dostoevskiy_i_xx_vek_sbornik_rabot_v_2_tomah / Коллектив авторов - Достоевский и XX век - Том 1 - 2007

642 А. В. Архипова

Отмечу особенно пункт 5-й этого Постановления: «Предложить ИРЛИ разработать график выпуска томов этого издания, учитывая необходимость подготовки и выпуска первых четырех томов в 1967 году, и в последующем — не менее 5 томов в год художественных произведений и затем — не менее 4 томов публицистики и писем в год»2. Издание всех 30 томов, таким образом, было предложено закончить в 1975 г.

28 сентября в ОЛЯ рассматривался вопрос о редколлегии издания. Какой список членов редколлегии был тогда предложен В.Г. Базановым, мне не известно. Список этот не сохранился. Но ОЛЯ его не утвердило и предложило снова вернуться к этому вопросу. 4 октября 1965 г. в ОЛЯ был представлен новый список членов редколлегии. В него вошли академик В.В.Виноградов, члены-корреспонденты В.Г. Базанов (главный редактор) и М.Б.Храпченко, доктора наук В.В.Ермилов, Г.М. Фридлендер (зам. главного редактора) и Ф.Я.Прийма. 12 октября этот список был утвержден на Бюро ОЛЯ, а 30 октября 1965 г. распоряжением РИСО редколлегия была утверждена в этом составе3.

Как видим, понадобился почти год, чтобы Полное собрание сочинений Достоевского было разрешено готовить. От ученых, занятых этой подготовкой, требовали совсем иных скоростей. В январе 1966 г. в Пушкинском Доме была создана Группа по изданию Достоевского. В нее, кроме Г.М. Фридлендера, вошли Е.А. Вагин в качестве секретаря, И.Д.Якубович и А.В.Архипова. Все они, кроме руководителя, не были специалистами по Достоевскому, никогда его специально не изучали.

И.Д. Якубович до этого работала в Пушкинской группе, занималась библиографией Пушкина, позднее хранением его рукописей. Е.А. Вагин был аспирантом и писал диссертацию о Лермонтове, А.В. Архипова недавно защитила диссертацию о В.К.Кюхельбекере и была автором нескольких статей о декабристах. Тем не менее, Георгий Михайлович не побоялся привлечь нас к столь трудному и ответственному делу. Правда, и выбирать тогда было особенно не из кого. Специалистов по Достоевскому, способных работать в издании, тогда в нашей стране почти не было.

Через год, в 1967 г., в нашу Группу влилось большое пополнение. Это были бывшие сотрудники Тургеневской группы, выпускавшие академическое Полное собрание сочинений И.С. Тургенева, работа над которым к этому времени заканчивалась. Е.И. Кийко, И.А. Битюгова, Н.Ф. Буданова, Г.Я. Галаган и Т.И. Орнатская тоже не были специалистами по Достоевскому, но у них был опыт работы над академическим изданием. Позднее к ним присоединились Н.Н. Соломина и Г.В. Степанова, которая осуществляла подготовку рукописей к сдаче в издательство и нашу связь с издательством «Наука». В 1970 г. в Группу Достоевского были приняты молодые достоевисты: В.А. Туниманов и В.Е. Ветловская, защитившие свои кандидатские диссертации уже по Достоевскому. Одно время в Группе работал А.И. Батюто.

Указание РИСО о том, чтобы в издании принимало участие не менее 50% сотрудников Пушкинского Дома, было даже перевыполнено. Из участников издания Достоевского, не работавших в ИРЛИ, следует отметить Н.М. Перлину (подготовка 2-го тома), Л.Д.Опульскую и Г.В.Коган («Преступление и наказание»), В.Д.Рака (комментарий к «Дневнику писателя»), который не был тогда сотрудником Института. Очень небольшие по объему работы делали иногда и другие сотрудники Института, а также сотрудники некоторых иных учреждений (отмечу, например, уча-

Когда мы подготовили первые 4 тома, была объявлена подписка на издание. Издательство «Наука», вероятно, по указанию Гос. Комитета по печати, намереваясь сделать издание коммерческим и высокодоходным, объявило тираж — 200 ООО, что, конечно, не годилось для академического издания, рассчитанного, как обычно, на специалистов. Редколлегия в лице Г.М. Фридлендера и В.Г. Базанова пыталась этому сопротивляться (предлагалось выпустить малотиражное академическое издание, а затем на его основе — массовое, что было, в принципе, правильно), но решало издательство, а не ученые. В итоге был предложен компромисс, не очень, впрочем, удачный. Издание было разделено на две серии, подписка принималась на них отдельно. Первая серия называлась «Художественные произведения Достоевского» и должна была состоять из 17 томов, включающих и основные тексты, и варианты, и подготовительные рукописи, и комментарии ко всем разделам. Тираж этой серии был 200 ООО. Вторая серия включала публицистику писателя и его письма и должна была состоять из 13 томов; тираж ее был объявлен в 50 000 экземпляров. Несмотря на столь большой тираж, подписка на обе серии прошла мгновенно, и я знаю многих людей, которые хотели, но не смогли подписаться на вторую серию: тиража ее не хватило на всех желающих. Вспомним, как в те годы расходились все подписные издания, какой был книжный дефицит и как особенно был велик интерес к Достоевскому, который не издавался много лет. Вспомним также, чем был Достоевский для нашей интеллигенции в то время, как проходил его юбилей в 1971 г., и мы поймем, что полное и комментированное издание Достоевского было тогда необходимо обществу.

Г.М. Фридлендер позднее вспоминал: «Хотя при существовавшем в 70-е годы положении вещей издательство получало лишь небольшую часть прибыли, которую принесло академическое издание Достоевского, оно существовало многие годы в значительной мере на доход с этого издания и покрывало за счет этого дохода убытки от выпуска других малотиражных научных изданий»4.

Излишне говорить, что к этим прибылям ни Институт, ни тем более участники издания не имели никакого отношения. Указание РИСО выпускать по 5 томов в год и закончить все издание в 1975 г. выполнено не было, да и не могло быть выполнено в тех условиях, в которых мы работали. Но по 4 тома в год мы выпускали. В 1971 г., к юбилею Достоевского, был набран 1-й том, который должны были получить подписчики. (Несколько следующих томов также находились в издательстве.) Но уже на старте издания начались непредвиденные (а может быть, и предвиденные старшими и более опытными коллегами) осложнения. Как вспоминал позднее Георгий Михайлович, выпуск 1-го тома в свет был задержан Комитетом по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Председатель Комитета Б.Стукалин с подачи ученого секретаря РИСО Лихтенштейна предложил издавать не Полное собрание сочинений и писем Дбстоевского, а просто Собрание сочинений, что и должно было быть отражено на титульном листе 1-го тома. Сопротивление Георгия Михайловича и других членов редколлегии помогло утвердить прежнее постановление РИСО, и 1-й том вышел с титулом «Полное собрание сочинений в тридцати томах», но уже не в 1971, а в 1972 г. В 1972 и 1973 гг. выходило по четыре тома в год. В 1974 г. начали печататься «Бесы», и началась новая серия больших затруднений.

Виктор Владимирович Виноградов, член нашей редколлегии, как-то, придя к нам в Группу, закончил разговор свой словами: «Запомните, полного Достоевского

вам у нас издать не удастся». К счастью, он ошибся. Мы издали полного Достоевского. Но полнота эта дорого стоила.

Все предчувствовали, что издание «Бесов» не обойдется без трудностей. Чтобы как-то обезопасить выпуск этого романа со всеми его подготовительными рукописями, В.Г.Базанов согласился быть редактором всех томов, посвященных «Бесам», но очень просил, чтобы все материалы уложились в два тома. Однако количество рукописей и обширный комментарий не позволили это сделать (согласно договору с издательством тома не должны были превышать 35 печатных листов), и «Бесы» заняли три тома. В комментариях к роману издательством «Наука» были сделаны купюры, комментарий пришлось частично переписывать, и последний, 12-й том, содержащий эти комментарии, вышел не в 1974 г., как было предусмотрено планом, а в 1975 г. Но текст Достоевского не пострадал. После выхода «Бесов» (т. 10, И, 12) издание Достоевского было приостановлено.

Конкретные причины этой приостановки сейчас трудно выяснить, документов не сохранилось, да их, вероятно, и не было. Были только слухи о том, что запрещение идет «с самого верха», что главным инициатором прекращения издания был член Политбюро ЦК КПСС М.А. Суслов, занимавшийся идеологическими вопросами. Поводом для остановки будто бы были письма читателей (подписчиков издания), адресованные в ЦК КПСС; читатели будто бы возмущались, что вынуждены выкупать тома с вариантами и черновиками, а некоторые возмущались и содержанием рукописей Достоевского. Возможно, что такие письма, например, отставных военных, старых членов партии и существовали, но возможно, что письма эти были организованы «сверху», как часто тогда бывало.

Снова воскрес план Госкомиздата выпускать не академическое Полное собрание сочинений, а просто Собрание сочинений Достоевского, включающее основные тексты художественных произведений и минимальный комментарий «госиздатовского» типа. Редколлегии было предложено выпустить тексты «Подростка» и «Братьев Карамазовых» и на этом закончить 1-ю серию, а может быть, и все издание. Но редколлегия воспротивилась этому, резко против такого предложения выступили и участники издания.

Надо отметить, что из всех членов редколлегии (академик Виноградов к этому времени скончался) только В.Г.Базанов и Г.М.Фридлендер боролись за полноту издания и его академический тип. М.Б. Храпченко, исполнявший тогда должность академика-секретаря Отделения литературы и языка, в издании Достоевского никакого участия не принимал и был, как видно из некоторых документов, проводником официальной линии.

В архиве В.Г. Базанова сохранилась копия его письма к М.Б. Храпченко (копия без даты, но, судя по содержанию, письмо относится к 1975 г.). В нем главный редактор издания убеждает Храпченко, что не следует менять тип издания Достоевского. Он останавливается на содержании задержанных 13-17-го томов, особенно подробно на томах с черновыми рукописями и комментариями к «Подростку», и доказывает, что в идеологическом плане «Подросток» сильно отличается от «Бесов», что Достоевский в этом романе обратился в сторону демократических кругов, что роман печатался в «Отечественных записках» и т. п. и что все это раскрыто в комментариях к роману, которые теперь, будучи сильно сокращенными, не превышают запланированный объем. «Исключение из состава 14-17 томов каких бы то ни

было текстов Достоевского, как печатных, так и рукописных, невозможно, — подчеркивал Василий Григорьевич, — это привело бы к потере научной ценности издания, к нарушению лучших традиций советской филологической науки. Опрометчивое решение изменить характер издания Полного собрания сочинений Ф.М. Достоевского, уже положительно зарекомендовавшего себя в нашей стране и за рубежом, безусловно вызовет недоумение широких читательских кругов и научной общественности. Тип издания, объявленное количество томов, по нашему мнению, не могут быть изменены: "исчезновение" рукописных вариантов, сокращения необходимого комментария, искусственное уменьшение объема томов и т. п. неизбежно приведут к многочисленным претензиям подписчиков и к возникновению нездорового ажиотажа вокруг Полного собрания сочинений Достоевского, впервые осуществляемого в нашей стране»5.

Одновременно В.Г. Базанов написал резкое письмо в издательство «Наука», где заявил, что если не будет сохранен принцип академического издания Достоевского, то он отказывается от обязанностей главного редактора.

1975 год был, пожалуй, самым трудным в истории издания Достоевского. Вслед за 12-м томом, содержащим комментарии к «Бесам», издательство решилось выпустить лишь основной текст «Подростка» (т. 13), а два тома, содержащие подготовительные материалы к «Подростку», варианты и комментарии, были задержаны на неопределенный срок.

В следующем году вышли тома, содержащие «Братьев Карамазовых». Так как рукописи к роману в большей части своей не сохранились, то публикация романа с вариантами и комментариями заняла два тома, которым были присвоены № 14 и 15.

Надо сказать, что как ни мужественно вели себя в тех условиях отдельные члены редколлегии и главный редактор издания, не они, а читатели отстояли академический тип издания полного Достоевского. Приостановка издания, задержка томов «Подростка» вызвали огромный поток читательских писем. Среди подписчиков (а ведь их было 200 ООО!) началась буквально паника. К сожалению, большинство таких писем не сохранилось, но некоторые из них (в копиях) имеются в архиве В.Г.Базанова. В письме от 13 июля 1975 г. из Москвы автор его, Е.С.Левитин, с волнением сообщал: «До меня дошли сведения, что Госкомитет (имеется в виду Комитет по делам издательств. — А. А.) велел рассыпать набор 15 тома с черновыми рукописями "Подростка". Неужели это возможно! Неужели из-за тупости и перестраховки чиновников из Комитета в России так и не будет издан весь Достоевский. Неужели Главная редакция, ИРЛИ, Президиум Академии наук, наконец, не могут осуществить собственную программу издания? Из-за того, что какому-то М. Галкину не нужны черновые рукописи Достоевского, должна страдать русская литература! Во все это трудно поверить. Но мы все знаем, что возможно все, не только такое»6. Читатели спрашивали, «действительно ли из оставшихся томов издания будут выброшены подготовительные и черновые материалы, действительно ли уже сейчас сделаны купюры в "Дневнике писателя"»7. А после выхода 14 и 15 томов исследователь из Франкфурта Николай Артемьев писал Базанову: «Я не могу себе объяснить, почему Вы вдруг отступаете от хронологического принципа, начиная публикацию "Братьев Карамазовых". <...> Ни в 13-м, ни в 14-м томе я не нашел ничего (например, вкладыша), дающего понять, почему меня сейчас лишают примечаний и планов-набросков и пр. к "Подростку". Неизвестно, когда их ждать <...>. Думается,

что этот вопрос волнует многих интересующихся нашим великим писателем и Вашим изданием, работающих с ним и ценящих Ваш труд как вклад в русскую и мировую культуру»8.

Многочисленные письма подписчиков, адресованные Редколлегии издания, Институту русской литературы, издательству «Наука», требовали ответа о причинах задержки томов, о нарушении обещанного в Проспекте издания размещения материала и сроков выпуска томов. При этом Издательство обычно ссылалось на то, что Институт не сдает тома вовремя, администрация Института сваливала ответственность на участников подготовки издания, а тем временем сданные нами готовые очередные тома лежали в издательстве без движения.

Дело изменилось, когда один из подписчиков, Евгений Андреевич Буянов, написал письмо в комитет партийного контроля при ЦК КПСС, а копии своего запроса разослал председателю Госкомиздата Стукалину, директору Ленинградского отделения издательства «Наука» и в Главную редакцию Полного собрания сочинений Достоевского. Буянов действовал совершенно грамотно: перечисленные организации должны были ему ответить, а не переадресовывать его жалобу из одной организации в другую, как это обычно делалось. К сожалению, письмом Е.А. Буянова мы сейчас не располагаем (сохранилась копия его более позднего письма 1979 г., но все участники издания помнят о письме Буянова, полученном во время необъяснимой приостановки издания в 1975 г.). И дело сдвинулось с мертвой точки. Было решено два задержанных тома с материалами к «Подростку» напечатать в составе второй серии издания, тираж которой, как мы помним, был объявлен в 50 ООО экземпляров. Однако в магазинах подписных изданий подписчикам на первую серию было предложено оставлять дополнительные заявки, если они хотят получить указанные тома. И на основе этих заявок тираж томов, содержащих подготовительные материалы, варианты черновых рукописей и комментарии к «Подростку», был увеличен до 149 тысяч. Тома эти, вопреки логике издания, получили номера 16 и 17 и вышли вместо 1975 в конце 1976 г.

Вторую серию было разрешено продолжать, но с тем, чтобы каждый том до сдачи в издательство отправлялся в Москву на дополнительную «рецензию». Эти «рецензии» много крови и нервов попортили составителям и редакторам.

Первые тома второй серии выходили уже совсем по другому графику. 18-й том вышел в 1978 г., хотя был сдан в набор в 1976 г., а в издательство годом ранее; 19-й том вышел в 1979 г.; в 1980 г. вышли два тома— 20 и 21, пролежав перед этим в готовом виде несколько лет. Такой график выпуска снова вызвал поток читательских писем, подписчики беспокоились не только задержкой очередных томов, но, естественно, боялись снова приостановки или прекращения издания. В.Г. Базанов в 1978 г. обратился в Группу Достоевского со специальным письмом, в котором сообщил о множестве полученных им запросов подписчиков о сроках выхода очередных томов (в том числе упоминает письмо инвалида Великой Отечественной войны М.И. Горбунова, живущего в г. Рубежное Ворошиловградской области) и подчеркнул, что «фактически на эти письма должно отвечать издательство "Наука", ибо только издательство знает, когда же появятся следующие тома Собрания сочинений Ф.М.Достоевского». Поэтому Василий Григорьевич советовал нам получить в издательстве «проект официального ответа, чтобы не вводить подписчиков в заблуждение»9.

В архиве В.Г. Базанова имеется копия письма все того же Е.А. Буянова, относящегося уже к 1979 г. Оно также было направлено в четыре инстанции (Комитет партийного контроля при ЦК КПСС, Госкомиздат, издательство «Наука» и редколлегию Полного собрания сочинений Достоевского) и отличается не только тем, что составлено убедительно и грамотно, со ссылками на проект издания, публиковавшийся от имени «Академкниги» и «Союзкниги» и, вероятно, «известный Госкомиздату». Письмо это, как тогда говорилось, было «идеологически выдержано» и в этом отношении является показательным документом эпохи. Поэтому я позволю себе его процитировать:

«Вместо Полного Достоевского, — пишет Буянов, ссылаясь на проспект издания,— к настоящему времени вышло только 19 томов, да и то т. 18 и 19 в конце 1979 г., т. е. спустя три года после т. 17. Кто же виноват в столь длительной задержке и нерегулярном выпуске всего подписного издания сочинений великого мирового классика?!

Госкомиздат устами разных редакторов (Меньшиков, Щетинина и др.) стереотипно твердит о неподготовленности материалов редакцией Полного собрания и издательством "Наука" и затяжке издания до 1985 г. Эти утверждения оказываются ложными, т. к. ответственный секретарь Редакции Березкин10 (г. Ленинград) сообщил, что т. 18 и 19 были подготовлены и сданы Институтом в 1976 году!

Справедливости ради следует отметить, что это издание Достоевского — лучшее из когда-либо выходивших: тщательная проверка текста, полнота вариантов произведений, объемный и интересный комментарий, включающий много новых материалов, — вот что выгодно отличает это издание от других, и в этом несомненная заслуга Института русской литературы. Хотелось <бы>, чтобы программа издания, опубликованная Редакционной коллегией11, была и в дальнейшем строго выдержана. <...> Утверждения Госкомиздата не выдерживают никакой критики, дело в чем-то другом, а вот в чем? Почему даты "Сдано в набор 02.07.76" и "Подписано к печати 20.12.78", отпечатанные в выходных данных тома 18 Достоевского, отделяют друг от друга почти три года?! Или публицистика Достоевского стала нежелательной для широкой публикации?! Но такое утверждение несерьезно на 63 году Великой Октябрьской социалистической революции и при наличии обширнейшего комментария.

А может, нет бумаги для выпуска подписного издания великого классика?! Или же современная советская полиграфическая промышленность не в состоянии напечатать оставшиеся тома тиражом 50 ООО экз.?!

Итак, во всех случаях причина должна быть устранена, а Комитет партийного контроля при ЦК КПСС и др. организации должны навести порядок с изданием Полного Достоевского, ускорить его, установить жесткие сроки выпуска следующих томов, поскольку ранее обещанные сроки — это уже полная фикция, и обеспечить выпуск собрания в соответствии с ранее опубликованной программой. Мне кажется, что Комитет <партийного контроля> вправе затратить время на пробивание искусственно создаваемой стены пассивности ряда учреждений. Все же надо учитывать и духовные запросы сотен тысяч людей, а ведь неудовлетворение их наносит немалый ущерб. <...>

В нашей стране плановая система хозяйства — это величайшее и основополагающее достижение социалистического строя. Именно она способствует все более

полному удовлетворению социальных и духовных потребностей советских людей. И ни в коем случае нельзя допускать дискредитации этой плановой системы в глазах миллионов людей.

Л.И. Брежнев, выступая в Москве, отмечал, что соблюдать плановую дисциплину — значит безусловно выполнять ранее поставленные задания, а для этого нужно установить деловой контроль за ходом осуществления намеченного, строго спрашивать с нарушителей, пресекать каждую попытку "скорректировать" намеченное ранее.

С уважением Буянов Евгений Андреевич» 12.

Трудно сказать, был ли Е.А. Буянов реальным лицом, или это был псевдоним иного, может быть и коллективного автора, но его письма, безусловно, сыграли положительную роль, наряду с письмами других читателей-подписчиков.

Тем не менее, цензурные преследования продолжались и тома второй серии шли трудно. В публиковавшихся записных тетрадях Достоевского было множество мест, которые московские «рецензенты» предлагали изъять. Болезненно воспринимаемые нашими идеологами высказывания Достоевского по еврейскому вопросу, польскому вопросу (а ведь в 1980 г. в Польше началось движение Солидарности, и в нашей печати цензура не пропускала ничего, что касалось Польши, даже если речь шла о XVIII и XIX вв.; доходило до курьезов), пугали замечания писателя о Китае (это были годы обострения наших отношений с Китаем). На все многочисленные предложения московских «рецензентов» по сокращению публикуемых текстов отвечали письменно члены редколлегии (как правило, это был Г.М. Фридлендер и составители тома), доказывая необходимость полных публикаций, без изъятий. Как правило, они добивались своего: текст Достоевского печатался без купюр. Единственная купюра была сделана в составе Записной тетради 1875 г. (см.: 21, 266-267). Это было сделано по настоянию Ленинградского отделения издательства «Наука». На стр. 266 было пропущено одно слово, а вместо него поставлено: <нрзб.>, то есть «не разобрано». На стр. 267 переставлены абзацы, что меняло смысл записи. Однако купюра эта, как и искажение текста, были исправлены, в последнем 30-м томе, книга 2, где содержатся исправления ко всему изданию (см.: 302, 420^21).

В 1982 г. умер М.А. Суслов, цензурный прессинг стал ослабевать, а с 1985 г. дела вообще пошли веселее. Нам даже разрешили вдвое увеличить количество томов, содержащих письма Достоевского, так что фактически вышло не 30 томов, а 33, но в соответствии с проспектом и титульным листом последние 6 томов имели повторную нумерацию и делились на две книги (то есть было два 28-х, два 29-х и два 30-х тома).

Как уже отмечалось выше, все 33 тома прочитал и проредактировал Г.М. Фридлендер, и настоящим главою издания был, бесспорно, он. Конечно, и участники издания за время работы выросли в научном отношении. Они защитили кандидатские, потом докторские диссертации, выпустили свои книги, стали титульными редакторами томов.

Все мы в творческом плане очень многим обязаны Георгию Михайловичу Фридлендеру, хотя работать с ним было нелегко. Он был не только большим эрудитом, но и великим тружеником. И именно благодаря ему издание Достоевского получилось таким, каким оно получилось. Оно не только подвело итог всему, что было

до этого сделано в науке о Достоевском, оно само оказалось значительным вкладом в эту науку, так как, во-первых, дало читателю множество ранее неизвестных, или известных узкому кругу исследователей текстов Достоевского, а во-вторых, дало огромный материал по истории создания этих текстов, их восприятия и истолкования, введя большое число новых фактов как в научный, так и в общекультурный оборот.

Главное же — Полное собрание сочинений Достоевского стимулировало дальнейшее развитие филологической науки, вызвав новую волну исследований. И если при начале издания специалистов по Достоевскому, живущих в нашей стране, можно было пересчитать по пальцам, то теперь, как мы знаем, им несть числа.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Известия АН СССР. Серия лит. и яз. Т. 50. 1991. № 5. С. 401-413.

2Служебный архив ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН.

3В.В. Ермилов не стал членом редколлегии, так как умер в 1965 г.

4Известия АН СССР. Серия лит. и яз. Т. 50. С. 112.

5РО ИРЛИ. Ф. 825. № 55. Архив В.Г.Базанова. В составлении этого письма несомненно принимал участие Г.М. Фридлендер.

6Там же.

7Там же.

8Там же.

9Там же.

Н.А. Тарасова

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕКСТОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА РУКОПИСЕЙ ДОСТОЕВСКОГО1

Не будет преувеличением сказать, что XX столетие имеет особое значение как для развития филологической науки в целом, так, в частности, и для исследования творчества Достоевского. Именно в XX веке был открыт доступ к архивным фондам, местам хранения рукописей Достоевского, вырабатывались основные научные подходы к изучению произведений писателя и были подготовлены собрания сочинений Достоевского, в том числе академическое издание. Вместе с тем отметим, что до недавнего времени существовало представление о достаточной изученности рукописного наследия Достоевского. Однако в последнее десятилетие XX века сформировался иной взгляд на проблемы текстологии творчества Достоевского. В немалой степени этому способствовала текстологическая работа, которая ведется на кафедре русской литературы Петрозаводского университета под руководством проф. В.Н. Захарова2. В данной статье, в частности, представлены некоторые результаты текстологического исследования рукописей Достоевского — на материале анализа рукописного текста повести «Кроткая». Но прежде чем обратиться к ним, сделаем несколько замечаний теоретического характера.

На сегодняшний день особый научный интерес представляет сравнение публикаций рукописного текста произведения с первоисточником, то есть с рукописью. Ввиду самого факта воспроизведения рукописного текста в печати возникает вопрос о точности прочтения и адекватности понимания авторского текста публикаторами. Сравнительный анализ воспроизведения рукописного текста в разных публикациях и проверка обнаруженных разночтений по оригиналу рукописи позволяют выявить и исследовать ошибки чтения рукописного текста, установить правильное чтение и, в случае необходимости, сопроводить уточненную запись соответствующим комментарием.

Сопоставление рукописи и ее публикаций предполагает проведение критического анализа текста. В этой связи справедливым представляется мнение А.Л. Гришунина о несводимости понятия «критика текста» только к проблемам издания: «<...> в научном языке нашего времени слово "критика", кроме обыденного своего значения, означает объективное рассмотрение, аналитическое исследование какогонибудь явления, анализ источников и самого текста, проверка их подлинности и правильности»3. Подобную же идею отстаивал Д.С. Лихачев, уже применительно к изучению истории текста, которое не ограничивается эдиционными целями, а в первую очередь предоставляет новый материал для понимания текста4. Несколько ранее Г.О. Винокур определил критику текста как «выражение в форме сужде-