исследовательской практике ПГ «универса­ лиями» признаются утверждения, удовлетворяющие двум ус­ ловиям. Прежде всего, универсалия должна быть сформули­ рована в абстрактных терминах: она не только (по очевид­ ным причинам) не может содержать упоминания слов иди морфем конкретного языка, но не может использовать грам­ матические термины, в универсальности которых есть сом­ нение (такие, как «существительное» или «именная группа»). Однако не всякое утверждение, выраженное в абстрактных терминах и верное для некоторого языка (например англий­ ского), получает в ПГ статус универсалии. По-видимому, «универсалией» считается любой тезис, который выражает интуицию исследователя-генеративиста, отчасти основан­ ную на его языковом опыте, относительно того, «что воз­ можно» и «что невозможно» в человеческом языке. О суще­ ствовании подобной интуиции, о ее эвристической полезно­ сти и одновременно об опасности доверия к ней уже гово­ рилось в главе X п. 2.

В конечном счете теоретическим достижением в ПГ считается такое абстрактное обобщение, которое принима­ ется значительным числом ее приверженцев как соответст-

661

Часть 2. Синтаксические теории

вующее «универсальному» компоненту их индивидуальной лингвистической интуиции. Окончательным арбитром вы­ ступает, впрочем, интуиция основателя теории.

Можно сказать, несколько утрируя, что Хомский к на­ стоящему времени превратился в «идеального абстрактного теоретика» — фигуру, в какой-то степени пародирующую аб­ страктного идеализированного «говорящего» генеративной теории [Хомский 1972 (1965): 9]. Подобно тому как задача лингвистов по Хомскому — объяснить поведение этого иде­ ального персонажа, который способен построить «все и только правильные» предложения и безошибочно оценить приемлемость либо неприемлемость любых предложений, так и многие генеративисты видят сегодня свою задачу в ин­ терпретации поведения Хомского — лингвиста, который производит «все и только правильные» теоретические пред­ ложения, а также выносит суждения о приемлемости либо неприемлемости предъявляемых ему теоретических идей. Такой интерпретацией зачастую оказывается просто анализ фактов разнообразных языков в рамках предложенной тео­ рии.

Предыдущий абзац не следует, впрочем, рассматривать как насмешку над полезным понятием идеального говоря­ щего, несовершенным, как и всякая идеализация, ни тем бо­ лее над его автором - выдающимся ученым нашего време­ ни. При сколь угодно скептическом или отрицательном от­ ношении к абстрактным конструкциям последних вариантов ПГ не следует забывать, что для Хомского все они не более чем способ приблизиться к решению философских воп­ росов - «что собой представляет человеческое мышление?» и «в чем принципиальное отличие человека от животного?». Способность к овладению языком так же, как, например, способность к овладению математикой, для Хомского при­ знак принципиального, качественного отличия мышления человека от мышления высших животных. В отличие от Фрейда, который редуцировал сложные формы человеческо­ го поведения к конфликту между элементарными биологи­ ческими инстинктами и условиями жизни в социуме, Хом­ ский не устает подчеркивать, что никакие внешние обстоя­ тельства и условия использования языка не являются опре­ деляющим фактором его структуры; он даже, к изумлению некоторых своих безоговорочных приверженцев [Pinker 1994: 24], выражает сомнение по поводу того, что происхо-

662