Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Чёрные маски. Пьесы
.pdf
ЧЁРНЫЕ МАСКИ
Если хочешь, я могу говорить, но… Не заставляй меня,
Федя, я скажу не то.
Федор Иванович. Я уйду!
Анфиса. Ну, хорошо, ну, слушай! Вчера ведь я кри-
чала, да? Этот крик я слышу, он стоит в моих ушах. Но
это кричал кто-то другой, а я – молчала.
Федор Иванович (вдумываясь, тревожно). Ты
что-нибудь решаешь? Там, у тебя в глубине, что-то решается? Быть может, уже решилось? Ну, говори же!
Анфиса. Не знаю. Да. Может быть. Я все время жду.
Федор Иванович. Чего?
Анфиса. Не знаю.
Федор Иванович. Нет, ты знаешь! Говори! Ты
должна сказать. Слышишь!
Анфиса. Я не знаю.
Федор Иванович. Ложь. (Хватает её за руку
всматривается в глаза.) Говори! Я не позволю этого,
заставлю тебя говорить!
Анфиса. Нет, нет, нет, не спрашивай. Мне страшно, люблю тебя. (Целует в голову несколько сопро-
тивляющегося Федора Ивановича.) Я люблю тебя, я
люблю тебя, люблю тебя. Ой, обними меня. Ой, крепче, крепче обними меня!
Федор Иванович (испуганно и ласково). Ну, что
ты, что ты?
Анфиса (пряча голову к нему на грудь). Ты смо-
трел на меня… как вчера… когда про змею… про змею…
Ой, не надо, Федя. Обними меня крепче. Я боюсь. Не
пускай меня, не пускай.
Звонок.
491
Леонид АНДРЕЕВ
Анфиса (вскрикивает). Ай! Что это!
Федор Иванович. Что ты, что ты! Это звонок, успо-
койся же. Вот не думал, что ты такая трусиха. Ты и на
меня нагнала страху. Ведь это же нелепо. Сидим с тобой, как маленькие дети, и пугаем друг друга.
Анфиса. Не уходи.
Звонок повторяется.
Федор Иванович. Звонят. Ну, погоди одну минут-
ку, а я пойду открою. Кто это может быть?
Анфиса (обнимая крепче). Не уходи.
Федор Иванович. Да не ребячься же, Анфиса. Ве-
роятно, телеграмма. Я сейчас. Ну?
Оглядываясь на Анфису, уходит. Анфиса прячет
голову в углу дивана, но когда слышит голос Ниночки
– поднимается и смотрит на дверь широко открытыми глазами.
Ниночка (за дверью). А я думала, что вы, что ты
уже спишь… хотела уйти. Кто ж у вас в доме? Только…
свои?
Федор Иванович (также за дверью). Да, только
свои… И не боишься ты ночью ходить одна? Смелая
девчонка.
Входят. Ниночка, увидев Анфису, останавливается у порога.
Федор Иванович. Входи же, Ниночка, входи. (Не-
много неловко.) Это Ниночка, Анфиса.
Ниночка. Мне нужно поговорить с тобою, дядя
Федя. Но только наедине.
Федор Иванович. Ты можешь говорить при ней.
Ты же ведь знаешь…
492
ЧЁРНЫЕ МАСКИ
Ниночка. Нет, я могу говорить только наедине.
Анфиса (немного чужим голосом). Федор Ивано-
вич, позвольте мне остаться здесь.
Федор Иванович. Да? (Мгновение нерешимости)
Пустяки, Анфиса, это только на минуту. Пойди туда…
И, кстати, приготовь мне ликёру. Одну только минуту.
Анфиса со странной покорностью уходит в открытую дверь гостиной. Оба оставшиеся прислушиваются к её удаляющимся шагам и радостно бросаются друг к другу.
Федор Иванович (взволнованно.) Как я рад, что
ты пришла. Не знаю, что со мной сегодня!.. Нервы ли
просто развинтились, или этот пустой дом… но только
такая жуть…
Ниночка. И я так рада. Я… не могу жить без тебя.
Он обнимает Ниночку, целует, и некоторое время
они стоят обнявшись, как влюблённые.
Федор Иванович. Голубчик ты мой! Сон ты мой
золотой! Не побоялась одна? Как я рад тебе!
Ниночка (целует его). Милый, милый, милый!
Федор Иванович сажает Ниночку на диван и незаметно для себя становится перед нею на колени.
Федор Иванович. Ну, что, деточка, что принесла
(Улыбаясь.) Опять записку? Как я рад тебе.
Ниночка. Да, вот.
Федор Иванович (рвёт письмо). Какая же она
право… странная. И не побоялась ты – ночью одна? Ах,
девочка моя милая…
Ниночка (осторожно кладя руку на плечо). А на
случай, если ты разорвёшь письмо, не читая, она велела
493
Леонид АНДРЕЕВ
передать тебе, что она ни в чем не виновата, что она
просит, чтобы ты её простил, и что, как только папаша
её выпустит, она сейчас же приедет к тебе. В то, что ты
уедешь… не один, она не верит. И все время плачет до
того, что невыносимо смотреть. А папаша запер её с
ребёнком на ключ, стоит перед дверью, топает ногами
всю её проклинает. Он совсем потерялся. Добыл денег
и накупил Бог знает чего: сардинок, какой-то рыбы,
фруктов и все это для младенца. А мне материи на платье купил, какой-то зеленой. О тебе и слышать не хочет. Попробовала я что-то сказать, так он и меня проклял.
Федор Иванович. Жалко старика. Я виноват перед
ним. Но все равно.
Ниночка. Конечно, жалко. Но почему все равно?
Так говорят только те, кто не собирается больше
жить.
Федор Иванович. Как я рад тебе! Не уходи, Ниночка. (Целует ей руку.) Озябла, бедненькая?
В тёмных дверях гостиной появляется на мгновение Анфиса. Смотрит мёртвым лицом на них и так
же бесшумно исчезает.
Ниночка. Нет, я не ухожу. Я ещё должна сказать
тебе… Только я не могу говорить, пока ты так стоишь.
Это очень серьёзно.
Федор Иванович (удивлённо). Действительно,
как я стал? (Встаёт.) Если бы я сейчас был склонен к
шуткам, бы сказал: это судьба.
Ниночка. А может быть, это и не шутка. Только,
пожалуйста, дядя Федя, отойди от меня ещё дальше.
494
ЧЁРНЫЕ МАСКИ
Это очень серьёзно. (Оглядывается.) А Анфисы там
нет?
Федор Иванович (прислушивается). Нету. Она,
вероятно, ушла к этой… старухе. Ты знаешь, во всем
доме мы только трое: я, она и старуха. Странный дом!
Ну, так что же, Ниночка?
Ниночка (вставая). Я люблю тебя, дядя Федя.
Федор Иванович. Не надо, Ниночка! Я не хочу
любви.
Ниночка. Нет, я люблю тебя, дядя Федя. И я уже
не девочка и знаю, что говорю. Ты можешь поступить,
как хочешь, но я пришла к тебе, чтобы это сказать, – и
вот сказала. И тебе следует просто ответить мне: – а я
тебя, Ниночка, не люблю. И тогда я (сдерживая сле-
зы) – уйду.
Федор Иванович. Но разве это правда, Ниночка?
Но разве ты знаешь, что такое любовь? Ты просто, голубок мой, обезьянничаешь со взрослых, а тебе уж и
кажется…
Ниночка. Ах, дядя Федя, дядя Федя, как ты ещё
мало знаешь людей. Я ведь предчувствовала, что ты мне
не поверишь, будешь смеяться, – ты привык меня видеть девочкой и просто не заметил, как я выросла. И я,
быть может, и не пошла бы, если бы так не жалела… и
не боялась за тебя. Дядя Федя, милый, милый, не езди с
нею! Я её боюсь!
Федор Иванович. Ниночка, ты не знаешь, что говоришь.
Ниночка. Это ты не знаешь, а я знаю. Не езди с
нею, не езди с нею. Ну… возьми меня, если хочешь.
495
Леонид АНДРЕЕВ
Я чистая – клянусь, меня не поцеловал ни один мужчина – и я отдам тебе все, что только может быть в
душе. Ах, ты ещё не знал любви, дядя, ты же не знал её
никогда! (Медленно становится на колени и склады-
вает руки, как на молитву.) Возьми меня, Федя.
Федор Иванович (закрывает лицо руками и хо-
дит по комнате). Молчи. Молчи.
Ниночка. Я молчу.
Федор Иванович (так же). И ты поедешь со
мной?
Ниночка. Поеду.
Федор Иванович. Завтра?
Ниночка. Когда хочешь.
Анфиса (в дверях). Вы ещё не кончили?
Ниночка быстро вскакивает с колен и отходит.
Федор Иванович. Ах, это ты? Да. Кончили. Сейчас,
одну только минуту!
Анфиса уходит. Федор Иванович быстро обнима-
ет Ниночку, почти душит её.
Федор Иванович. Нет, нет. Ты не знаешь, что говоришь, Нина, но… но… Приходи завтра утром, слышишь?
Все это вздор, но ты знаешь, девочка, – я сейчас только,
после многих месяцев вздохнул полной грудью.
Ниночка. Господи, как я рада. Господи, как я рада.
Ты ведь не знаешь, дядя Федя, – я уж сегодня начина
укладывать вещи!
Федор Иванович (толкая её). Ну, иди, иди. (Це-
лует.) Иди. Но только… приходи.
Уходит по направлению к прихожей. Появляется
Анфиса, ставит на стол бутылку ликёру и рюмку.
496
ЧЁРНЫЕ МАСКИ
Движения её очень спокойны, точны, и как-то странно правильны и почти механически отчётливы. Поставив бутылку, Анфиса подходит к лампе и внимательно рассматривает перстень, приоткрывает его,
вглядывается очень сосредоточенно и закрывает. Потом обычным кокетливым женским движением рассматривает свою руку.
Федор Иванович (входит, говорит несколько
смущённо.) Какая смелая девчонка, – ходит ночью
одна. От Саши опять письмо.
Анфиса. Я слышала все. Я была в той комнате и
слышала все.
Федор Иванович (с напускным гневом). Ты под-
слушивала!
Анфиса. Нет, я не подслушивала. Это правда, что
ты завтра едешь с Ниной?
Федор Иванович. Какой вздор, как тебе не стыдно, Анфиса. Девчонка Бог знает чего наслушалась в нашем доме и просто обезьянничает.
Анфиса. Нет, она тебя любит.
Федор Иванович. Ты думаешь?
Анфиса. Да. Но ты её не любишь. Ты никого не лю-
бишь.
Федор Иванович (улыбаясь). А тебя?
Анфиса. Меня – любишь. И я очень рада, что ты
так относишься к Ниночкиным словам. Тебе нельзя с
ней ехать. Ты хочешь любить, но не умеешь, и если ты
поедешь с Ниной…
Федор Иванович (нетерпеливо). Ты опять повто-
ряешь это! Ведь я же сказал тебе, что это вздор, вздор,
497
Леонид АНДРЕЕВ
вздор! Поцелуй меня, Анфиса. (Целует её.) Какая ты
красивая. Ты любишь меня?
Анфиса. Люблю.
Федор Иванович (крепко обнимая). Какая ты кра-
сивая! Ты вся, как чёрный огонь, который не светит, и
только жжёт… и как жжёт! Ты помнишь, Анфиса? (Об-
нимает все крепче и заглядывает ей в глаза.) Анфиса!
Анфиса (целуя его и в то же время сопротивля-
ясь). Нет, нет, не надо.
Федор Иванович. Анфиса!
Анфиса. Нет, нет. Не надо! Пусти! Ты устал. Не
надо. Я не хочу. (Вырывается, тяжело дыша.)
Федор Иванович (угрюмо). Не хочешь?
Анфиса. Ах, какой ты, Федя! Ну, не сердись, милый.
Я ведь так люблю тебя! Но я устала. И мне немного нехорошо. А что же ликёр? Я ведь принесла. Вот он. На!
(Наливает.) Выпей. Тебе нужно отдохнуть, Федя, ты
так устал.
Федор Иванович (подумав, добродушно). Ну, Го-
сподь с тобой. Да, я устал.
Анфиса. Тебе нужно уснуть.
Федор Иванович. Да, мне нужно уснуть. (Пьёт и
смеётся.) Да, мне нужно уснуть.
Анфиса. Чему ты смеёшься?
Федор Иванович. Так. Мне действительно стало
весело от её наивности. Подумай, она клянётся: меня
ещё ни разу не поцеловал ни один мужчина.
Анфиса. Ни один мужчина.
Федор Иванович. Да! Ни один мужчина! Налей
мне ещё. Я сегодня хочу пить только из твоих рук.
498
ЧЁРНЫЕ МАСКИ
Анфиса. Отдохни, мой милый, ты так устал.
Федор Иванович (чему-то улыбаясь). Да, я отдо-
хну, я так устал.
Анфиса. Приляг ко мне на колени. Я сяду, а ты положишь мне голову на колени, и я тебе спою песенку,
как вчера. Приляг!
Федор Иванович. Вчера было хорошо. Но мне хочется ходить, у меня столько мыслей, у меня столько
планов, я вдруг увидел мир – весь мир – зелёный, красный, голубой. Давай мечтать, Анфиса!
Анфиса. Давай мечтать! Но ты ляг.
Федор Иванович. Который час? О, уже двенадцать.
(Стучит кулаком по руке.) Время идёт, время идёт!
Налей мне ещё. Ну, скорее! Я еду, я еду, я еду. И всетаки – устал. Устал.
Анфиса. Приляг. Вот так! Тебе удобно?
Федор Иванович (ложится и кладёт голову к Ан-
фисе на колени). Да, хорошо. У тебя немножко жёсткие колени, но это хорошо. Я люблю, что ты вся такая…
жёсткая, сухая и горячая, как крапива. (Смеётся.) Как
крапива! Давай мечтать, Анфиса, о светлом. (С глубо-
кой правдивостью.) Ведь никто не знает – и даже ты
не знаешь, как я устал, как я измучился, как временами ненавижу я жизнь… и себя.
Анфиса. Не жалей жизни. Она так печальна, и так
темна, и так страшна она. Кто судит нас?
Федор Иванович. Откуда моя тоска? Я как будто
счастлив, я сам делаю свою жизнь – но откуда эта жестокая, неотступная тоска? Давай мечтать, Анфиса, я
думать не хочу. Что-то красивое встаёт перед моими
499
Леонид АНДРЕЕВ
глазами, и оно волнуется тихо, как голубой туман перед восходом солнца. Какие-то песни я слышу, Анфиса,
какие-то деревья на глазах моих покрываются цветами. Ты любишь яблоню, когда она цветёт?
Анфиса. Я люблю красные розы.
Федор Иванович. Нет, нет… яблоню, когда она
цветёт! Какие-то птицы летят надо мною, и сверкают
на солнце их огромные белые крылья. Я грежу, Анфиса. Скажи мне эти слова, которые поют мне о другом.
Анфиса (тихо). Друг, друг, желанный ты мой.
Федор Иванович (повторяя). Друг, друг, желан-
ный ты мой…
Анфиса. Кто беспокойному сердцу ответит?
Федор Иванович (повторяя). Кто беспокойному
сердцу ответит?..
Анфиса. Море… Море любви ему в вечности светит
– светит желанный покой.
Федор Иванович. Светит желанный покой. Отчего ты вздрогнула, Анфиса? Светит желанный покой.
Постой, я, кажется, вижу его. Всю жизнь я стараюсь
вспомнить это лицо и не могу, и мучаюсь, а вот сейчас…
Анфиса. Лицо женщины?
Федор Иванович. Нет, нет. Я не знаю, чьё это лицо.
А вот сейчас на одно мгновение оно как будто склонилось надо мною, и мне стало так хорошо. (Беспокой-
но.) Но ты его спугнула, Анфиса. Я опять не могу
вспомнить. Какие у него глаза? – я их видел.
Анфиса. Голубые, ясные, и взор их необъятен.
Федор Иванович. Нет, скорее чёрные.
500
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]