Поступила 09.09.2003 г.

________________________

Кузьминская Светлана Игоревна (Тула),

кандидат филологических наук,

Тульский государственный

педагогический университет им. Л.Н. Толстого

Е.В. Колосовская

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

КАК ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЯЗЫКОВЫХ СОЗНАНИЙ

ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РАЗЛИЧНЫХ ЭТНОСОВ

Целью настоящей статьи является анализ причин возникновения коммуникативных конфликтов в процессе межкультурной интеракции, а также рассмотрение влияния национальных образов сознания на формирование специфического мировоззрения и мировосприятия того или иного лингвокультурного сообщества.

Общение как специфическая форма взаимодействия человека с другими людьми наряду с предметно практической деятельностью составляет образ жизни, поведение человека в широком смысле [2, C. 7-8]. Именно в процессе общения осуществляется, прежде всего, обмен идеями, интересами, усвоение общественно выработанного опыта, формируются установки личности и ее позиции. Невозможно исследовать развитие человеческого общества и человеческой личности, не обращаясь к понятию общения, не анализируя его конкретных форм и функций в тех или иных социальных и исторических условиях. Стоит отметить, что наиболее сложной, наиболее совершенной и специализированной формой общения является речевое общение. По мнению А.А. Леонтьева, «в речевом общении общие психологические закономерности процессов общения выступают в наиболее характерном, наиболее обнаженном и наиболее доступном исследованию виде» [2, C. 11]. А.А. Леонтьев видит более глубокое понимание общения, согласно которому общение есть не столько процесс внешнего взаимодействия изолированных личностей, сколько способ внутренней эволюции общества как целого. Он подчеркивает, что развитие форм и способов общения связано с развитием языковой способности человека [там же, C.17].

Язык есть одна из форм взаимодействия субъекта и объекта деятельности, связующее звено между психикой, сознанием, личностным опытом отдельного человека, с одной стороны, а также между общественно-историческим опытом и коллективной деятельностью общества, с другой [1]. Вместе с тем, язык является средством опредмечивания объективной действительности, выражая значения, которые репрезентируют «образ мира», присущий той или иной культуре.

Различие культур в определенной мере влияет на особенности общения, выбор мотивационных стратегий, стили урегулирования конфликтов, личность и ее социальные отношения, восприятие, а также ее глубинные принципы, определяющие ее отношения с природой, социумом, ближайшим окружением и самим собой. В каждой культуре есть свои законы, свои глубоко целесообразные нормы и правила, знание которых помогает быть более компетентным и умелым в общении с представителями других этнических сообществ. Рассматривая все многообразие компонентов культуры, имеющих этнокультурную маркированность, в первую очередь, следует назвать такие как:

• Традиции, обычаи и обряды.

• Бытовую культуру, тесно связанную с традициями, вследствие чего ее нередко называют традиционно-бытовой культурой.

• Повседневное поведение (принятые в социуме нормы общения, а также связанные с ним мимический и пантомимический коды, используемые носителями некоторой лингвокультурной общности).

• «Национальные картины мира», отражающие специфику восприятия окружающего мира, национальные особенности мышления той или иной культуры.

• Художественную культуру, отражающую культурные традиции данного народа.

Логично было бы предположить, что изучение общения возможно только при наличии определенного представления о социальной структуре и социальной психологии изучаемого этноса. Межкультурная коммуникация (далее МКК) свидетельствует о том, что национально-специфическое восприятие действительности является той реальностью, которую не может отрицать исследователь-лингвист.

В последнее десятилетие активизировались исследования в области теории межкультурной коммуникации (межкультурной интеракции), которая понимается как общение между партнерами, принадлежащими к разным культурам и говорящими на разных языках, и осознающими факт «инакости» друг друга. Межкультурное общение все чаще становится предметом обсуждения разных наук: антропологии, этнографии, теории коммуникации, лингвистики и психологии. Проблемы, связанные с МКК, осознаются сегодня гораздо острее в связи с расширением контактов представителей разных стран и культурных ареалов, причем это общение может протекать в самых разных сферах деятельности: официально-деловой, научной, экономической, культурной, частной и т.д. «С какой культурой мы, собственно, имеем дело?» – этот вопрос задают себе постоянно разные люди, общающиеся с представителями других стран. Не случайно популярная в Германии книга о культурной специфике России, написанная А. Баумгарт и Б. Енеке [7, C. 202], начинается именно с этого вопроса. Он звучит в наше время все чаще, в силу интенсивного процесса глобализации, ярко характеризующего мировое сообщество в конце ХХ – начале ХХI века. Сегодня можно говорить о своего рода социальном заказе на исследование проблем МКК, поскольку множество людей сталкивается с проблемами непонимания, обусловленного различиями в культуроспецифических нормах коммуникации. «...Непонимание вызывает у партнеров чувство неуверенности и боязнь совершить промах, попасться в «коммуникативную ловушку» [8, C. 24-33].

Теория межкультурного общения (далее МО) представляет собой частный случай теории речевого общения [5, C. 32]. Общение, как известно, включает в себя смысловое восприятие речи и невербальное поведение коммуникантов, восприятие предметной ситуации, в которой анализируются свойства предметов, а также познание неречевой деятельности в ее функциональных и знаковых качествах. В этих познавательных процессах культурные предметы открываются человеку с разных сторон, причем носителям разных культур в неравной степени. Другими словами, понимание природных (материально-структурных) и функциональных (назначение предмета) качеств культурных предметов не составляет особых трудностей для носителей разных культур, в то время как знаковый (символический) характер системных качеств культурных предметов (не их собственных качеств, а качеств самой системы, перешедших в культурные предметы как часть этой системы) открыт только носителю соответствующей национальной культуры. Коммуникативные конфликты в МО чаще всего возникают как следствие полного или частичного незнания национально-культурной специфики знаковых качеств культурных предметов, вовлеченных в общение.

Немецкий ученый Ш. Каммхубер, рассматривая случаи, когда человек сталкивается с неожиданной для себя ситуацией/поведением собеседников, вводит понятие «культурного стандарта» [10, C. 45-50]. По мнению Ш. Кам­м­ху­бера, культурный стандарт – это «некая ментальная система, основанная на традиционных для данной культуры нормах и представлениях и служащая личности для ее ориентации в окружающем мире» [там же, C. 46]. В качестве иллюстрации он приводит показательный пример – как у китайцев принято начинать научный доклад: «Прежде чем приступить к моему сообщению, я хотел бы сказать, что я еще недостаточно тщательно и глубоко изучил эту проблему. Я хотел бы лишь сообщить о своих предварительных и поверхностных наблюдениях, которые вполне могут оказаться неверными. Прошу Вас критически отнестись к недостаткам в моем докладе и высказать Ваши предложения». С точки зрения европейской риторической традиции, автору, заранее извиняющемуся за то, что он написал и хочет сказать, лучше бы вообще не выступать с докладом. В Китае же такое выступление никак не снизит интереса аудитории к докладу и не покажется странным. В приведенном примере актуализируется следующая важная для китайца установка: «Имея возможность выступать с докладом, я уже оказался в более предпочтительной ситуации, чем остальные члены моей группы. Может случится так, что мой доклад не будет иметь успеха, а я подвергнусь публичной критике. Это приведет меня к утрате лица и вообще нарушит гармонию общественной ситуации. Итак: веди себя скромно, т.к. это является важным критерием оценки для твоих слушателей, занижай себя и свои заслуги. Этим ты предотвратишь критику и сохранишь лицо также и своих слушателей, а именно возвысив их» [там же, C. 48].

Культурные стандарты так же, как, в свою очередь, знаковые свойства культурных предметов «не становятся предметом регулярного инструктивного обучения, как это происходит с языковыми и другими знаками, а открываются носителям культуры в процессе общения, и поэтому знание о них существует на бессознательном уровне и приобретается в ходе присвоения культуры» [5, C. 34].

Исследование феномена межкультурного общения напрямую связано с исследованием языкового сознания – как отдельных носителей разных этнических культур, так и национального языкового сознания этноса в целом. МО понимается как общение и непосредственное взаимодействие носителей разных культур и обычно разных языков в рамках несовпадающих национальных стереотипов мышления и поведения. Под «носителем национальной культуры» обычно подразумевается носитель определенных качеств сознания, сформированных в процессе «присвоения» данной национальной культуры. В общении знания перцептивные (полученные от органов чувств), концептуальные (сформированные в ходе мыслительной деятельности) и процедурные (описывающие способы и последовательность использования перцептивных и концептуальных данных) функционируют в виде образов сознания, объективируемых словесными оболочками (телами языковых знаков) и используются коммуникантами для построения высказываний.

Сложность межкультурного общения заключается в том, что оно является, в известной мере, патологичным, отклоняющимся от нормы, при этом общность сознаний коммуникантов не оптимальна, и поэтому «нарушается обычно автоматизированный процесс речевого общения...» [4, C. 11]. Неполная общность образов сознания, т.е. единиц, из которых строятся национально-культурные структуры сознания, согласно Н.В. Уфимце­вой, становится основной причиной коммуникативных межэтнических конфликтов, что является следствием принадлежности контактеров к разным национальным культурам [6, C. 243].

В межкультурном общении, осложненном по причине недопонимания коммуникантами друг друга, как отмечает Г. Малецке, родная культура воспринимается как нечто само собой разумеющееся (своего рода «норма») и заведомо превосходящее культуры других народов, при этом, естественным образом, чужая культура полагается «отклонением от нормы» [13, C. 226].

Специфика МО при использовании конкретного национального языка, по мнению Е.Ф. Тарасова, состоит «в специфике построения речевой цепи, осуществляемого по грамматическим правилам этого языка, и в специфике образов сознания, отображающих предметы национальной культуры» [4, C. 8].

Из вышесказанного очевидно, что для совершения успешной коммуникации и, в свою очередь, достижения адекватного понимания друг друга, коммуниканты должны не только освоить язык общения (лингвограмматический уровень языка), но и овладеть теми же знаниями о мире, заключенными в форме образов национальных сознаний. Другими словами, для полного взаимопонимания при освоении чужой культуры оказывается недостаточным усвоить только язык представителей этой культуры, следует усвоить и эту культуру во всем многообразии ее проявлений. Практика МКК свидетельствует о том, что непонимание может возникнуть и при достаточно высоком уровне языковой компетенции говорящих, если под компетенцией понимается владение правилами грамматики. В отличие от процесса обучения языку, процесс приобщения к иной культуре более длителен и трудоемок. Он подразумевает долгую адаптацию в инокультурной среде, где человек имеет возможность усвоить и закрепить за давно уже ставшим привычным языковым знаком именно ту картину мира и тот фрагмент образа сознания, который связывается с определенным словом у представителя данного этноса.

Столкновение с новой незнакомой культурой, как правило, определяется состоянием психологического, физического и эмоционального дискомфорта, что получило название «культурного шока» [12; 3]. Состояние культурного шока испытывает каждый иностранец, но острота этого чувства беспокойства и фрустрации бывает различной на разных стадиях процесса адаптации к чужой культуре. Знание иностранного языка облегчает тяжесть аккультурации лишь частично. Причины, вызывающие «культурный шок», как справедливо замечает Д. Кейли, имеют несколько аспектов: с одной стороны, он связан с необходимостью контакта с «чужим», с неспособностью расшифровать и справиться с новыми культурными стимулами, заставляющими на каждом шагу решать множество проблем, а с другой – он обусловлен утратой старого, привычного, знакомого, «своего» [11, C. 4].

Таким образом, причины «культурного шока» имеют двоякую направленность: «вовне» в новую культуру, на столкновение с «чужим», а также «внутрь», в автохтонную культуру, на утрату «своего». Культурный шок исчезает по мере знакомства с чужой культурой и по мере того, как забывается своя культура, с элементами которой происходит сравнение новых фактов.

В своих работах Е.Ф. Тарасов обращает внимание на два способа освоения чужой культуры. Первый способ – способ поиска «эквивалентного» образа в своей культуре и знаний, входящих в содержание этого образа, а затем перенос образа и его содержательного компонента на предмет чужой культуры. Примером может послужить сравнение, вроде того, что «Московский кремль для русских то же, что Биг Бен для англичан» [4, C. 19]. Но, как замечает сам автор, такое знакомство с чужой культурой не ведет к увеличению знаний у субъекта: познавательная ситуация ведет не к выработке нового знания, а лишь к манипулированию со старым знанием. Другой способ познания чужой культуры – это поиск различий в сопоставляемых образах своей и чужой культуры, где образ своей культуры не должен заслонять образ чужой, а должен побуждать к выработке новых знаний, обогащающих сознание человека [там же, C. 20-21].

В мире нет одинаковых национальных культур, так же, как и одинаковых образов сознания, отображающих культурные предметы. Образ предмета, перенесенный из одной культуры в другую, всегда несет элементы национально-культурной специфики. В этой связи следует особо подчеркнуть важность формирования у коммуникантов межкультурной компетенции. Под межкультурной компетенцией подразумевается принципиальное построение языковой коммуникативной компетенции (владение правилами грамматики данного языка) на экстралингвистической основе. Это означает, что человек должен строить свое общение с другими людьми, выходцами из других культур, исходя из знания специфики этих культур [9, C. 11]. Цель такого подхода к формированию коммуникативной компетенции состоит в предотвращении возможных недоразумений, дискриминации и возникновения культурных стереотипов по отношению к «чужим» культурам. Умение наблюдать, сравнивать, фиксировать различия и не делать при этом крайних выводов, проявляя терпимость к «чужому», не такому «как у нас» – одна из основных предпосылок к быстрой и эффективной адаптации в незнакомой культурной среде.

Таким образом, возможность взаимопонимания в межкультурном диалоге определяется общностью того «ядра сознания», которое есть отражение основных универсальных составляющих окружающего предметного мира, а также общностью этнических констант, являющихся центральными компонентами этнической культуры и несущих этноспецифическую нагрузку. Иными словами, успех МКК зависит от того, в какой мере образы сознаний разноязычных коммуникантов обладают определенной степенью общности; в противном случае несовпадение этих образов и будет служить причиной неизбежного непонимания в межкультурном общении.

На основании этих данных мы приходим к заключению о том, что: общение социально детерминировано. Наиболее сложной и совершенной формой общения является речевое общение. Межкультурное общение, в свою очередь, понимается как общение и непосредственное взаимовоздействие носителей разных культур и обычно разных языков в рамках несовпадающих национальных стереотипов мышления и поведения. Своеобразие национальной культуры, обусловленное своеобразием практической деятельности того или иного этноса, находит свое отражение не только в специфике национальных языков. Проблемы межкультурной коммуникации непосредственно связаны с проблемой языкового сознания, поскольку национальная специфика культуры и языка той или иной лингвокультурной общности неизбежно оказывает влияние на формирование специфического способа восприятия картины мира. Такое различие образов сознания коммуникантов есть главная причина создания «зоны непонимания», что, в свою очередь, приводит к нарушениям процессов и результатов МО.

Литература.

1. Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. – М.: Просвещение, 1969. – 212 с.

2. Леонтьев А.А. Психология общения. – Тарту: Изд-во Тартуского Ун-та, 1974. – 220 с.

3. Марковина И.Ю. Новая культура и способы адаптации к ней: современные подходы к проблеме «культурного шока» // Этнопсихолингвистические аспекты преподавания иностранных языков. – М.: Издание ММА имени И.М. Сеченова, 1996. – С. 57-66.

4. Тарасов Е.Ф. Межкультурное общение – новая онтология анализа языкового сознания // Этнокультурная специфика языкового сознания. – М.: ИЯ РАН, 1996. – С. 7-22.

5. Тарасов Е.Ф. К построению теории межкультурного общения // Языковое сознание: формирование и функционирование. – М.: ИЯ РАН, 1998. – С. 30-34.

6. Уфимцева Н.В. Русские глазами русских // Язык-система. Язык-текст. Язык-способность. – М.: Институт русского языка РАН, 1995. – С. 242-249.

7. Baumgart A., Jaenecke B. Russlandsknigge. – Muenchen; Wien: Oldenbourg, 1997. – 255 s.

8. Bungarten Th. Kommunikationspsychologische Barrieren in interkulturellen Managementkontakten // Sprache und Kultur in der interkulturellen Marketingkommuniktion. – Tostend, 1994. – S. 24-33.

9. Cope B. «Cultural understanding» as the eighth key competency. – Haymarket: The Centre for Workplace Communication and Culture, 1995. – 182 p.

10. Kammhuber St. Kulturstandarts in der interkulturellen Kommunikation: Groebe Klotze oder nuezliche Denkbegriffe? // Interkulturelle Kommunikation. Muenchen; Basel, 1998. – S. 45-50.

11. Kealey D.J. Culture Shock: A Barrier to Success Overseas? // People in Development Inc., 1992.

12. Levine, Deena R., Adelman, Mara B. Beyond Language, Prentice-Hall, Inc., Englewood Cliffs. – N.J., 1992.

13. Maletzke G. Interkulturelle Kommunikation: Zur Interaktion zwischen Menschen verschiedener Kulturen. – Opladen: Westdt. Verl., 1996. – 226 s.