Культура России в XVIII веке

Реформы Петра I и их общекультурное значение. Рубеж XVII – XVIII вв. является началом нового этапа в истории России. Содержанием его было разложение феодального способа производства и вызревание в недрах феодальной экономики капиталистического уклада, а также формирование русской нации на базе великорусской народности. Изменения в социально-экономической сфере составили основу изменений ее особенности. Главное содержание культурного процесса составляло формирование и развитие русской национальной культуры.

Начало XVIII в. ознаменовалось реформами Петра I, которые были подготовлены постепенно накопившимися социально-экономическими изменениями. Реформы затронули практически все сферы общества: церковь, хозяйство, административный аппарат, армию, флот, культуру. Содержанием реформ в самом общем смысле явились два важнейших момента: решительный сдвиг от средневековья к Новому времени и европеизация всех областей жизни. В результате преобразований завершилось оформление абсолютной монархии, так как централизация государственного управления, бюрократизация, регулярная армия, включение церкви в государственные структуры – неотъемлемые признаки абсолютизма.

Петровские преобразования носили двойственный характер: с одной стороны, способствовали экономическому и политическому подъему государства, развитию внешних экономических и культурных связей России с Западными странами (особенно с Польшей, Германией, Италией, Голландией); с другой – уклон в сторону социальных идеалов Запада совершился без необходимого осмысления культурных особенностей западных и восточных образцов развития. Культура стала западной по своему внешнему выражению, по представленности и по претензии, но осталась неискоренимо восточной по существу.

План «вестернизации» русской культуры, привития ей ценностей западного мира был основан на насилии. Усвоение европейской цивилизации произошло скоропалительно и пассивно. Народ совсем не принял новоевропейских нововведений, остался чуждым им. «Верхи» их восприняли поверхностно и даже догматически, без переосмысливания. Реформы Петра I раскололи общество и привели к образованию двух различных укладов – «почвы» и «цивилизации»  по терминологии В. Ключевского. «Почва» − это уклад, основные черты которого сложились в условиях Московского царства. С ним была связана основная масса населения. Здесь господствовал коллективизм, удивительный принцип социальной справедливости, антисобственнические настроения. «Почва» развивала богатейшие традиции народной культуры, культивировала свои системы обрядов, обеспечивающих непрерывность и жизненность традиций. «Цивилизация» – это уклад западного типа. Его выражала профессиональная интеллигенция и предприниматели, связанные с промышленным производством. Между «почвой» и «цивилизацией» был большой разрыв. «Почва» говорила на русском языке, «цивилизация» − на французском. Практически в рамках одной страны сосуществовали два общества, обладающие разными ценностями, идеалами, тяготевшими к различным путям развития.

Одним из первых деяний Петра, составляющим существенную сторону всех его реформ, было создание империи, принципиально иного государственного устройства, при котором наиважнейшим, священным становится служение государственным интересам, обязательное и для всех подданных, и для самодержца.

Самыми первыми были реформы армии. Они коснулись способа набора рядовых: прием желающих, «волонтеров» и рекрутирование в армию крестьян. Обучаясь, солдаты не только приобретали необходимые воинские навыки, у них воспитывали чувство ответственности, верность долгу, инициативность, соблюдение не палочной, а сознательной дисциплины. Петр разработал и ввел уставы и присягу. Как справедливо отмечает Е. Анисимов, такую присягу впоследствии приносили и Суворов, и Кутузов, и Лермонтов, и Лев Толстой. Помимо реорганизации армии, именно Петру Россия обязана созданием флота.

Другие реформы коснулись промышленности, и Петр добился практически полной централизации экономики. Государство монополизировало в области промышленности новую отрасль по добыче железной руды, развитие металлургического производства. Появились новые промышленные территории, распространяясь на Урал и далее, управление ими оказалось всецело в руках государства. Развивалась и легкая промышленность – производство парусины, канатов, а затем сукна и других ранее ввозимых товаров, создавались мануфактуры. Торговля тоже постепенно становилась сферой государственной деятельности, а не предметом частного предпринимательства. Как и многое другое, эти действия вызвали следствия не только позитивного характера. Монополия государства на торговлю многими товарами сократила частную инициативу купцов, иных вовсе разорила, затормозив на долгие годы развитие купечества в России. Однако это помогло пополнить государственную казну, что, в свою очередь, позволило развивать науки, образование, строить города и содержать образцовую армию.

Петр предпринял территориальное деление России на губернии, что дало возможность «сосредоточить административную, судебную, а главное, финансовую власть в руках представителя царя – чиновника высокого ранга, каким был губернатор» (Анисимов Евг. Время петровских реформ. – Л., 1989. С. 147). Со временем для управления губерниями и для наиболее полного и оперативного осуществления самодержавия был создан Сенат, просуществовавший до 1917 года. Развитие бюрократической системы, стремившейся точно определить место каждого в государственной машине и его обязанности, увенчалось Табелью о рангах. Петр уподобил государство армии, введя в нем иерархическую систему отношений и даже принятие присяги. Новая форма административного деления России способствовала оперативности в решении множества проблем на территории огромного государства.

В 1721 г. была проведена коренная церковная реформа, ликвидировавшая автономию церкви и полностью подчинившая ее государству. Патриаршество в России было упразднено, а для управления церковью учреждена специальная Духовная коллегия, преобразованная вскоре в Святейший Правительственный Синод. В 1722 г. для надзора за деятельностью Синода Петр I назначил из числа близких ему офицеров обер-прокурора (И. В. Болдина). Таким образом, Петр I полностью подчинил Церковь своей власти.

Академик А. Панченко в цикле своих исследований, в том числе в книге «Русская культура в канун Петровских реформ» показал, что главное содержание петровской модернизации составила секуляризация культуры (т. е. «обмирщение»), разрушившая специфическую смысловую целостность древнерусской культуры. Древнерусская культура была религиозно-цельной и семантически единой, поскольку синтетическое религиозное мировоззрение связывало все пласты и компоненты культуры в нерасчленимое «всеединство». Русский религиозный раскол XVII в. разделил национальное религиозное сознание надвое и поляризовал русскую культуру по религиозному принципу («старообрядцы» и «никониане»). Петровские преобразования сделали социокультурный раскол Руси еще более жестким, непримиримым и необратимым, а главное – многомерным, развивающимся одновременно в нескольких направлениях.

Будучи логическим продолжением драматических процессов русского религиозного раскола XVII в., полоса Петровских реформ, проникнутая пафосом секуляризации, расчленила единую до того русскую культуру на собственно «культуру» и собственно «веру», т. е. фактически на две разноосновные культуры: светскую (секулярную) и религиозную (духовную). «Как и любая общинная структура, древнерусская цивилизация не выдерживала ни малейшего нарушения вековых традиций, апеллирующих к общественному согласию общества в отдаленном прошлом: любая, даже частная модернизация приводила к распаду «единодушия» общества по ряду принципиальных вопросов, к росту разногласий и конфликтов, к крайней поляризации общественного мнения и неизбежному расколу» (Кондаков И. В. Культура России. М., 1999. С. 159).

По существу, признание самой религиозности необязательной, факультативной составляющей культуры, недвусмысленное отделение светской власти от церкви и подчинение церкви государству представляли собой взрывные факторы динамики русской культуры. При этом религиозная часть русской культуры фактически уходила на периферию национально-исторического развития и утрачивала ряд прежде ничем не заменимых смысловых и регулятивных функций (хотя для большинства населения России именно она оставалась основой жизни, была единственной и привычной), а новообразовавшаяся секулярная, светская культура, напротив, обретала все новые и разнообразные функции и укоренялась в центре официальной, государственной культурной и общественной жизни (хотя она и являлась культурой образованного меньшинства, дворянской элиты).

Осуществленная Петром I церковная реформа, вытесняя из государственного обихода традиционно понимаемую святость и сакральные ценности православной цивилизации Святой Руси, но объективно не имея возможности (как, впрочем, и желания) изъять из жизни и русской культуры саму религиозность как таковую, тем самым способствовала сакрализации важнейших светских институтов и феноменов культуры, заместивших собой религиозный культ. Это вело, с одной стороны, к отчуждению светской власти от религии, с другой стороны – к порождению и распространению в массовом сознании нового и специфического для русской культуры феномена – «Светской святости» (акад. А. Панченко), заключавшегося в экстраполяции атрибутов культовой святости на нерелигиозные предметы и явления.

Именно в это время стала складываться столь характерная в дальнейшем для русской культуры особенность «религиозной энергии русской души» переключаться и направляться к целям, которые «не являются уже религиозными» (Н. Бердяев), т. е. к целям социальным, научным, художественным, политическим и т. д., ярко заявившая о себе уже в увлечении русских общественно-политических и культурных деятелей XVIII в. масонством и внеконфессиональным мистицизмом (А. Сумароков, М. Щербатов, И. Елагин, И. Лопухин, И. Тургенев, В. Майков, Н. Новиков и др.).

Впоследствии «религиозная энергия» русской культуры особенно резко проявилась в атеистическом и материалистическом фанатизме разночинской интеллигенции второй половины XIX в., в ее увлечении естествознанием, политикой, техникой – нередко фетишизируемыми и рассматриваемыми в отрыве от целого культуры как своего рода «безрелигиозной религии», или религии, развивающейся в отрыве от собственного субстрата. В этом же квази-религиозном ключе должен рассматриваться и политический экстремизм русских радикалов, начинавшийся в XVIII в. с теоретических допущений (А. Радищев), а к 70-м гг. XIX в. превратившийся в террористическое движение.

С изменением места религии в картине мира изменилось и отношение между собой других частей и компонентов культуры, ее форм и категорий. Так, в концепции мира, утверждаемой Петром I, на место «красоты» ставится «польза»; традиционный для Древней Руси приоритет слова, словесного этикета отходит на второй план перед авторитетом вещи, материального производства, естественных и технических наук; введенный Петром гражданский шрифт, противостоящий церковнославянскому, окончательно отделил светскую книжность от религиозной и мирскую, безрелигиозную культуру в целом – от духовной; рукопись была вытеснена газетой.

Неизбежный «упадок литературы» при Петре компенсировался информативностью словесных произведений; рождались новые жанры и стили в искусстве (например, жанр путешествий, «историй», кантов и др.); апофеоз вещи раскрепостил сюжет литературно-художественных произведений. Реальность мира стала описываться и толковаться вне соотнесения с вековыми идеалами религии и традиционной этики и эстетики; жизненный и житейский опыт стал постоянным предметом отражения в литературе и искусстве.

Принципиально новыми феноменами, не мыслимыми в рамках традиционной русской культуры, явились – в результатах Петровских реформ  библиотеки и общедоступный театр, Кунсткамера (первый музей, собрание общественных раритетов) и Академия наук, парки и парковая скульптура, дворцовая и парковая архитектура.

Русская культура XVIII в. начала проникаться принципом историзма: история отныне предстает как память, как искусственное «воскрешение» прошлого (с целями воспитания, назидания, ради осмысления, анализа извлеченного опыта или отталкивания от прошлого), как «урок» настоящему; вместе с тем рождается и ориентация русской культуры на будущее, ее аппеляция к идеям и установкам развития. Отсюда развитие в XVIII в. профессионального научного интереса к изучению национальной истории  становление отечественной истории как науки (В. Татищев, М. Ломоносов, Г. Миллер, М. Щербатов, И. Болтин и др.) и опыта художественного осмысления в поэзии, прозе и драматургии (А. Сумароков, М. Херасков, Я. Княжнин, Н. Карамзин и др.).

Вместо репродуцирования суммы вечных идей и представлений культуры, с точки зрения средневековья, как феномена, имеющего вневременной и вселенский смысл, в конце Петровской эпохи, а тем более в процессе петровских преобразований культура стала восприниматься как поток инноваций, как непрерывное обновление норм и традиций, идеалов и форм деятельности, наполнение досуга и духовного мира человека различными ценностями внеконфессионального и нерелигиозного происхождения. Получили развитие опосредующие культурные звенья, размывающие грань между Абсолютом и повседневностью, Бытием и бытом и составляющие непрерывную цепочку. Так, в XVIII в. самостоятельное значение в русской культуре начинают обретать наука и искусство, философия и богословская мысль, образование и техническое творчество, т. е. специализированные формы культуры, развивающиеся автономно друг от друга и независимо от своего культурного целого, все более дробного, дифференцированного.

Так или иначе с началом Петровских реформ в России возникла ситуация социокультурного переворота. В русской культуре стал доминировать принцип неограниченной свободы, чуть ли не революционным образом стали трансформироваться культурные ценности, идеи и стиль произведений культуры, формы житейского поведения; стали внедряться новые обряды и традиции, в то время как старые отвергались; изменилась культура быта – все это, разумеется, в рамках жизни довольно узкого круга европейски образованных людей. Присутствие содержательной и формальной «новизны» становилось обязательным требованием русского «Века Просвещения».

Все эти социокультурные метаморфозы вступили в резкие и болезненные противоречия с культурными канонами и социальными установками допетровской Руси. Быстрая и ничем не подготовленная «ломка» культурной парадигмы, осуществлявшаяся в русской истории впервые, привела к противостоянию двух во многом взаимоисключающихся систем ценностей  древнерусской и общеевропейской (в российской интерпретации) – и углублению социокультурных противоречий России в Новое время. Однако существовало такое содержательное (цивилизационное) начало, которое объединяло эпоху Древней Руси и новой России; этим началом была идея сильного, централизованного, деспотического государства – идея равно актуальная для Московской и Петровской Руси.

Организация национальной науки и системы образования. Учреждение по указу Петра I в 1724 г. Петербургской академии наук положило начало организационному оформлению научной деятельности в России. Академическая наука изначально рассматривалась как своеобразный научный департамент, который руководствовался потребностями государства. Академия наук и художеств (так она называлась в проекте Петра I) состояла из «трех классов наук»: математического, включавшего теоретическую математику, механику, астрономию, географию и навигацию; физического, включавшего теоретическую и экспериментальную физику, химию, астрономию и ботанику. В гуманитарном классе планировалось обучать красноречию, новой и древней истории, праву, политике и этике.

В Академии не предусматривалось проведение исследований в области богословия, она изначально носила светский характер. Это же касалось и преподавания в созданных Академической гимназии и Академического университете, в которых предусматривалась подготовка будущих академических работников. Первыми приглашенными из-за рубежа членами Академии были ученые с мировым именем – математики Л. Эйлер и Д. Бернулли, физик Ф. Эпинус, астроном Г. Делиль и др. Первым русским академиком был избранный на должность профессора (академика) химии в 1745 г. М. В. Ломоносов. Позже членами Академии стали С. П. Крашенников, С. Я. Румовский, И. И. Лепехин и др. – в основном дети ремесленников, солдат, низшего духовенства. При Академии были образованы библиотека, музей (Кунтскамера), обсерватория, физический кабинет, анатомический театр, художественные классы, мастерские, типография. В 1748 г. по инициативе М. В. Ломоносова была построена химическая лаборатория, которая явилась праобразом первого научно-исследовательского института.

Каково значение организации Академии для развития русской культуры? Во-первых, было положено начало формированию отечественных научных кадров, науки как вида человеческой деятельности и социального института. Во-вторых, в академических мастерских стали изготавливаться различные приборы, механизмы, инструменты для научных исследований. Уже в 1741 г. физический кабинет насчитывал около 400 инструментов и приборов, с помощью которых велись исследования в области механики, оптики, магнетизма, теплоты и т. д. Большое значение имели для исследователей коллекции Кунсткамеры и Минералогического отдела. В-третьих, в ведении Академии находилось почти все гражданское книгоиздание. Здесь издавались «Санкт-Петербургские ведомости», первый научно-популярный журнал, ученые записки Академии. Здесь же были опубликованы труды ученых, имевшие большое значение для развития не только русской, но и мировой науки: «Гидродинамика» Д. Бернулли, «Введение в анализ бесконечно малых» и «Дифференциальное исчисление» Л. Эйлера, «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова, «Флора Сибири» И. Г. Гмелина и т. д. В стенах Академии были выполнены и опубликованы основные работы М. В. Ломоносова. Большое значение Академия уделяла изданию учебной литературы. В-четвертых, особое внимание уделялось популяризации научных знаний среди городского населения. Начиная с 1726 г., читались публичные лекции для всех желающих, правда, на латинском языке. Первую публичную лекцию по физике на русском языке прочитал М. В. Ломоносов в стенах Академии в 1746 г. Эта традиция была продолжена Е. Р. Дашковой, которая в 1787 г. организовала чтение общедоступных курсов на русском языке по основным отраслям науки.

Помимо Академии наук, которая способствовала налаживанию международных научных связей, стали возникать научные общества, которые издавали труды своих членов и расширяли сферу научных поисков. Среди них – научно-литературное общество при Московском университете «Вольное Российское собрание» и «Вольное экономическое общество».

Науку XVIII в. в России, безусловно, олицетворял М. В. Ломоносов. В лучших традициях Просвещения он относился с безграничным доверием к возможностям человеческого разума и науки как высшей форме рациональной деятельности. Ломоносов внес неоценимый вклад во все разделы опытного естествознания. Ему принадлежат труды по философии, истории, риторике, поэтические произведения. Он высказывал надежду на то, что в России, «в пространном сем государстве высокие науки изберут себе жилище и в российском народе получат к себе любовь и усердие».

Огромную роль в истории отечественной культуры на рубеже XVIII –XIX вв. сыграла Российская академия. Среди множества культурных начинаний XVIII века рождение Российской академии имело особое значение, сравнимое, пожалуй, с введением кириллицы (X – XI вв.) или началом книгопечатания (XIV в.) на Руси. Деятельность членов академии по составлению словарей русского языка предвосхитила «золотой век» отечественной литературы. Эта деятельность олицетворяла становление русской науки, объединяющей в одно целое естественнонаучное и гуманитарное знания.

Дата рождения Российской академии – 30 сентября 1783 г. Этот год, помимо открытия Российской академии, был ознаменован еще одним событием, существенным для дальнейшего развития русской культуры. В этом году Е. Р. Дашковой был основан журнал «Собеседник любителей российского слова», задача которого, по ее словам, заключалась в том, чтобы «российское слово вычищалось и процветало». Рождение Российской академии явилось еще одним звеном в развитии русской культуры, связанным со стремлением к осознанию духовной жизни русского народа – его языка и его истории. Это осознание происходило одновременно со становлением отечественного естествознания, с проведением многолетних путешествий во многие районы России, что давало необычайно много сведений географического, геологического, этнографического характера. С рождением Российской академии с особой силой получила выражение идея о всестороннем изучении Отечества. Главной задачей Российской академии на протяжении всего времени ее существования (в 1841 г. она вошла в состав Императорской академии наук на правах отделения русского языка и словесности) было исследование и разработка норм русского языка и словесности.

«Душой» академии на первых порах ее деятельности была Е. Р. Дашкова. Ей удалось пригласить в состав членов академии известных ученых и так организовать ее, что удалось подготовить в кратчайшие сроки Словарь русского языка (для сравнения, словопроизводный словарь был издан уже в 1794 г., т. е. спустя 11 лет после организации академии, тогда как Французская академия работала над подобным изданием почти 60 лет). Надо учесть достаточно высокое и прочное положение Дашковой при дворе Екатерины II, а также то, что к началу деятельности Российской академии она являлась директором Петербургской академии наук.

Деятельность Российской академии сыграла огромную роль в развитии отечественного языка и науки, культуры в целом. Дух национального самосознания, приобретший силу в XVIII в., получил многие формы выражения – путешествия в различные районы России, организацию академической науки и системы образования, изучение и разработку отечественного языка. Российская академия вела многоплановую работу, выходившую за пределы собственно языковедческих исследований. Благодаря изначальному финансовому благополучию, начало чему было положено пожертвованиями Е. Р. Дашковой и издательской деятельностью, академия издавала произведения русской литературы и науки, осуществляла комплектование библиотек в различных краях России, помогала материально многим писателям. Особую роль Академия сыграла в сближении отечественных читателей с литературой славянского мира, в обеспечении сбора и издания памятников устной и письменной словесности и осуществлении этнографического изучения славянского мира. Из средств Российской академии в 1837 г. по распоряжению Николая I было выделено 400 тыс. рублей на постройку Пулковской обсерватории. Члены академии принимали участие в организации университетов и образовании в них кафедр русской словесности, и в целом – в формировании отечественного научного сообщества как важного фактора развития культуры.

Органичная связь просвещения, образования и науки еще более укрепилась, практически стала неразделимой в XVIII в. Развитие теоретического естествознания, технических наук требовало подготовки нового поколения образованных людей в светском духе. Петровские реформы существенным образом преобразили государственный подход к организации просвещения, образования и науки. В XVIII в. в России была создана система светского школьного образования, начала создаваться государственная система народного образования и педагогической науки. В развитии школы и просвещения этого века выделяются четыре периода: 1) конец XVII в. – первая четверть XVIII в. (создание первых светских школ); 2) 1730 – 1755 гг. (создание системы дворянского образования, открытие Московского университета); 3) 1755 – 1782 гг. (развитие педагогических идей); 4) 1782 – 1804 гг. (создание государственной системы народного образования, школьная реформа).

На первом этапе школы создавались по профессиональному признаку, для решения узких утилитарных задач. Так были образованы в 1701 г. в Москве по указанию Петра I Пушкарская (артиллерийская) и Навигацкая школы. Ученики набирались в возрасте от 7 до 25 лет. Учеба в школах была продолжительной и трудной. Учебный день длился 8 – 9 часов, весь период обучения растягивался на 10 и более лет. Главной причиной длительного срока обучения являлось отсутствие теории и методики обучения. Отсутствие учебников вынуждало учеников почти весь материал заучивать наизусть.

Второй период в развитии школы был связан в основном с формированием системы дворянского образования. Прежде, при Петре I, дети из разных сословий учились совместно. Это диктовалось острой потребностью в грамотных служителях государству. В 30 – 50-е гг. формирование стройной системы образования сопровождалось разделением школ по сословному принципу. Уже в 1731 г. в Петербурге был основан корпус кадет (с 1752 г. Сухопутный шляхетный кадетский корпус), предназначенный для детей дворян. Сословными были Артиллерийская и Инженерная школа в Петербурге.

Благодаря значительным усилиям М. В. Ломоносова была коренным образом преобразована учебная деятельность Петербургской Академии наук, входящих в ее состав Университета и Гимназии. Занятия в академической Гимназии велись на латинском языке, окончание ее не сулило ни чинов, ни служебной карьеры, поэтому она была малопривлекательным учебным заведением. Положение изменилось, когда гимназию возглавил С. П. Крашенинников, а затем М. В. Ломоносов и С. К. Котельников. Но главным детищем Ломоносова был открытый в 1755 г. Московский университет, ставший первым русским университетом, первым светским высшим учебным заведением. В нем отсутствовал традиционный для европейских факультетов богословский факультет. Основным языком преподавания был русский (в Академическом университете занятия проводились на латыни). Начало деятельности Московского университета совпало с расцветом русского просветительства и в целом означало решительный шаг вперед в развитии русской культуры.

Организация Московского университета положила начало третьему этапу в развитии образования. В 60 – 70-е гг. была сделана очередная попытка создания системы воспитательно-образовательных учреждений. Ставилась задача создания «новой породы людей», изолировав детей от пагубного влияния общества уже в 5 – 6-летнем возрасте. Согласно «Генеральному учреждению о воспитании обоего пола юношества», разработанному в 1764 г. И. И. Бецким, эти дети должны были обучаться в «воспитательных училищах» до 18 – 20 лет. Так были открыты училища при Академии художеств, воспитательные дома в Москве и Петербурге, Общество благородных девиц в Петербурге (впоследствии – Смольный институт) и др. Главное внимание в них уделялось задачам «доброго воспитания». Это, согласно Бецкому, были: страх Божий, похвальные склонности, трудолюбие, учтивость, благопристойность, «соболезнование о бедных», знание «домостроительства», «отвращение от всяких предерзостей», опрятность. Идея создания «новой породы людей» оказалась утопичной, она же повторилась в 1918 г., когда А. В. Луначарский предпринял подобный педагогический эксперимент в Детском Селе под Петроградом.

Начало четвертого этапа было связано со школьной реформой 1782 – 1786 гг. Она предполагала организацию «народных училищ» двух типов: главные – в губернских городах и малые – в уездах. В последних (и в первых двух классах главных училищ) давалось элементарное образование: чтение, письмо, чистописание, арифметика, катехизис. В старших классах главных училищ изучались Закон Божий, русский язык, арифметика, география (общая и русская), история (всеобщая и русская), естественная история, геометрия, архитектура, механика и физика. В результате этой реформы впервые в России была создана система единообразно устроенных учебных заведений. Были налажены единые учебные планы и методики обучения.

К концу XVIII в. число светских учебных заведений достигло 483: сюда входили 3 университета и гимназии, 49 главных и 239 малых народных училищ, 116 солдатских школ, 56 благородных институтов и пансионов и др. Создание их было связано с общими тенденциями развития отечественной культуры, ее светским характером.

К концу века система просвещения включала три ступени образования: начальное, среднее и высшее. В целях упорядочения этой системы в 1802 г. было учреждено Министерство народного просвещения. Уже в 1803 г. было издано положение об устройстве учебных заведений. Они подразделялись на четыре разряда: приходские, уездные, губернские (гимназии) и университеты. Предполагалось, что между ними будет соблюдаться преемственность, позволяющая учащемуся переходить из одного разряда в другой. Однако в жизни было далеко не так. Большая часть учащихся завершала свое образование начальной школой. В 30-х гг. XIX в. один учащийся в среднем приходился на 200 жителей России. В столице на такое же количество жителей приходилось 10 учащихся, это было связано с действием положения (1827 г.), согласно которому детям крестьян запрещалось поступать в средние и высшие учебные заведения. В гимназиях обучались исключительно дворянские дети. Переделке подвергались учебные программы школ, из них были исключены естественные науки.

Велика роль в развитии народного образования лицеев  Царскосельского, Демидовского (Ярославль), Ришельевского (Одесса).

Особенности русского Просвещения. Петровские реформы открывают собой эпоху Нового времени в русской истории и, прежде всего, – эру русского Просвещения. Западноевропейское Просвещение было характерным результатом раннебуржуазного, демократического развития стран, продвинутых в социально-экономическом и политическом отношениях. Эпоха Просвещения в этих странах пришла на смену классицизму Возрождения. В России же Просвещение, начатое Петровскими реформами, заместило собой эпоху средневековья с характерной для этого периода социокультурной ситуацией. Неудивительно, что русское Просвещение лишь отчасти совпадало по своим идеалам, концепциям, художественным и философским воплощениям с западноевропейским, а в своей основе было типологически ему близким, но качественно другим культурным явлением.

Культурная политика Просвещения, проводимая социальными «верхами» общества, дворянством из императорского и правительственного окружения, не могла не отличаться принципиальным образом от культурной политики, проводимой западноевропейским «третьим сословием». Просвещение «сверху», притом в государстве, во многом сохранившем феодальную иерархическую структуру, феодальные институты, неизбежно было и классово-избирательным, и вариативным, и тенденциозным, в то время как в буржуазных демократиях (или под соответствующим их идейным влиянием) просвещение тяготело к идеям равенства, всеобщности, доступности и т. п. Отечественная и западная модели просвещения не совпадали между собой не только по своему социальному пафосу и культурному смыслу, но и способу функционирования в обществе.

Образ Европы и европейской культуры в обиходе русского образованного дворянства с самого начала Петровских реформ приобрел характер единой, целостной, семантически нерасчлененной системы, в реальности никогда не существовавшей. Для образованных русских европейская культура была наднациональным целым, искусственно сконструированным русским модернизированным сознанием, своего рода матрицы, эталона, примера для подражания и т. п. Однако пример для подражания русской культурой был вымышлен, сфантазирован; Европа и европеизм в российском сознании были порождением самой русской культуры: как таковые они представали в зеркале национально-русского самосознания.

Несмотря на все противоречия русского Просвещения, на сохранявшиеся в общественной жизни и политическом устройстве России XVIII в. институты и традиции феодализма, широкое распространение в стране (по меньшей мере, с определенной смысловой корректировкой) получили идеи Вольтера и Руссо, деизма и масонства, характеризующиеся религиозным и политическим воплощением. В то же время характерно то, что, в отличие от Запада, среди русских просветителей XVIII в. в целом были непопулярны материалистические и атеистические идеи (при всем интересе русского общества к натурфилософии и свободомыслию). Здесь сказались непоследовательность и противоречивость секуляризационных процессов, происходивших в русской культуре XVIII века.

Гораздо больше занимали умы русского просвещенного дворянства нравственно-религиозные, эстетические и социально-политические проблемы: красота и разнообразие природы, правомерность элитарного положения дворянства в обществе, пути нравственного совершенствования общества и исправления нравов, значительность человеческого существования и человеческой личности, возможности ее самосовершенствования и духовного роста, творческой деятельности. Все цели и задачи совершенствования общества и его нравов, личности и ее роста в ходе просветительской деятельности, не касались крестьянства или городского мещанства и распространялись исключительно на дворянское общество. В этом отношении парадоксальным образом совпадали взгляды таких разных мыслителей, как А. Кантемир и М. Щербатов, Г. Конисский и С. Десницкий, Н. Новиков и А. Радищев, И. Лопухин и И. Елагин, Д. Фонвизин и Н. Карамзин.

Показательно и то, что во второй половине XVIII в. широкое распространение получили сатирические жанры в поэзии и театре, а также сатирические журналы как художественные и публицистические средства реализации просветительских идеалов в дворянском обществе и специфические формы его социокультурной динамики и модернизации. Что же касается крестьянской (шире – народной) культуры, то она оставалась (да и мыслилась) практически неизменной в социально-политическом и ценностно-смысловом отношении. Она, с точки зрения русского дворянства, и не подлежала никакому развитию, в том числе посредством просвещения. Эта культура не входила в кругозор русского просвещенного дворянства.

Таким образом, разрыв между дворянской (элитарной) и крестьянской (общенародной) субкультурами, казавшийся в рамках русской культуры XVIII в. непреодолимым, все углублялся. К концу XVIII в. в России, по существу, были две разные культуры: традиционная (народная) и модернизированная (дворянская). Культурой Просвещения разумеется могла называться лишь дворянская культура (да и то не вся, поскольку провинциальное, мелкопоместное дворянство жило одной культурной жизнью с большинством русского населения), в то время как вся русская культура XVIII в. вовсе не обнималась категориями и идеалами Просвещения, да и вообще не могла быть представлена в одной непротиворечивой смысловой системе.

Возможности взаимодействия дворянской и крестьянской культуры в России XVIII в. значительно осложняла система крепостного права. Петровские реформы не только не затронули крепостничество, но и открыли новые возможности использования труда крепостных на благо Отечества и Просвещения. На крепостном труде основывалось горное дело и промышленность, строительство и промыслы, армия и флот, действующие на постоянной основе. И в дальнейшем, включая время Екатерины II, крепостничество неизменно рассматривалось российским государством как позитивная, конструктивная. «Подобно тому, как в Древней Греции наличие рабства позволяло свободным гражданам специализироваться в сфере культуры, так и крепостничество в России освобождало духовные силы дворянства для художественного или философского творчества, для политики или религиозных исканий, т. е. выступало как фактор развития русской культуры – и собственно дворянской, и общенациональной» (Кондаков И. В. Культура России. М., 1999. С. 183).

Вне крепостничества как своеобразной формы дворянского мещанства в России XVIII в. было невозможно становление и развитие театра и балетного искусства, оркестров и домашних портретных галерей, дворянских усадеб как архитектурных ансамблей и садово-паркового искусства – неотъемлемых компонентов русской дворянской культуры XVIII – начала XIX вв. Следует подчеркнуть: крепостное творчество было составной частью не крестьянской, а дворянской культуры, культуры Просвещения (хотя и развивавшейся не без влияния народной культуры). Оно развивалось по образцам дворянской культуры; соответственным образом было построено и профессиональное обучение крепостных «мастеров культуры».

Выступая в одном отношении как тормоз российского Просвещения и культурно-исторического развития, как ограничитель творческой и идейной свободы, как показатель реального неравенства в политической и культурной среде, крепостничество парадоксальным образом оказывалось в другом отношении культуроформирующим и культуротворческим фактором – и по отношению к дворянству, и по отношению к крестьянству.

Во-первых, оно стало формой социальной организации массового культурного творчества в масштабах всей страны, системой выдвижения из среды крепостных крестьян художественных и иных талантов, их образования и включения в систему официальной дворянской культуры, а значит, вольно или невольно распространяло идеи Просвещения и на новую, народную среду, выступая как специфический социокультурный институт русского Просвещения в общенациональном масштабе. Во-вторых, оно стимулировало, с одной стороны, антикрепостнические, вольнолюбивые мотивы (как у А. Радищева, Н. Новикова, а затем у декабристов, А. Пушкина и нескольких поколений русских писателей и мыслителей XIX в., включая И. Тургенева и И. Гончарова), порождая комплекс дворянско-интеллигентской совести (получивший различное стилевое воплощение и развитие в творчестве Н. Некрасова, Л. Толстого и др.); с другой стороны, оно способствовало формированию в России определенных культурных институтов, традиций, потребностей и профессиональных навыков. В-третьих, «невыраженность» и «невыразимость» в русской культуре Просвещения крепостнического «молчаливого большинства», с одной стороны, породили появление интеллектуальных сил общества, взявших на себя миссию «выразить» интересы и чаяния «безмолвного» народа и «озвучить» их от его имени (разночинцы, впервые ставшие заявлять о себе в XVIII в.: Ф. Эммин, В. Лукин, М. Чулков, М. Попов, В. Левшин и др.); с другой стороны, в низовой, народной среде возникала – впервые в отечественной истории – русская массовая культура (комическая опера, например А. Аблесимова «Мельник – колдун, обманщик и сват» и «Милорд Георг» М. Комарова, «Русские сказки» В. Левшина и др.), действительная вышедшая из народной среды и пользовавшаяся в ней огромной популярностью.

Так или иначе крепостничество как социальный анахронизм и культурная традиция, представляя в тоже время привычный и практически неустранимый атрибут общественной и культурной жизни России, выступало в русской истории Нового времени как мощный инверсионный фактор (А. Ахиезер), раскалывающий общество и культуру в целом по классово-антагонистическому принципу; затем дворянство и дворянскую культуру по отношению к институту крепостничества; наконец, уже в XIX в. русскую интеллигенцию – по принципу осуществления социальных преобразований в России: или эволюционно-постепенным, или революционно-насильственным путем.

Русское Просвещение, начиная с Петровских реформ и кончая «золотым веком» Екатерины, выступало одновременно как обновляющая и разрушительная сила по отношению к древнерусской культуре и ее ценностям, традициям и нормам Святой Руси, допетровской цивилизации, и в этом ярко проявлялся его модернизационный характер и смысл. Просветительское обновление, однако, коснулось не одного только прошлого, но и настоящего, в том числе и собственных начинаний Просвещения. Так, последовательно претворение идеалов Просвещения в России вело к распаду и в конечном счете уничтожению главного плода русского Просвещения – русской дворянской культуры как органической целостности. Просвещение в такой же степени привлекало своих сторонников, в какой ожесточало противников в зависимости от того, казался ли путь западноевропейского Просвещения универсальным и подходящим для любой национальной культуры или, напротив, губительным для самобытного развития нации и страны.

Можно говорить далее об амбивалентном характере русского Просвещения, одновременно и созидавшего, и разрушавшего культуру и цивилизацию в России, и объединившего нацию вокруг идеалов западноевропейского Просвещения (как их могли и умели понимать просвещенные русские люди) и раскалывавшего российскую культуру и цивилизацию на поляризованные части. Тем самым резкий и драматический для русской культуры переход от ее относительно целостного (кумулятивного) состояния к последовательно дихотомичному, бинарному принял характер цивилизации. Дальнейшее культурно-историческое и цивилизационное развитие России (в XIX в.) приобретало принципиально новый, более динамичный и противоречивый характер.

Художественная культура. Начало XVIII века отмечено быстрым переходом от национальной художественной традиции, восходящей к византийским истокам, к западноевропейской традиции искусства. Россия начала энергичное усвоение опыта мировой культуры, приобщение к ее достижениям. Именно поэтому в русском искусстве 1-й четверти XVIII в. нет ни той глубины духовного содержания, ни того органического единства идейно-образного строя с художественными формами, которые характерны для искусства Древней Руси. Национальный характер русского художественного мышления выражен мастерами Петровского времени менее отчетливо, нежели иконописцами и архитекторами средневековья.

Государство во главе с Петром I финансировало и поощряло развитие культуры. Это способствовало тому, что в исторически короткий период были подготовлены национальные кадры и быстро развернулось освоение новых идей европейской культуры в обществе. Новая русская культура, взращиваемая государством, тесным образом была связана с практическими потребностями общества, что предопределило ее открытую агитационность, научно-просветительский оттенок.

Культура первой четверти XVIII в. питалась идеями о том, что основой исторического прогресса, силой государства являются наука, образование. Знания, полученные в ходе практической деятельности, помогают глубже понять природу, общество, человека, выявить закономерности, логику в их развитии. Сила разума способна выявить наиболее рациональные формы общественного устройства и творчества.

Обращение к нормам культуры нового времени, принятым в передовых странах Европы, приносит с собой новый идеал города – регулярно и рационально спланированный единый ансамбль. Петербург, ставший основным центром государства, возводился по плану, созданному на основе передовых градостроительных принципов, обеспечивающих его престижно-представительный характер. Однако квалифицированных архитекторов в стране не хватало. Для решения этой задачи Петр I избрал два пути: приглашение опытных архитекторов из западных стран и отбор талантливых молодых людей и направление их для обучения инженерному и архитектурному искусству за границу. Петровскими пенсионерами были Иван Коробов, Иван Мордвинов, Иван Мичурин, Петр Еропкин, Тимофей Усов, ставшие в будущем крупными зодчими. К решению архитектурных задач были привлечены иностранные специалисты: итальянские архитекторы Д. М. Фонтана, Д. Трезини, Н. Микетти, Б.К. Растрелли; француз Ж.-Б. Леблон; немцы Г. И. Матарнови, И. Г. Шедель, А. Шлютер. Они были обязаны не только строить, но и готовить русских архитекторов из числа учеников, работавших с ними.

При проектировании зданий Петербурга иноземцы стремились учесть вкусы и требования заказчиков, а также специфические особенности строящегося города.

Градостроители обратились к прямым улицам и площадям правильной геометрической формы, к застройке по «красной линии», подчеркивающей эти свойства. Русские архитекторы осваивают незнакомые разновидности зданий административного, промышленного, учебного, научного назначения. Государство вводит «образцовые проекты» для массового строительства, строго разделенные по сословному принципу.

В этот период архитектурные сооружения возводились в стилях барокко, рококо, классицизма XVII века, но все они тяготели к ясным формам, их решение было подчинено принципу целесообразности.

Барочное направление связано с именами Д. Трезини, А. Шлютера, Г. Матарнови, Н. Микетти, Т. Швертфегера, отчасти М. Г. Земцова. Правой рукой Петра I в делах строительства явился Д. Трезини (1670 – 1734), который был автором Летнего дворца Петра I, Петропавловского собора и ворот.

Скульптуры в допетровский период не существовало, это было связано с тем, что согласно православному церковному канону, статуи и рельефные изображения не включались в число священных предметов религиозного искусства. Ваятели ограничивались декоративными работами, изготовлением орнаментов, резьбой иконостасов, литьем складней, выбиванием из металла окладов для образов.

В Петровский период наиболее известным скульптором был К. Б. Растрелли (1675 – 1744). По поручению Петра I он делал статуи для Летнего сада. Растрелли (отец) много работал над образом Петра I. Еще в 1719 г. он снял с него маску и вылепил восковой бюст. В 1723 г. он создает бронзовый бюст Петра I, отлитого в 1723 – 1729 гг. в нескольких экземплярах. В облике Петра I скульптор подчеркнул ум, волю, энергию.

Русское искусство осваивает новые средства передачи облика окружающего мира. Используется прямая перспектива для передачи глубинности и объемности изображенного на плоскости. Художники задумываются о взаимоотношениях света и цвета, о роли цвета как одного из средств построения объема в пространстве. Начинает цениться умение изображать конкретный материал – мех, ткань и показывать особенности поверхности лица и рук, блеск глаз, мягкость волос.

Большое распространение в Петровский период получило искусство гравюры. Оно представлено оформлением или иллюстрациями книг, либо самостоятельными листами. В них преобладали батальные сцены и городской пейзаж. Крупным гравером начала XVIII в. был А. Ф. Зубов (1682/83 – после 1749). Он исполнил необычайную по сложности и величию «Панораму Петербурга». Главным центром гравирования вначале была Оружейная палата, а с 1711 г. – Санкт-Петербургская типография.

Из всех родов живописи более других почетом пользовался портрет. Первым крупным мастером этого жанра был И. Н. Никитин (1680 – не ранее 1742).

Искусство первой четверти XVIII в. отличает ярко выраженная комплексность, синтетичность. Общее впечатление создается усилиями архитектуры, живописи, скульптуры, садового искусства, фонтанного дела, вокальной и инструментальной музыки.

Для Петра I музыка была только средством внесения в общественную жизнь большего блеска, оживления и разнообразия, «потехой» для двора. Балы, ассамблеи, парады, шутовские и торжественные процессии сопровождались звуками музыки, которая сводилась к внешнему аксессуару.

Оркестры из заграничных, главным образом немецких музыкантов начинают появляться к XVII в. не только у иноземных послов, но и у русских бояр. К приезжим музыкантам отдавали на выучку крепостных. Оркестры Петровского времени состояли из небольшого числа музыкантов; даже в придворном оркестре числилось всего 20 человек. В особо торжественных случаях составлялись и более многочисленные сборные оркестры. По примеру двора и придворные – князь Меньшиков, канцлер Головнин, Ф. Прокопович – заводил свои оркестры. Иноземные послы часто брали с собой своих оркестрантов, отправляясь в гости, иногда сами выступали в качестве музыкантов или певцов. По инициативе Ягужинского в 1722 г. впервые были устроены регулярные концерты.

В царствование Петра I музыка впервые начинает исполняться на похоронах. Народная музыка лишь изредка слышалась при дворе (так, в 1722 г. при царском дворе состояло двое бандуристов, репертуар которых состоял из народных песен).

Развитие искусства середины XVIII века отчетливо делится на два этапа. Это этап 30 – 40-х гг. XVIII в., сравнительно мало изученный, весьма скромный по достижениям, на протяжении которого отчетливо действовали две тенденции – тенденция, связанная с развитием наследия Петровской эпохи (скульпторы К. Б. Растрелли, гравюры братьев Зубовых, постройки Земцова и Еропкина), и поиск, эксперимент, подготовка позиций для продвижения вперед (начало деятельности Ф. Б. Растрелли, гравюры М. И. Махаева). Ведущим стилем становится барокко, для которого характерно понимание красоты как богатства и пышности. Поэтому архитектурные сооружения оживляются скульптурой, орнаментом. Образы становятся более динамичными, живописными, реалистически выразительными и эмоциональными.

Для этого стиля характерен синтез искусств при главенствующей роли архитектуры. Скульптура, монументальная и декоративная живопись, прикладное искусство подчинены архитектуре; полотна и скульптура воспринимаются не как отдельные произведения, а в контексте ансамбля всего здания. Плафоны, панно, рельефные изображения располагаются в соответствии с законами архитектурного убранства, это же диктует композицию, определяет сюжет. Только во 2-й половине XVIII века живопись и скульптура приобретают автономию и самоценность.

Специфика русского барокко заключалась в том, что на него оказал влияние классицизм XVII века. Это проявляется в регулярной геометричности парков, дворцов, фасадов, господстве прямых линий в планах зданий. На русское барокко оказал влияние и стиль рококо, главным образом это проявилось в формах внутреннего убранства («галантное» содержание декоративной живописи, графичность, аппликационность декора: высветленная, часто бело-золотая гамма).

Кроме того, для русского барокко характерны полихромия фасадов, стены которых служат интенсивно окрашенным фоном (синим, красным, желтым, зеленым) для многоколонного убранства в виде пристенных портиков, колонн, пилястр большого ордера, обогащенного многообразными по очертаниям обрамлений окнами с живописными картушами и замковыми масками. Даже дымовым трубам придавали зачастую фигурный вид.

Характерной чертой рассматриваемого периода было то, что группы зданий зачастую формируют замкнутый архитектурный ансамбль, раскрывающийся при проникновении внутрь его («ансамбль в себе»). Эта особенность, присущая стилю барокко вообще, прослеживается и в западноевропейских ансамблях XVII в.

В дворцовых и церковных помещениях наряду с лепным и живописным убранством стен и потолков выполнялись многоцветные узорчатые паркетные полы из разных, зачастую ценных пород дерева. Плафонная живопись создавала иллюзию бесконечности поднимающегося высоко вверх зала, что подчеркивалось парящими в небе, фигурами разной соразмерности, удаленностью их от зрителя.

Интересны приемы планировки дворцовых помещений, когда в центре дворца располагается главный зал, а двери проходных залов находятся по общей оси, причем их ширина увеличивается за счет размещения против окон на глухих стенах зеркал такого же очертания, что и окна. Этот оптический эффект усиливался при расположении перед зеркалами источников света (бра, фонари со свечами).

Стены парадных помещений зачастую золотились. Императорские и усадебные дворцы создавались в единстве с садами и парками, которым присуща регулярная планировочная система с прямолинейными аллеями, подстриженными деревьями и кустами и орнаментальными цветниками, иногда в сочетании с песком, кирпичным или каменным щебнем различных оттенков.

Период 40 – 50-х гг. XVIII в. ознаменовался новым культурным подъемом. В 1755 г. был учрежден Московский университет, в 1756 г. создан Национальный театр, в 1757 г. основана Академия художеств. В этот период русская архитектура достигает уровня европейской, значительный подъем переживает и живописный портрет.

На этом этапе происходит обращение к национальному творческому наследию. Ценности допетровской культуры вызывают восхищение и гордость. Возникает стремление найти в отечественном наследии идеи, приемы, принципы, созвучные тому периоду, переосмыслить и переложить на язык современности, создать нечто новое, хотя и родственное по духу.

На протяжении XVIII века происходило формирование пейзажного жанра, значительные успехи были сделаны в графике, которая стремилась запечатлеть облик юной столицы (М. И. Махаев).

Велик вклад М. В. Ломоносова и в развитие изобразительного искусства. Ему удалось открыть заново утраченную технологию и технику производства смальты (цветного стекла различных оттенков для изготовления мозаик). При его участии с 1751 по 1759 г. создано свыше 40 мозаик, в числе которых портреты Петра I, Елизаветы Петровны, мозаичная картина «Полтавская баталия».

М. В. Ломоносов ярко проявил себя и в литературе. В поэтических произведениях Ломоносова всегда присутствует серьезная мысль, научные, патриотические идеи. Ломоносов жил в период, когда общество радовалось новым успехам и славе России, и его поэтические творения не казались преувеличенными и высокопарными. По своим научным устремлениям он был естествоиспытателем, но складывающаяся национальная литература требовала многих трудов, и Ломоносов становится не только поэтом, но и историком, исследователем языка.

Культура 2-й половины XVIII века связана с именами крупного поэта Г. Р. Державина и писателя Д. И. Фонвизина. Литературе и писателям покровительствовала императрица Екатерина II, которая занималась переводами, писала драматические пьесы, комедии, аллегорические сказки.

Важным условием для развития книжного дела было разрешение вольных (частных) типографий. Появляются журналы, которые фактически заменяют газеты. Из газет выходила лишь одна – «Санкт-Петербургские ведомости». Пробудился интерес «высокой» литературы к народной поэзии. Одним из свидетельств этого являются многочисленные песенники, издаваемые в конце 70-х годов (Чулкова, И. И. Дмитриева).

Народная песня, самодеятельная инструментальная музыка постоянно присутствовали в жизни общества. Даже в кругу, близком к императрице, находились люди (например, граф А. Г. Орлов), которые любили «простую русскую жизнь, песни, пляски и все другие забавы простонародные». Благодаря этому в музыке появляется ряд самородков. Таков был Евстигней Фомин, написавший около 30 русских опер на тексты самой императрицы, И. А. Дмитриевского, И. А. Крылова. Одна из первых его опер «Анюта» была поставлена в 1772 г. в Царском селе и имела большой успех среди придворной публики. Оперы писал также капельмейстер Матинский, крепостной, получивший образование за счет своего господина, графа Ягужинского, в России и Италии. Из них особый успех имела опера «Гостиный Двор», текст которой также принадлежит Матинскому.

В этот период возник русский романс; тексты романсов писали Богданович, Державин, Сумароков, князь Горчаков.

Распространению вкуса к музыке послужило то, что при Екатерине II преподавание музыки было введено в программу учебных заведений, главным образом женских.

В 1779 г. была основана первая специальная школа сценического и музыкального искусства – театральное училище. В шляхетском кадетском корпусе кадеты обучались пению, игре на музыкальных инструментах. В Смольном институте, Московском университете и в других учебных заведениях воспитанниками устраивались музыкальные концерты. Вторая половина XVIII века отмечена растущим влиянием итальянского концертного пения на церковную музыку. Ранним представителем нового стиля в духовной музыке явился Березовский (1745 – 1777).

Плодовитым композитором был Д. И. Бортнянский (1751 – 1825), написавший множество хоров и других произведений церковной музыки. Его форма «Херувимской» служила образцом, которому следовали позднейшие композиторы.

Таким образом, русское искусство XVIII века явилось новым этапом в развитии отечественной культуры, когда европейские тенденции были усвоены и синтезированы с национальными художественными традициями и в духовной культуре общества произошел решительный сдвиг, который обусловил наступление «золотого века» русского искусства и литературы начала XIX века.