Поступила 29.09.2003 г.

________________________

Трушкова Ирина Николаевна (Рязань),

Рязанский государственный

педагогический университет им. С. Есенина

* * *

С.И. Кузьминская

К ВОПРОСУ О ФУНКЦИОНАЛЬНОМ АСПЕКТЕ

ВОСПРОИЗВОДИМЫХ СЛОВЕСНЫХ КОМПЛЕКСОВ (ВСК)

В ТЕКСТАХ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ

Употребление той или иной единицы языка в речи связано с определенными коммуникативными целями и интенциями. В связи с этим представляется интересным рассмотрение особенностей функционирования воспроизводимых словесных комплексов (ВСК) в текстах массовой культуры. Отметим, что к ВСК мы относим цитаты, квази-цитаты, прецедентные имена, а также единицы паремического фонда.

Анализ языкового материла показал, что воспроизводимые словесные комплексы, во-первых, могут выступать в различных коммуникативных функциях, во-вторых их употребление в дискурсе носит полифункциональный характер. В этой работе мы остановимся на рассмотрении лишь одного из аспектов их функционирования, а именно на использовании ВСК в номинативной функции.

Вопрос о номинации вообще и номинативных средствах языка в частности широко дискутируется в лингвистике уже на протяжении ряда лет. В широком смысле понятие «номинация» трактуется как обозначение всего отражающегося и познающегося человеческим сознанием, всего сущего или мыслимого: предметов, лиц, действий, качеств, отношений, событий, эмоций, переживаний [2]. При таком подходе каждый речевой акт можно рассматривать как акт номинации.

В более узком смысле под языковой номинацией понимается закрепление за языковым знаком понятия – сигнификата, отражающего определенные признаки денотата – свойства, качества и отношения, благодаря чему языковые единицы образуют содержательные элементы вербальной коммуникации. К номинативным средствам языка исследователи относят не только слова и словосочетания, но также предложения (пропозитивная номинация) и текст (дискурсивная номинация).

Исходя из вышеизложенных определений самого феномена номинации, включение в состав номинативных средств языка единиц не только лексического уровня представляется вполне оправданным. Так, предметом номинации зачастую выступает не какой-либо конкретный предмет действительности, отражение денотативных признаков которого возможно осуществить с помощью слова, а определенная ситуация, обозначение которой требует более объемных по своей семантике языковых единиц. Некоторые исследователи отмечают, что предложение можно рассматривать как номинацию особого рода, денотатом которой является не предмет, а целая ситуация, факт. Однако, говоря о предложении и тексте как о номинативных единицах, следует учитывать, что они в общем случае, в отличие от слов и словосочетаний, не сохраняются в языковых структурах, а каждый раз создаются заново уже непосредственно в речи.

Что касается воспроизводимых словесных комплексов, то данные единицы языка, вероятно, с одной стороны, могут носить пропозитивный характер, но с другой стороны, они так же, как и слова, не создаются каждый раз заново, а входят в тезаурус языковой личности в виде словесных комплексов, обладающих определенной степенью устойчивости. Однако отождествление ВСК и единиц лексического уровня языка будет не совсем оправдано, так как между ними сохраняется некоторое различие. Если значение слова детерминируется его семантической структурой и контекстуальным употреблением, то значение ВСК определяется не только этими факторами, но также и тем контекстуальным окружением, в котором оно было первоначально употреблено.

Отмечая номинативную функцию ВСК в дискурсе, следует обратить внимание на характер их номинативного употребления. По всей видимости, речь должна идти не о номинации вообще, а о вторичной номинации как об одной из ее разновидностей. Вслед за В.Н. Телия, охарактеризуем вторичную номинацию как использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции наречения [6].

Наряду с номинативной функцией ВСК могут осуществлять и ряд других коммуникативных функций в речи. При этом номинативный аспект выступает не как единственный, а как один из аспектов функционирования ВСК. Такая полифункциональность ВСК, возможно, объясняется тем, что процесс вторичной номинации непосредственно обуславливается коммуникативно-функциональными установками формирования наименования.

В связи с номинативным аспектом функционирования ВСК представляется интересным более подробно остановиться на прецедентных именах как одном из их видов.

Прецедентные имена по своей природе дуалистичны. С одной стороны, будучи наименованиями людей, произведений литературы и искусства, географических месторасположений, они сближаются с именами собственными. Однако считать их таковыми в полном смысле этого слова не представляется возможным.

Так, имена собственные способны только различать или опознавать предметы, лица и т.д. В силу специфики семантического содержания, они не могут указывать на качества или какую-либо характеристику данного индивида, предмета, факта. Как справедливо отмечают некоторые языковеды, основным «дефектом» имен собственных является «неспособность» выражать обобщенное понятие; их роль в языке чисто назывательная, в силу чего они получили название «опознавательные знаки» [7, С.42]. В отличие от имен собственных, прецедентные имена, как и имена нарицательные, обладают двумя способностями: значить и обозначать. То есть у них есть определенное семантическое содержание и они приложимы к реальным объектам окружающей действительности.

Вероятно, переход ряда имен собственных в разряд прецедентных осуществляется за счет приобретения ими собственной семантической структуры, что, в свою очередь, определенным образом связано с процессом их употребления для наименования некоторого иного по сравнению с исходным объекта действительности, т.е. с процессом вторичной номинации. Согласно А.А. Уфимцевой, значительное количество нарицательных имен образуется в результате «лексикализации», т.е. в результате процесса вторичного переименования имен собственных в нарицательные [7, С.44].

По всей видимости, определить, что является первичным – появление у имени собственного определенной семантической структуры и, как результат этого, возможность его использования в функции вторичной номинации, или именно его употребление в функции вторичной номинации обусловливает приобретение им своей собственной семантической структуры, – довольно затруднительно.

Так, с одной стороны, в ходе вторичной номинации (а точнее, в ходе познавания действительности), для обозначения нового «предмета» окружающего мира выбирается языковая единица, содержащая наибольшее количество информации (признаков), совпадающей со свойствами познаваемого «предмета». То есть, наличие семантической структуры – условие обязательное. С другой стороны, возникает вопрос о том, что же мотивирует образование такой семантической структуры у одних имен собственных и отсутствие ее у других (при равных условиях их первичного употребления, например, имен героев литературных произведений)? Вероятно, в определенных случаях данные процессы тесно взаимосвязаны и могут происходить параллельно. Рассмотрим одну из возможных схем образования семантической структуры имени собственного и его использования в функции вторичной номинации.

«Материалом» для создания собственной семантической структуры прецедентных имен, как правило, служит текст-источник или прецедентная ситуация, в которых характеристики, описание действий или поведения индивида, обозначенного тем или иным собственным именем, присутствуют на всем его протяжении. При необходимости наименования нового объекта или ситуации с помощью ассоциативного механизма сознания компрессируется ряд характеристик, качеств и т.д. того или иного индивида (реального человека, литературного героя и т.д., значимого в познавательно-эмоциональном плане для того или иного социокультурного и языкового образования), и затем результаты такой ассоциативной деятельности (ряд выделенных признаков денотата) отождествляются с именем собственным данного индивида. В результате имя собственное приобретает определенную семантику, которая позволяет ему выступать в качестве наименования нового объекта действительности.

Если такое употребление имени собственного проходит успешно, то его семантическая структура приобретает определенную устойчивость. Значение данного имени собственного закрепляется языковой нормой, и оно переходит в разряд прецедентных, а в дальнейшем, возможно, и в разряд нарицательных. Если же по каким-либо причинам (неадекватность ассоциативного ряда при структурировании основных признаков денотата, недостаточная социокультурная значимость и т.д.) употребление имени собственного не расценивается представителями данного социокультурного сообщества как адекватное, то о его семантической структуре и прецедентности можно говорить лишь как об окказиональных явлениях.

После сделанных выше кратких замечаний по проблеме номинативного функционирования ВСК в общем и прецедентных имен в частности, обратимся непосредственно к языковому материалу. Предварительно еще раз отметим, что при употреблении ВСК в дискурсе номинативная функция, как правило, сочетается с рядом других, коммуникативных функций.

• «Для конспирации будущий Ганжа завел второй дневник» (Московский Комсомолец, 19. 02.01., с.4).

Данное прецедентное имя не только обозначает героя известного художественного фильма «Большая перемена», но и имеет определенное значение (человек, который плохо учится, пропускает уроки), которое сформировалось под влиянием общего контекста его действий и поведения на протяжении всей сюжетной линии телефильма. Наличие такого значения позволяет использовать данное имя для обозначения других индивидов, обладающих сходными качествами характера или ведущими себя подобным образом.

• «It’s the next Holy Grail of regenerative medicine and this organization has already begun to crack it» (CNN, 30.04.01).

Библейское название священного сосуда, в котором по преданию была собрана кровь Иисуса Христа, в ходе процесса генерализации приобрело значение особо ценного почитаемого предмета.

Для текстов массовой культуры характерно употребление в номинативной функции прецедентных имен, связанных не только с литературным и библейским наследием цивилизации, но и с текущими событиями и действительностью.

• «Yes, at 92, the former star of the Beverly Hillbillies and Barnaby Jones is hoping to be the next Sidney Sheldon» (People, 05.03.01., p.25).

• «Still to come, we’ll introduce you to Monica Berlucci, the actress some are calling the new Sophia Loren» (CNN, 6.01.01).

• «Если она, конечно не новая мать Тереза» (Elle, октябрь, 1998).

Так, имена Сидни Шелдон и Софи Лорен, перейдя в разряд прецедентных, не просто обозначают конкретных индивидов, а символизируют ряд качеств и характеристик, которые связаны с данными индивидами. Сидни Шелдон – известный писатель детективных романов, которые раскупаются огромными тиражами во всем мире. Софи Лорен – одна из самых красивых и талантливых актрис европейского кинематографа ХХ века.

Некоторые имена собственные уже прочно вошли в фонд прецедентных феноменов, другие же пополняют его только на короткий период времени. Если это касается реально существующих или существовавших людей, то употребление их имен как прецедентных, по всей видимости, определяется тем вкладом, который они внесли в социокультурное пространство. Можно говорить о некоем пороге, преодоление которого позволяет определенной части прецедентных феноменов, возникших в плоскости культуры массовой, перейти в фонд культуры традиционной, став неотъемлемой частью культурной памяти народа. Возможно, уже через несколько десятков лет мало кто вспомнит и адекватно воспримет сравнение с Сидни Шелдоном (символ писательского успеха), но имя матери Терезы скорее всего еще долгие годы будет функционировать в качестве прецедентного, так как духовный подвиг и самоотверженное служение людям встречаются довольно редко и поэтому надолго остаются в народной памяти.

Номинативный аспект функционирования свойственен не только прецедентным именам, но также и другим видам ВСК. Так, в номинативной функции могут выступать единицы паремического фонда. Их номинативное употребление обуславливается тем, что они несут в себе обобщенные представления, которые закреплены языковой нормой и понятны всем носителям данного языка. Будучи некими виртуальными языковыми знаками, они имеют фиксированное значение, определенное отражением тех существенных признаков, которые дифференцируют ситуации окружающего мира. Как справедливо отмечают некоторые исследователи (Р.Ф. Андреева и др.), единицы пословично-поговорочного фонда, называя в акте речи новый объект реальной действительности, относят его к классу подобных, тождественных ему предметов [1, С.39]. Другими словами, называя новую ситуацию, они находят в ней черты, объединяющие ее с целым классом подобных ситуаций, выделяют интегрирующие свойства ситуаций одного класса. Проиллюстрируем данные положения на материале русского и английского языков.

• «А в аэропорту её будет встречать официальный жених. (Свято место пусто не бывает)» (Мегаполис, 10.05.01., с.23).

• «Зовет меня к себе Федор Михайлович. Час говорит, а я ничего не понимаю. В огороде бузина, а в Киеве дядька» (ОРТ, 24.09.01).

И в первом, и во втором случаях сначала дается описание ситуации, а затем с помощью паремических единиц данная ситуация получает обобщенное название и соотносится с рядом других подобных жизненных ситуаций.

• «No good deed goes unpunished. The government is calling on anyone with information about the September 11 attacks to step forward. So she did, never dreaming it would get her in trouble» (CNN, 30.11.01).

Единица паремического фонда предваряет высказывание, обобщая последующую информацию, соотнося ее таким образом с классом подобных ситуаций.

В номинативной функции могут выступать также цитаты и квази-цитаты.

• «We had practically no cash, no electricity, or running water», Carter says. «Conditions were nearer the time of Jesus – of Moses, even – than they are to today» (U.S. News, 22.01.01, p.12).

• «The terrorists have no home in any faith. Evil has no holy days» (CNN, 25.11.01).

• «Этот нехороший человек («редиска») стал распространять нелепые слухи о пристрастии Лемми к нацизму» (Alive, №6, 2000, с. 33).

В приведенных примерах цитаты и квази-цитаты, также как и единицы паремического фонда, включают в свою структуру инвариантную и вариативную компоненты значения, что позволяет им, с одной стороны, функционировать в различных контекстах, но, с другой стороны, оставаться при этом узнаваемыми и аутентично интерпретируемыми. Как и в случае с паремиями, их инвариантная часть представляет собой совокупность обобщенных признаков определенного «отрезка» окружающей действительности, что позволяет употреблять их при необходимости для наименования похожих «отрезков» в окружающем нас мире.

В плане анализа интересным представляется вопрос о причинах реализации ВСК в текстах массовой культуры в номинативной функции. По всей видимости, такое употребление ВСК в дискурсе языковой личности обусловливается несколькими факторами. Можно было бы предположить, что одним из них, например, является бедность лексикона говорящего. Однако такое предположение было бы верно лишь в незначительном количестве случаев. Как правило, употребление ВСК, напротив, свидетельствует о достаточно высоком уровне развития субъекта речи как языковой и социо-культурной личности. Адекватное использование ВСК в дискурсе предполагает освоение индивидом культуры данного социального образования, а также сформированность лингво-когнитивного и мотивационного уровней его языковой личности.

Другой фактор, который можно рассматривать в качестве одной из причин употребления ВСК в номинативной функции, – тенденция к экономии языковых средств. Действительно, данная тенденция играет определенную роль в использовании ВСК в номинативном аспекте. Так, В.Н. Телия отмечает, что именно такое свойство языка, как «экономичность», вынуждает язык избегать количественного увеличения единиц плана выражения и обращает номинативную деятельность «в русло вторичной номинации» [6, С.132].

ВСК, будучи символами / знаками других текстов, обладают емкой семантической структурой, которая складывается не только и не столько из значений их составляющих, а вбирает в себя ряд значений текста-источника. То есть в некоторых случаях ВСК являются именно той номинантой, которая отражает наибольшее число признаков денотата и, следовательно, наиболее емко и кратко выражает мысль говорящего. Однако, скорее всего, тенденция языка к экономии может рассматриваться лишь как сопутствующий фактор. Основными же причинами, мотивирующими номинативное употребление ВСК, можно считать следующие:

• во-первых, стремление говорящего к оригинальности и нестандартности выражения стандартных реалий [4].

• во-вторых, стремление влиять на адресата, т.е. прагматический аспект речевой деятельности.

«Актуализация прецедентного текста, – отмечает Ю.А. Сорокин, – в некоторых сверхтекстах сигнализирует не только о передаче определенной информации (значения), но и целенаправленном воздействии на процесс понимания и интерпретации текстов» [5, С.13]. Заметим, что, по всей видимости, в таком ракурсе возможно рассматривать не только прецедентные тексты, но также и другие прецедентные феномены, а также единицы паремического фонда.

Второй фактор является особенно характерным для массовой культуры. Так, например, СМИ, как правило, не только информируют, но и формируют определенное отношение адресата к предмету речи. С помощью ВСК говорящий не только называет объект действительности, соотнося его с рядом других подобных объектов, но и благодаря ярко выраженной оценочной компоненте семантической структуры ВСК выражает свое отношение к объекту речи, тем самым влияя на отношение к предмету речи адресата. Следует также учитывать, что ВСК представляют собой единицы не только языка, но и культуры. Будучи значимыми в эмоциональном и познавательном планах для представителей того или иного социокультурного и языкового пространства, они являются особенно действенным средством влияния на языковом уровне.

Номинативная функция употребления ВСК может быть как доминирующей, так и второстепенной по отношению к другим функциям их употребления в конкретном высказывании.

Итак, анализ языкового материала показывает, что ВСК могут употребляться в различных коммуникативных функциях. При этом, как правило, использование того или иного ВСК в дискурсе носит полифункциональный характер. То есть реализуются нескольких коммуникативных функций одновременно. Среди наиболее часто встречающихся функций ВСК в текстах массовой культуры можно выделить номинативную функцию. Номинативное употребление данных единиц обусловлено, в том числе, тенденцией к экономии языковых средств, стремлением говорящего к оригинальности или же к более эффективному речевому воздействию на адресата.

Литература.

1. Андреева Р.Ф. Номинация пословичных фразеологизмов и контекст //Номинация и контекст. – Кемерово, 1985 – С.38-42.

2. Гак В.Г. К типологии лингвистической номинации // Языковая номинация. Общие вопросы. – М., 1977. – С.230-294.

3. Кузьминская С.И. К вопросу об источниках воспроизводимых словесных комплексов в текстах массовой культуры // Язык и коммуникация: изучение и обучение. – Вып. 9: – Сборник статей. – Орел: ОГУ, 2002. – С.23-30.

4. Слышкин Г.Г. Апелляция к прецедентным текстам в дискурсе. // Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты. – Волгоград, Саратов, 1998. – С.197-206.

5. Сорокин Ю.А., Михалева И.М. Прецедентные тексты: типология и функции. // Известия АН СССР. Серия: Общественные науки. –М., 1989. – №1. – С.31-37.

6. Телия В.Н. Вторичная номинация и ее виды // Языковая номинация. – М., 1977. – С.129-222.

7. Уфимцева А.А. Лексическая номинация (первичная нейтральная) // Языковая номинация. – М., 1977. – С.5-86.