дп 8

Чаще всего дистрибьюторский договор расценивается судами как договор поставки. Так, Арбитражный суд Новосибирской области в Решении от 10 февраля 2009 г. по делу № А45–15192/2008, рассматривая спор, в котором между сторонами был заключён дистрибьюторский договор, в соответствии с условиями которого поставщик (истец) предоставляет, а дистрибьютор (ответчик) принимает на себя право по продаже товара, расценил данный договор в качестве договора поставки, не аргументировав такую квалификацию [10].

Нередко дистрибьюторский договор квалифицируется как смешанный договор, включающий в себя элементы иных договорных моделей, как правило, поименованных в Гражданском кодексе РФ. Так, ФАС Поволжского округа в Постановлении от 3 августа 2011 г. по делу № А55–26891/2009 квалифицировал дистрибьюторский договор следующим образом: «По дистрибьюторскому договору одна сторона (дистрибьютор) в рамках осуществления предпринимательской деятельности обязуется приобретать товары у другой стороны (поставщика) и осуществлять его продвижение или реализацию на строго определенной территории, а поставщик обязуется не поставлять товар для реализации на этой территории самостоятельно или при участии третьих лиц, в том числе не продавать товар третьим лицам для распространения на этой территории. Следовательно, на основании изложенного дистрибьюторский договор можно отнести к договорам смешанного характера, сочетающего в себе признаки договоров купли-продажи, поставки, коммерческой концессии, возмездного оказания услуг, перевозки, агентского договора и иных обязательств». Основным обязательством дистрибьютора в рамках рассматриваемого договора суд назвал организацию сбыта, продвижения и распространения товаров, производимых поставщиком. Дистрибьютор может самостоятельно, по своему усмотрению выбирать собственные методы и каналы сбыта и продвижения продукции. Кроме того, суд указал, что в дистрибьюторском договоре следует согласовывать перечень мероприятий, которые должен осуществить дистрибьютор [11].

Признание судом дистрибьюторского договора самостоятельным видом гражданско-правовых договоров, заключение которого сторонами возможно в силу действия принципа свободы договора, встречается гораздо реже. Тем не менее, подобная судебная практика существует. Так, в ряде случаев суды не рассматривают вопрос о квалификации договора, а разрешают дело на основании общих положений об обязательствах, в частности, статьи 309 ГК РФ, в соответствии с которой обязательства должны исполняться надлежащим образом. Такие действия суда имеют место, например, в Решении Арбитражного суда Калининградской области от 6 февраля 2009 г. по делу № А21–6553/2008, где между сторонами спора был заключен дистрибьюторский договор, в соответствии с которым поставщик обязался поставлять, а дистрибьютор принимать и оплачивать молочную продукцию в количестве и в ассортименте, определяемом в соответствии с условиями договора и по ценам, действующим на момент отгрузки товара [12], а также в Решении Арбитражного суда Московской области от 3 февраля 2009 г. по делу № А41–23258/08 [13].

Таким образом, на сегодняшний день в российской судебной практике отсутствует единство в понимании природы дистрибьюторского договора, в связи с чем данный договор квалифицируется судами в качестве: а) поименованного в действующем гражданском законодательстве договора; б) смешанного договора либо в) непоименованного в действующем гражданском законодательстве договора.