Лекция по Теме I

Историческая психология народа. Природно-климатические условия России далеко не однозначны. Поэто­му говорить о возникновении единой психологии народа едва ли возможно. В усло­виях Севера и Сибири жизнь и труд людей были в значительной степени связаны с охотой и рыболовством, с работой в одиночку, что требовало мужества, силы, вы­нос­ливости и терпения. Многодневное отсутствие обще­ния приучало к замкну­тости, молчаливости, а напряженный труд — к раз­меренности и нето­роп­ливости.

Для сельскохозяйственного населения характерен «рваный» ритм труда. В течение короткого капризного лета нужно было посеять, вырастить и убрать урожай, посеять озимые, заготовить корм для скота на целый год и вы­­полнить множество других хозяйственных работ. Трудиться приходилось много и споро, удесятеряя свои усилия в случае обильных и несвое­временных дождей или ран­него заморозка. После того, как осенью работа заканчивалась и в ней на­ступал перерыв, люди стремились сбросить с себя накопившуюся усталость. Ведь и само по себе окончание работы — праздник. Поэтому и расслабляться, и праздновать умели шумно и ярко, с размахом. «Зимний» цикл формировал спокойствие, нето­роп­ливость, размеренность, а как крайние проявления — медлительность и лень.

Из-за непредсказуемости погодных условий крестьянину трудно было что-либо заранее спланировать и рассчитать. Поэтому российскому человеку ма­ло свойственна привычка к равномерному систематиче­скому труду. Кап­риз­ная погода породила и еще одно малопонятное западноевропейцу явле­ние — русское «авось».

Природно-климатические условия столетиями формировали повышенную работо­способность, выносливость и терпение народа. Народ отличался спо­соб­ностью к концентрации физических и духовных сил в нужный момент, умением «собраться в кулак» и совершить сверхусилие тогда, когда, кажется, уже все ресурсы человека исчерпаны.

По своему характеру человек, живущий на территории Евразии, — это человек крайностей и систематических бурных переходов, шараханий из одной стороны в другую. Потому-то «русские медленно запрягают, но быстро едут» и «либо грудь в крестах, либо голова в кустах».

Важным фактором, сказавшимся на духовности, была тер­ри­тория. Необъятность, бескрайность земли, безграничность равнинных про­сто­ров определили широту натуры человека, распахнутость души, по­стоян­ную устремленность в безоглядную даль, в бесконечность. Движи­мый самы­ми разными причинами, он всегда стремился на край и даже за край света. Это формировало ведущую черту духовности, националь­ного ха­рак­тера — максимализм, доведение всего до границ возможного, незнание меры. Евразия, расположенная на стыке континентов Азии и Европы, в течение тысячелетий была ареной масштабного «слияния» разных народов. В сегодняшней России трудно найти человека, у которого нет генов, «не смешана кровь» нескольких древних народов. Только учитывая многополярный характер сегодняшнего россиянина, воспринимаются слова поэта Ф.И. Тютчева:

 

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

 

Овладение новыми территориями, необъятность земель создавали воз­мож­ность непрерывного переселения людей. Этот процесс позволял само­вы­разиться всем неуемным, непоседливым натурам, гонимым и угнетенным, помогал реализовать свое стремление к воле.

Воля в представлении российского человека — это, прежде всего, воз­мож­ность жить (или пожить) согласно своим желаниям, не тяготясь никакими со­циаль­ными узами. Российская воля и западноевропейская свобода отли­ча­ют­ся. Воля — всегда только для себя. Волю стесняют равные, стесняет и общество. Воля торжествует или в уходе из общества, или во власти над ним. Личная свобода в Западной Европе связана с уважением к чу­жой свободе.

Воля в России — широко распространенная и первая форма про­теста, бунт души. Бунт ради освобождения из-под психологического гнета, от стресса, возникающего из-за непосильного труда, лишений, притеснений... Воля — страсть творческая, в ней распрямляется личность. Но она и раз­ру­ши­тельна, поскольку психологическую разрядку часто находят в материальном раз­рушении, в том, чтобы, отдаваясь собственному максима­лизму, крушить все подряд, что попадет под руку — посуду, стулья, барскую усадьбу. Это — буй­ство эмоций при незнании других форм протеста, это — бунт «бес­смы­с­лен­ный и беспощадный».

Огромная территория и суровые природные условия определили образ жизни и соответствующую ему духовность, венцом которой явилась общая вера в Бога, вождя, коллектив⁸ . Потеря этой веры вела к крушению общества, к гибели государства, потере личностных ориентиров. Примеры тому: Смута начала XVII века — отсутствие «природного» царя; февраль 1917 года — разрушение веры в справедливого, заботливого монарха; рубеж 90-х годов — потеря веры в коммунизм.

Таким образом, для понимания и отражения процессов, про­текающих на террито­рии России, необходимо учитывать историческое пространство: взаимосвязь природных, географических, хозяйственных, политических, пси­холо­гических и других факторов. В то же время факторы исторического пространства нельзя рассматривать как «застывшие», навсегда данные. Они, как и все остальное в мире, находятся в движении, подвержены изменениям в историческом времени.

 

___________________________________________________________________________

Первый научный труд по истории России принадлежал Василию Никитичу Татищеву - крупнейшему дворянско­му историку эпохи Петра I (1686 - 1750 гг.). Его капи­тальный труд «История Российская с самых древнейших времен» в 5 томах освещала историю Российского го­сударства. Выступая поборником сильной монархии, В.Н. Татищев впервые сформулировал государственную схему отечественной истории, выделив несколько ее эта­пов

Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765 гг.) - ав­тор ряда трудов по русской истории («Краткий российс­кий летописец с родословием»; «Древняя российская ис­тория»), в которых он положил начало борьбы против норманнской теории образования древнерусского государ­ства. Эта теория, как известно, была создана немцами Байером и Миллером и обосновывала неспособность яко­бы невежественных славян создать свою государственность и призвавших для этого варягов. М.В. Ломоносов при­вел ряд аргументов, опровергавших домыслы немецких ученых. Он доказал древность племени «русь», предше­ствовавшего призванию Рюрика, показал исконность по­селений славян в Восточной Европе. Ученый обратил внимание на важный факт — имя «русь» было распрос­транено на те славянские племена, к которым варяги не имели никакого отношения. М.В. Ломоносов указал на отсутствие скандинавских и германских слов в русском языке, что было бы неизбежно при той роли, которая при­писывается норманнистами скандинавам.

Первый капитальный труд по истории Российского государства принадлежал Николаю Михайловичу Карам­зину (1766-1826 гг.) - видному историку, писателю и публицисту. В конце 1803 г. Карамзин предложил Алек­сандру I свои услуги для написания полной истории Рос­сии, «не варварской и постыдной для его царствования» Предложение было принято. Карамзину официально по­ручили написание истории России и установил пенсион как состоящему на государственной службе. Всю после­дующую жизнь Карамзин посвятил, главным образом, созданию «Истории государства Российского» (12 томов).

Центральная идея труда Карамзина: самодержавное правление - наилучшая форма государственности для России. Свой труд ученый посвятил Александру I и закончил его сло­вами: «История народа принадлежит царю». Он рассмат­ривал государство как определяющую силу истории стра­ны, отождествлял историю России с историей самодержа­вия. Теоретической основой взглядов Карамзина была так называемая утешительная система, сущность которой состояла в утверждении, что история человечества есть ис­тория всемирного прогресса, основу которой составляет духовное совершенствование людей и что историю чело­вечества делают великие люди. «Сии любимцы неба, - писал Карамзин, - рассеянные в пространствах времен, подобны солнцам, влекущим за собою планетные системы: они решают судьбу человечества, определяют путь его ... жизнь их есть история народов». Стремясь отгородить Россию от влияния революционного Запада, Карамзин об­винил и Петра I в том, что он, якобы, «унижал россиян в собственном их сердце», «захотел сделать Россию Голландию» и что в результате его деятельности русские люди стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России»¹.

Карамзин выдвинул идею о том, что «Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия и спасалась мудрыми самодержавием». Такой подход был положен в основу периодизации истории Российского го­сударства.

Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879 гг.) - за­ведующий кафедрой русской истории Московского уни­верситета (с 1845 г.), автор своеобразной энциклопедии русской истории, многотомного капитального труда «Ис­тория России с древнейших времен». Принцип его иссле­дования - историзм. Он не делит историю России па пе­риоды, а соединяет их, рассматривает развитие России и Западной Европы в единстве. Закономерность развития страны Соловьев сводит к трем определяющим условиям: «природа страны», «природа племени*, «ход внешних событии». Центральная проблема труда Соловьева — «от­ношение народа и государства» (дворянская наука зна­ла только государство).

В 50-х годах XIX в. сложилась государственная (юридическая) школа в русской историографии. Она была порождением буржуазного либерализма, его нежелания повторения в России революций Запада. В связи с этим либералы обратились к идеалу сильной государственной власти. Основоположником государственной школы стал про­фессор Московского университета (юрист, историк, философ-идеалист) Борис Николаевич Чичерин (1828-1904 гг.) (главный труд «Воспоминания», ч. 1-4. 1929-1934). Ос­новной вывод ученого: государство России «есть движу­щая сила истории, основное его творческое начало, деми­ург (творец) истории, высшее достижение общественного прогресса», «органический союз народа, соединение его общих интересов». Сам народ России, по мнению автора, был создан государством. Громадные территории России, ее географическое положение обусловили всемогущество Российского государства. Накануне 1861 г. Б.Н. Чичерин сделал вывод, что государство закрепостило, но освободит крестьян. Этим преследовалась цель доказать необходи­мость сильной самодержавной власти перед началом ре­волюционного движения (последователи К.Д. Кавелин, СМ. Соловьев и др.).

Крупный русский историк Василий Осипович Клю­чевский (1841-1911 гг.), который в своих трудах придер­живался позитивистской «теории фактов», выделял «три основные силы, которые строят людское общежитие»: че­ловеческая личность, людское общество, природа страны. Двигателем исторического прогресса Ключевский считал «умственный труд и нравственный подвиг». В развитии России Ключевский признавал огромную роль государ­ства (политический фактор), придавал большое значение процессу колонизации (природный фактор), торговле (экономический фактор).

В «Курсе русской истории» Ключевский дал перио­дизацию прошлого страны, в ее основу были положены географический, хозяйственный и социальный признаки, которые, по его мнению, определяли содержание истори­ческих периодов. Однако над ними господствовала госу­дарственная схема.

Ключев­ский оказал влияние на формирование исторических взглядов как буржуазных историков (П.Н.Милюков, М.М. Богословский, А.А. Кизеветтер), так и историков-мар­ксистов (М.Н. Покровский, Ю.В. Готье, СВ. Бахрушин). В начале XX в. в России начался необычайный по глубине, широте размаха и длительности имперский кри­зис, для которого были характерны десакрализация влас­ти, разрыв «единения царя и народа», социокультурная несовместимость европейски образованных «верхов» и традиционалистских «низов», раскол общества (Царизм — Дума; Временное правительство — Советы). Марксистс­кая историография (В.И. Ленин, М.Н. Покровский и др.) исходила из классового определения государства как машины «для угнетения одного класса другим», как ап­парата «для систематического применения насилия и под­чинения людей насилию»¹. Такой подход переносился на историю государства и управления в России.

В 60-80-е гг. XX в. в советской историографии появи­лась тенденция к деполитизации и деидеологизации ис­тории России. Формационный подход к освещению исто­рического прошлого стал дополняться цивилизационным¹. В 90-е гг. ряд исследователей истории России обратили внимание на особенности истории развития страны как мо­билизационного общества. Мобилизационный тип разви­тия осуществляется за счет сознательного вмешательства в механизмы функционирования общества. Такой тип раз­вития является или средством выхода из застойного состо­яния, или инструментом ускорения эволюционных процес­сов, т.е. таких процессов, когда стимулы «к самовозвыше­нию и самоусовершенствованию человеческой популяции и условий ее существования формировались исключитель­но как реакция на внешние возмущения». Мобилизаци­онный тип развития используется прежде всего в ситуациях, когда необходима быстрая реакция системы на создавши­еся условия, угрожающие ее существованию (ликвидация отставания).

5. Современные концепции истории советского и постсоветского общества.

(Барсенков А.С., Вдовин А.И. история России. 1917 – 2009: Учеб. Пособие для студентов вузов. – М., 2010.)

Предисловие

Разработка современной концепции истории советского и постсоветского общества ведется со смены эпох в новейшей отечественной истории, символически обозначенной рабочими технической службы Кремля В. Кузьминым и В. Архипкиным. 25 декабря 1991 г. в 19:38 они

спустили государственный флаг СССР с флагштока над президентской резиденцией в Кремле и водрузили бело4сине4красное полотнище российского стяга. В тот же день РСФСР была официально переименована в Российскую Федерацию. Смена эпох положила начало переосмыс

лению предыдущего опыта российского народа и выработке новой концепции истории.

В рамках господствовавшего ранее формационного подхода история советского периода представлялась как переход от капитализма к социализму с последующим восхождением последнего по ступеням зрелости от неразвитых форм к более развитым. Последняя из достигну

тых фаз официально именовалась «развитым социализмом». С неожиданным крахом социализма многим сторонникам формационного подхода его трактовка представляется неверной. Они полагают, что правильнее было бы говорить о нем как об одной из фаз «раннего социализма», который еще во многом требовалось доводить до развитых форм. Отказ же от самой идеи приверженцы социализма считают исторической ошибкой или преступлением.

Неудавшийся опыт социалистического строительства вроде бы оправдывает утверждение о «конце истории». Под этим имеется в виду,что часть человечества, находящаяся на современной капиталистической стадии развития, и впредь будет развиваться при капитализме. «Триумф Запада, западной идеи, — утверждается в статье «Конец истории» (1989) американского профессора Ф. Фукуямы, — очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив».

С этой точки зрения, социализм оказался одним из исторических тупиков, который просто вынудил пошедшие по нему народы возвратиться на магистральный путь истории и присоединиться к «передовой» части человечества. В наши дни фукуямовская идея о конце истории и одномерности социального прогресса представляется несостоятельной все большему числу авторитетных представителей мировой науки.

Как бы то ни было, поражение социалистической идеи в СССР и целом ряде других стран мира существенно поколебало веру в формационный подход к истории человеческого общества, базирующийся на различении способов производства материальных благ в истории общества. И хотя этот подход, безусловно, не исчерпал своих возможностей при характеристике минувших эпох, его прогностические возможности вызывают все большее сомнение.

С 1943 г., когда был упразднен 3-й Интернационал — знаменитая международная организация, объединяющая с 1919 г. компартии различных стран, — в нашей стране и мире все реже исполнялся созданный в 1933 г. гимн Коминтерна. Совсем мало остается приверженцев коммунистических идей, убежденных в том, что уже в ближайшем будущем «все страны охватит восстания костёр!». Вместе с тем, остаются еще члены КПРФ и других партий, считающих: «Мы красного фронта отряд боевой / И мы не отступим с пути своего!». К формационному подходу в определенном отношении оказывается совсем близким и так называемый цивилизационный подход. Он предполагает, что человечество развивается, восходя от дикости к варварству

и далее — к современным цивилизованным историческим формам. Так, социализм в свое время изображался цивилизацией высшего типа. «Мы создаем, и мы создадим, — говорил Н. И. Бухарин в 1928 г., — такую цивилизацию, перед которой капиталистическая цивилизация будет выглядеть так же, как выглядит “собачий вальс” перед героическими симфониями Бетховена». Ныне лидерство в развитии видится иначе: «Десятка западных стран движется вперед, а остальные догоняют». В качестве цивилизационного образца чаще всего выставляются США. Ориентируясь

на него, отстающие «модернизируются». Считается, что главной задачей модернизации является перевод общества в новое качество, ликвидация отставания от экономически развитых стран.

Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что такая стратегия развития «отсталых» цивилизаций неосуществима, так как модернизировать все человечество по американскому образцу невозможно из-за ограниченности земных ресурсов, львиная доля которых потребляется теми же Соединенными Штатами. США производят около 20% мирового ВВП, а потребляют из него около 40%. Насчитывая около 5% жителей Земли, они расходуют 23% всей энергии, съедают 15%мяса, на американских дорогах используются 37% всех машин мира. Сегодня американец потребляет в четыре с лишним раза больше энергии, чем усредненный житель планеты, тратит в три раза больше воды,производит в два раза больше мусора и вырабатывает в пять раз больше

углекислого газа. Заработок гражданина США почти в пять раз больше заработка усредненного жителя планеты. Официальный порог бедности в США составляет 50 долларов в день, а у 3,5 миллиарда жителей Земли нет возможности тратить ежедневно и двух долларов. По между4

народным критериям бедностью считается доход в 2–4 долл. в сутки на человека, а нищетой — менее 2 долл.

К нашим дням сформировалось понятие о «золотом миллиарде» населения земли — одном из 6,5 миллиара землян, населяющих страны, достигшие высокого уровня технологического развития, — США, Канада, страны Западной Европы, Япония, Австралия, Новая Зеландия, Израиль. В 2001 г. «золотой миллиард» распоряжался почти 85% мирового продукта (в 1960 г. — 70%), на него приходилось 84% мировой торговли и 85% финансовых накоплений. В 1960 г. различия в доходах между наиболее богатыми и беднейшими 20% населения мира относились как 30:1, в 1970 г. — как 32:1, в 1990 г. — как 60:1, а к концу 2000 г. — как 100:1. Дальнейшее «улучшение» этих соотношений в пользу «развитых стран» и надежды на некоторое расширение «золотого миллиарда» за счет аутсайдеров фактически лишают перспектив четыре пятых населения планеты, делая их излишними на земном празднике жизни. Представляется справедливым суждение Г. Х. Шахназарова о том, что цивилизационная теория, как и любая другая, имеет право на существование. Но при ряде достоинств ей присущи ошибки, чреватые серьезными последствиями. Претендуя на единственно правильную методологию постижения истории, всецело овладев умами и будучи положенной в основу политической стратегии, она «грозит вернуть мир в эпоху крестовых походов и джихадов — с той разницей, что вместо мечей, стрел и копий пойдут в ход ракеты с ядерными зарядами, электронное и информационное оружие». Недавние события в Югославии и Ираке в этом свете предстают как первые крестовые походы под фла гом прав человека и утверждения нового цивилизационного порядка.Обращает на себя внимание и тот факт, что цивилизации зачастую классифицируются по произвольной методике. До сих пор не удалось выявить объективных критериев, по которым выделяются цивилизации.

По этой причине их число сильно отличается у разных авторов, вплоть до сведения любого народа к особой цивилизации. История стран, шествующих впереди других по столбовым дорогам цивилизации, расцвечивается положительными характеристиками исторических фактов, явлений, процессов и личностей. Сочинения же по истории «нецивилизованных» стран изобилуют негативной информацией и антигероями. Все это наблюдается и во многих учебных пособиях по отечественной истории, изданных в последние десятилетия. Они во многом напоминают исторические труды, вышедшие из-под пера историков известной школы М. Н. Покровского, главной задачей которых было показать дореволюционную отечественную историю исключительно в негативном свете. Согласиться с «переизданием» такого подхода к освещению пройденного страной пути невозможно, поскольку при этом и советский этап предстает как самый темный период отечественной истории — цепь авантюрных попыток осуществления социальной утопии, тоталитаризм, административно-командный режим с нечеловеческим лицом, немотивированные репрессии, паранойя и маразм лидеров, насилие над народами, погружение страны в застойное историческое болото. С помощью такого «цивилизационного» подхода в школе и университете можно взращивать только национальных нигилистов, антипатриотов, внутренних и внешних эмигрантов.

Ограниченность формационного и цивилизационного подходов к истории, представляющих путь народов как линейное восхождение от низших форм к высшим, развитие по неким «передовым образцам», как модернизационные переходы от традиционных обществ к современным,

преодолевается синергетическим подходом к истории. Его появление связано с творчеством бельгийского ученого российского происхождения И. Пригожина, удостоенного в 1977 г. Нобелевской премии за работы по термодинамике неравновесных систем, и немецкого физика Г. Хакена, давшего в 1973 г. изученным им эффектам самоорганизации в лазерном излучении название «синергетика» (от греч. synergeia —совместное, согласованное действие). Со временем было признано, что этот диалектический метод познания имеет универсальный характер и

применим для постижения закономерностей развития общества. В наши дни он активно входит в методологию исторической науки. Синергетический подход основан на таких понятиях, как нелинейность, неустойчивость, непредсказуемость, альтернативность развития.

Историков это привлекает новым взглядом на развитие неустойчивых ситуаций в историческом процессе, для чего требуется учитывать влияние на него разного рода случайностей, малых воздействий, которые невозможно предугадать и прогнозировать. Особую значимость для

понимания истории приобретает развитие в точке бифуркации — точке ветвления процесса, являющейся отправной для новой линии эволюции. Яркий исторический пример представляет собой социальная революция, означающая кардинальную перестройку общественной системы. С понятием бифуркации неразрывно связано представление о так называемом аттракторе. Н. Н. Моисеев объясняет эту связь следующим образом. Развитие динамической системы любой природы происходит в некотором аттракторе — ограниченной «области притяжения» одного

из стабильных или квазистабильных состояний системы. Сложные нелинейные системы могут обладать большим числом аттракторов. В силу ряда причин: чрезмерно большой внешней нагрузки или накопления флуктуаций (противоречий в обществе) — ситуация однажды может

качественно измениться, и система относительно быстро перейдет в новый аттрактор, или канал эволюции. Подобная перестройка системы называется бифуркацией.

Главное отличие нового подхода от классических заключается в том,что в рамках классической науки царствовали принципы детерминизма, а случайность считалась второстепенным, не оставляющим следа фактором в общем потоке событий. Неравновесность, неустойчивость

воспринимались как нечто негативное, разрушительное, сбивающее с «правильной» траектории развитие, которое мыслилось как безальтернативное. В синергетике идея эволюционного подхода сочетается с многовариантностью исторического процесса и многомерностью истории. С позиций синергетики ХХ век человеческой истории представляется настоящим веком бифуркации. Как пишут авторы монографии «Синергетика и прогнозы будущего» (2001), «развитие нелинейной математики,синергетики, а с ними и нового взгляда на мир и условия жизни в нем —не очередная мода, а естественная стадия развития науки и культуры».

Синергетический подход дает представление о сложности изучаемых в природе и обществе процессов. Однако при его применениии следует иметь в виду особенности задач, решаемых обществоведами. Физики, добившиеся за последний век фантастических достижений в своей области, полагают, что их наука изучает «простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы ее движения» (А. М. Прохоров). Перед аналогичными задачами, необходимостью установления наиболее общих закономерностей в развитии страны и российского общества, стоят истори4

ки. Однако решить такие задачи им оказывается труднее, потому что общество как объект познания неимоверно сложнее объектов, изучаемых естественными и «точными» науками.

Историю творят миллиарды существ, наделенных разумом и чувствами. Они исполняют различные роли на разных этапах жизни, решают как собственные, так и проблемы сообществ, в которые оказываются включенными не только по своей воле. История любого государства — это судьбы отдельных людей, их отношения друг с другом, положения в коллекти4

вах и общественных объединениях, участие в делах семьи, организации,

страны. Человек с рождения оказывается в перекрестии взаимодействий

различных сторон жизни общества (экономика, политика, право, мораль,

религия и т.д.). И в каждой из этих областей может оставить более или

менее заметный след, результат творчества и свершений.

Интегральное понимание соотношений индивидуального, социального и общечеловеческого в общественно4историческом развитии чрезвычайно затруднено. Время кардинальных перемен в общественной жизни многократно усложняет проблему. Однако это не избавляет историков от необходимости создавать правдивые исторические полотна. Достоверные знания о прошлом своей страны и ее современном состоянии необходимы каждому современному человеку, ведь «человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее»(П. Я. Чаадаев). Учебные пособия и предназначены для того, чтобы способствовать выработке такого видения, иначе говоря, хорошего понимания, формированию у учащихся не только необходимых знаний, но и лучших гражданских и патриотических качеств.