Александр I и его военно-политическая деятельность. Монография

Намерения Константина Павловича, несомненно, были чисты, но избранные им способы действия оказались крайне неудачными и толь­ко усложнили положение и без того тягостное благодаря тайне, которой почивший государь окружил отречение Константина Павловича. Собрав окружающих, Константин Павлович объявил им печальную весть, объ­яснил причину отречения и сообщил, что не принял присланных ему из Таганрога присяжных листов и рапортов и сам писал Николаю Павловичу как императору. Начавшие прибывать из разных мест курьеры с паке­тами, адресованными на имя Его Величества, стали вызывать все возрас­тавшее раздражение Константина Павловича. Пакеты с надписью «Его Величеству» он не распечатывал. Адъютанту московского генерал-губер­натора Демидову Константин Павлович с гневом сказал: «Скажите князю Голицыну, что не его дело вербовать в цари».

Ночь на 26 ноября Константин Павлович посвятил писанию писем Николаю Павловичу и императрице Марии Федоровне. Не зная о ма­нифесте 1823 г., Константин Павлович официальным письмом еще раз подтвердил свое отречение. Отвезти письма в Санкт-Петербург было по­ручено великому князю Михаилу Павловичу. Между тем весть о кончине Императора Александра была получена в Санкт-Петербурге 27 нояб­ря, и великий князь Николай Павлович первый присягнул императору Константину и привел к присяге войска Петербургского гарнизона. Хотя великий князь Николай Павлович и узнал содержание манифеста на за­седании Государственного совета, но убедил членов Совета так же при­нести присягу Константину Павловичу, а Константина Павловича просил прибыть в Санкт-Петербург, где уже было объявлено о вступлении его на престол, изданы его портреты с подписью: «Император Всероссийский» и отчеканены рубли с изображением императора Константина I. Прибытие Михаила Павловича с письмами Константина Павловича пос­тавило Николая Павловича в известность об окончательном отречении Константина Павловича.

5 декабря Михаил Павлович снова отправился в Варшаву, чтобы уго­ворить Константина Павловича прибыть в Санкт-Петербург, но тот от­казался, опасаясь, что это могло быть объяснено как попытка получить корону. Произошел обмен еще несколькими письмами, прежде чем Николай Павлович принял бразды правления.

20 ноября к Константину Павловичу прибыла депутация от Вре­менного правительства, которая потребовала восстановления Консти­туции 1815 г. в первоначальном виде, присоединения Литвы и полной амнистии. Константин Павлович холодно ответил ей, что эти вопросы подлежат решению государя и что он не намерен нападать на Варшаву, согласен отпустить бывшие при нем польские войска и желает лишь спокойно отойти с русскими войсками в русские пределы. Депутаты за­верили Константина Павловича, что отряд не будет потревожен. 21 но­ября Константин Павлович двинулся с русскими войсками к границам Российской Империи.

25 января русские войска вступили в Царство Польское, и 5 февраля отряд Толя наткнулся близ Калушина на польские войска Жимирского. Константин Павлович, шедший в резерве, получил приказание фельдмар­шала атаковать поляков. И хотя это поручение было ему крайне неприят­но, но он решительным ударом опрокинул Жимирского. 13 февраля про­изошло сражение при Грохове, первоначальный успех которого не был использован Дибичем, внезапно остановившим войска, двинувшиеся на общий приступ Варшавы. Эта нерешительность фельдмаршала обратила Польский поход в затяжную и упорную войну. Бенкендорф в своих запис-

По возвращении в Россию Кутузов продолжал службу в Крыму под руководством М.В. Суворова, вел переговоры с Крым-Гиреем и вынудил его отречься от престола. В период Русско-турецкой войны 1787–1781 гг. М.И. Кутузов вел боевые действия на западных границах России по реке Буг. Здесь он принял участие в осаде Очаково и получил второе тяжелое ранение.

Михаил Илларионович, несмотря на роль, которую он сыграл в разгро­ме Турции, был направлен в эту страну Чрезвычайным и Полномочным Послом. Там Кутузов заслужил большое доверие у турецкого двора и решил в пользу России ряд важных дипломатических вопросов. Затем Михаил Илларионович назначается директором сухопутного кадетс­кого корпуса, немного погодя командующим и инспектором войск в Финляндии, исполнял должность литовского генерал-губернатора.

С восшествием на престол Александра I блестящая карьера М.И. Ку­тузова, по сути, завершилась. Правда, он получил назначение на пост пе­тербургского генерал-губернатора. Но очень скоро ушел в отставку и уе­хал в деревню.

Удостоенный за победы над турками титулов графа и светлейшего кня­зя, полководец все же не вернул себе полного доверия царя. Отечественная война 1812 г. застала его в Петербурге без дела. В то время, как русские армии на западе возглавляли Барклай-де-Толли и Багратион, Кутузов был избран начальником Петербургского, а затем и Московского ополчений.

Эта роль не подходила М.И. Кутузову в тяжелый для Отечества мо­мент, что хорошо понимал и Император Александр, который 22 июля

со своей стороны, настаивал в необходимости перехода западных армий к наступательным действиям против неприятеля, расстроенного форси­рованными маршами, и жаловался на военного министра, «который, как выражался князь Багратион, требуя его мнений, не согласуется оным».

Разномыслие главнокомандующих обнаруживалось еще очевиднее из частных писем. Князь Багратион, извещая графа Аракчеева о современном положении дела, выставлял в самых резких выражениях пагубные пос­ледствия, которые, по его мнению, могло иметь дальнейшее отступление. «Вся армия просила меня гласно, чтобы я всеми командовал, но я на это им ничего не отвечал, ибо воля на то Государя моего», – писал Багратион, после соединения западных армий. «Признаюсь вам откровенно, – про­должал он в том же самом письме, – сколько мне было принято сойтись с первою армиею, столько же и прискорбно, ибо продовольствие для меня весьма плохое. Когда один шел, тогда все имел». Несколько дней спустя он писал: «ради Бога, пошлите меня куда угодно, хоть полком командовать, в Молдавию или на Кавказ, а здесь быть не могу; вся главная квартира нем­цами наполнена, так, что русскому жить невозможно и толку никакого нет. Воля ваша, или увольте меня хоть отдохнуть на месяц».

По выслушивании всех официальных бумаг и частных писем, объяс­нявших положение дела, Комитет единогласно признал, «что не деятель­ность в военных операциях происходила от того, что не было над всеми действующими армиями положительной единогласной власти, и сколь в настоящее время невыгодно такое раздробление власти, столь, напротив того, необходимо общее оной соединение». По мнению Комитета, «исти­на всего осознавалась как на положении обстоятельств вообще, так и на том, что по действию разных армий на значительном пространстве они обязаны соглашать свои движения и действия одна с другою». А потому комитет нашел необходимо нужным: «назначить над всеми действующи­ми армиями одного общего главнокомандующего».

Затем, приступив к назначению общего главнокомандующего, Ко­митет постановил, что оно должно быть основано на известной опыт­ности в военном искусстве, отличных дарованиях, общем доверии и на старшинстве службы. Рассуждая, кого предложить в главнокомандующие, называли Беннигсена, Багратиона, Тормасова и бывшего давно уже в от­ставке Палена; но находили, что ни один из них не соответствовал опре­деленным для выбора условиям. Наконец, когда было произнесено имя Кутузова, все члены Комитета единогласно постановили вверить ему на­чальство над всеми армиями, предоставить ему одну власть, определенную

Франции и Австрии, не соглашались на условия, предложенные русским правительством. Дни проходили за днями, а дело нисколько не подвига­лось; наконец, Император Александр, выведенный из терпения медлен­ностью переговоров, поручил адмиралу Чичагову, вместо Кутузова, как на­чальство над Дунайскою армиею, так и заключение мира. Кутузов, узнав о том, ускорил всеми средствами ход переговоров, и следствием деятельных мер, им принятых, было заключение Бухарестского трактата 16 мая, за четыре дня до прибытия Чичагова.

Настоящее положение военных обстоятельств Наших действующих армий, хотя и предшествуемо было начальными успехами, но послед­ствия оных не открывают еще той быстрой деятельности, с каковою над­лежало бы действовать на поражение неприятеля. Соображая эти послед­ствия и извлекая истинные тому причины, Я нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующе­го, которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и на самом старшинстве. Известные достоинства ваши, любовь к Отечеству и неоднократные опыты отличных ваших подвигов приобретают вам ис­тинное право на эту Мою доверенность. Избирая вас для этого важно­го дела, Я прошу Всемогущего Бога да благословить деяния ваши к славе