Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хаджи Абрек. Поэмы
.pdf
ХАДЖИ АБРЕК
Надежды нет, покуда не падет
Надменный этот русский! Перед ним
Они бегут – но мы не побежим.
Кто первый мне его покажет кровь,
Тому моя рука, моя любовь!»
XXII
Арсений отвернул надменный взор,
Когда он услыхал свой приговор.
«И ты против меня!» – воскликнул он,
Но эта речь была скорее стон,
Как будто сердца лучшая струна
В тот самый миг была оборвана.
С презреньем меч свой бросил он потом
И обернулся медленно плащом,
Чтобы из них никто сказать не смел,
Что в час конца Арсений побледнел.
И три копья пронзили эту грудь,
Которой так хотелось отдохнуть,
Где столько лет с добром боролось зло,
И наконец оно превозмогло.
Как царь дубровы, гордо он упал,
Не вздрогнул, не взглянул, не закричал.
Хотя б молитву или злой упрек
Он произнес! Но нет! Он был далек
От этих чувств: он век счастливый свой
Опередил неверящей душой;
Он кончил жизнь с досадой на челе,
Жалея, мысля об одной земле, –
Свой ад и рай он здесь умел сыскать.
Других не знал и не хотел он знать!..
21
Михаил ЛЕРМОНТОВ
И опустел его высокий дом,
И странников не угощают в нем;
И двор зарос зеленою травой,
И пыль покрыла серой пеленой
Святые образа, дубовый стол
И пестрые ковры; и гладкий пол
Не скрыпнет уж под легкою ногой
Красавицы лукавой и младой.
Ни острый меч в серебряных ножнах,
Ни шлем стальной не блещут на стенах –
Они забыты в поле роковом,
Где он погиб! В покое лишь одном
Все, все как прежде: лютня у окна,
И вкруг нее обвитая струна,
И две одежды женские лежат
На мягком ложе, будто бы назад
Тому лишь день, как дева стран чужих
Сюда небрежно положила их.
И, раздувая полог парчевой,
Скользит по ним прохладный ветр ночной,
Когда сквозь тонкий занавес окна
Глядит луна – нескромная луна!
XXIII
XXIV
Есть монастырь, и там в неделю раз
За упокой молящих слышен глас,
И с честию пред набожной толпой
Арсений поминается порой.
И блещет в церкви длинный ряд гробов,
Украшенный гербом его отцов,
22
ХАДЖИ АБРЕК
Но никогда меж них не будет тот,
С которым славный кончился их род.
Ни свежий дерн, ни пышный мавзолей
Не тяготит сырых его костей;
Никто об нем не плакал... лишь одна
Монахиня!.. Бог знает, кто она?
Бог знает, что пришло на мысли ей
Жалеть о том, кто не жалел об ней!..
Увы! Он не любил, он не жалел,
Он даже быть любимым не хотел,
И для нее одной был он жесток,
Но разве лучше поступил с ним рок?
И как не плакать вечно ей о том,
Кто так обманут был, с таким умом,
Кто на земле с ней разлучен судьбой
И к счастью не воскреснет в жизни той?..
В печальном только сердце может страсть
Иметь неограниченную власть:
Так в трещине развалин иногда
Береза вырастает, молода
И зелена – и взоры веселит,
И украшает сумрачный гранит!
И часто отдыхающий прошлец
Грустит об ней и мыслит: наконец
Порывам бурь и зною предана,
Увянет преждевременно она!..
Но что ж! – усилья вихря и дождей
Не могут обнажить ее корней,
И пыльный лист, встречая жар дневной,
Трепещет все на ветке молодой!..
1832
23
МОРЯК
O’er the glad waters of the dark
Our thoughts as boundless, and
Far as the breeze can bear, the
Survey our empire, and behold
«The Corsair» L. Byron
В семье безвестной я родился,
Под небом северной страны,
И рано, рано приучился
Смирять усилия волны!
О детстве говорить не стану.
Я подарен был океану,
Как лишний в мире, в те года
Беспечной смелости, когда
Нам все равно – земля иль море,
Родимый или чуждый дом;
blue sea,
our souls as free,
billows foam,
our home.
1
1
Над радостными волнами синего моря
Наши мысли так же безграничны,
А души так же свободны, как оно;
Куда бы ни занес нас ветер и где бы
Ни пенились волны —
Там наши владения, там наша родина.
«Корсар» Л. Байрон (англ.)
25
Михаил ЛЕРМОНТОВ
Когда без радости поем
И, как раба, мы топчем горе;
Когда мы ради все отдать,
Чтоб вольным воздухом дышать.
Я волен был в моей темнице,
В полуживой тюрьме моей;
Я все имел, что надо птице:
Гнездо на мачте меж снастей!
Как я могущ себе казался,
Когда на воздухе качался,
Держась упругою рукой
За парус иль канат сырой.
Я был меж небом и волнами,
На облака и вниз глядел,
И не смущался, не робел,
И, все окинувши очами,
Я мчался выше. – О! Тогда
Я счастлив был, да, счастлив, да!
Найдите счастье мне другое!
Родными был оставлен я.
Мой кров стал – небо голубое,
Корабль стал – родина моя:
Я с ним тогда не расставался,
Я, как цепей, земли боялся;
Не ведал счету я друзьям:
Они всегда теснились к нам,
Катились следом, забегали,
Шумя, толкаяся, вперед
И нам нестись по лону вод,
26
Казалось, запретить желали;
Но это шутка лишь была,
Они не делали нам зла.
Я их угадывал движенья,
Я понимал их разговор,
Живой и полный выраженья;
В нем были ласки и укор,
И был звучней тот звук чудесный,
Чем ветра вой и шум древесный!
И каждый вечер предо мной
Они в одежде парчевой,
Как люди, гордые являлись.
Обворожен, я начал им
Молиться, как богам морским,
И чувства прежние умчались
С непостижимой быстротой
Пред этой новою мечтой!..
ХАДЖИ АБРЕК
Мир обольстительный и странный,
Мир небывалый, но живой,
Блестящий вместе и туманный,
Тогда открылся предо мной,
Все оживилось: без значенья
Меж тучек не было движенья,
И в море каждая волна
Была душой одарена.
Безумны были эти лета!
Но что ж? Ужели был смешней
Я тех неопытных людей,
Которые, в пустыне света
27
Михаил ЛЕРМОНТОВ
Блуждая, думают найти
Любовь и душу на пути?
Все чувства тайной мукой полны,
И всякий плакал, кто любил:
Любил ли он морские волны
Иль сердце женщинам дарил!
Покрывшись пеною рядами,
Как серебром и жемчугами,
Несется гордая волна,
Толпою слуг окружена, –
Так точно дева молодая
Идет, гордясь, между рабов,
Их скромных просьб, их нежных слов
Не слушая, не понимая!
Но вянут девы в тишине,
А волны, волны все одне.
Я обожатель их свободы!
Как я в душе любил всегда
Их бесконечные походы
Бог весть откуда и куда;
И в час заката молчаливый
Их раззолоченные гривы,
И бесполезный этот шум,
И эту жизнь без дел и дум,
Без родины и без могилы,
Без наслажденья и без мук;
Однообразный этот звук,
И, наконец, все эти силы,
Употребленные на то,
Чтоб малость обращать в ничто!
28
Как я люблю их дерзкий шепот
Перед летучим кораблем;
Их дикий плеск, упрямый ропот,
Когда утес, склонясь челом,
Все их усилья презирает,
Не им грозит, не им внимает.
Люблю их рев, и тишину,
И эту вечную войну
С другой стихией, с облаками,
С дождем и вихрем! Сколько раз
На корабле, в опасный час,
Когда летала смерть над нами,
Я в ужасе творца молил,
Чтоб океан мой победил!
ХАДЖИ АБРЕК
1832
29
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]