Литературная страница

К хирургии с первых же лекций Боброва я почувствовал непри­язнь. Чтобы произвести на студентов сильное впечатление, Бобров на первой лекции показывал на трех столах операции резекции верх­ней челюсти. На одном столе оперировал сам профессор, на других его ассистенты — Федоров и Руднев.

Интересно, что оба впоследствии были моими большими друзья­ми, а Федоров стал первым, пока еще не превзойденным русским хирургом. Операции очень кровоточили, произвели ужасное впечат­ление. Один больной старик умер в конце операции. Быстрее и эф­фективнее всех оперировал Федоров. Но вся эта кровавая картина произвела на мои нервы потрясающее впечатление. Оно, может быть, отвратило более робкие души от этой специальности. Говорят, что первое впечатление бывает верное. Может быть, оно определило мою будущую принадлежность к внутренней медицине — сказать трудно. Во всяком случае, я с большим усердием посещал терапевти­ческие и смежные с этой специальности. К хирургии я всегда в даль-

нейшем относился с уважением, считал ее наиболее трудной и ответ­ственной специальностью, требующей большого уменья и большой выдержки. Но в то же время никак не могу согласиться с тем, что эта область медицины выше внутренней медицины. Сколько за мою долгую деятельность пришлось видеть больных до и после операции, сколько пришлось видеть неудачных операций, сколько раз я наблю­дал быстрое наступление смерти после операции или в результате ее! Все эти жертвы не стоят тех удач, которые несет хирургия. Хирурги плохо помнят о своих жертвах и всегда смертность объясняют любы­ми другими причинами, но только не операцией. Операция очень редко устраняет саму причину, или суть болезни; чаще она устраняет ее осложнения. Таким образом, операция является эпизодом, момен­том или частью общего лечения.

Кончаловский М. 77. Моя жизнь, встречи и впечатления // Истори­ческий вестник ММА им. И. М. Сеченова.— Вып. VI.— М., 1996.

При всем глубочайшем уважении к памяти автора этих воспоминаний, нельзя не заметить, что существуют, к сожале­нию, и терапевты, плохо помнящие свои жертвы и объясняю­щие смерть своих пациентов любыми причинами, но только не своим неправильным лечением. Особенно часто это на­блюдается у молодых врачей.

Как будто бы возражая известному советскому терапевту, профессор Н. Н. Петров в своей книге «Вопросы хирургиче­ской деонтологии» писал: «Хирургия покоится на науке, непре­рывно растущей и расширяющейся. Она покоится и на технике: ручной, инструментальной, электрической, непрерывно разви­вающейся и упрощающей дотоле казавшиеся непреодолимыми трудности. И об этой науке, и об этой технике говорят начи­нающим хирургам их учителя; все об этом знают, все этим жи­во интересуются. Но хирургия не исчерпывается наукой и тех­никой. Больно затрагивая человеческий организм, глубоко в него проникая, хирургия достигает вершин своих возможностей лишь в том случае, когда она бывает украшена высшими проявления­ми бескорыстной заботы о больном человеке и притом не только о его теле, но и состоянии его психики.

Это не все понимают, этому слишком мало учат».

Н. Н. Петров считал, что к области хирургии полностью приложимы рассуждения и указания выдающихся русских врачей-терапевтов: С. П. Боткина, Г. С. Захарьина, В. А. Ма-нассеина, В. М. Бехтерева и др.

Получив диплом, молодой врач очень быстро убеждается в ограниченности своих познаний.