Деревянные храмы Русского Севера. Архитектура и местное своеобразие. Монография

Несколько деревянных церквей с покрытиями, напоминающими каскадные, можно увидеть в альбоме А. Мейерберга (1661 г.). Самый известный рисунок церкви в Крестцах неоднократно публиковался и при­влекал внимание исследователей (рис. 25). Церковь изображена с тремя каскадами, промежутки стен между скатами настолько велики, что за­вершение определенно выглядит ярусным поперечно-уступчатым.83 Цер­ковь в Печорах нарисована невысокой с двухкаскадным покрытием основного сруба, выраженной ступенью между ска­тами и простым прямоскатным покрыти­ем алтаря.84 На печорскую постройку по­хожи церкви в Дубровне и Понедельском монастыре, но их изображения менее отчетливы.85 Конечно, старинные изо­бражения нельзя признать достоверным источником, но в совокупности с другими данными они могут служить косвенным

(не позд­нее 1671 г.). А.Т. Яскеляйнен предполагает, что первоначальное по­крытие было простым прямоскатным, реконструкция верха могла быть произведена вместе с пристройкой трапезной в середине XVIII в.

древних постройках. Слеги верхней части покрытия врублены через одно бревно. Правда, однозначно нельзя признать, что эта особенность скло­няет в пользу позднейшей надстройки верхнего каскада. Заметим, что на церкви из деревни Тухоль нижние более пологие скаты тоже имеют вруб­ку слег в каждый венец, слеги верхнего яруса врублены через одно брев­но. В этом есть логика: низ более массивен, верх – облегчен. Кроме того, все перечисленные церкви с каскадными покрытиями были построены не позднее XVII в. Рассматриваемый прием, очевидно, очень древний, в XVIII в. на основных объемах церквей уже не использующийся. Исходя из вышесказанного, позднейшая надстройка верхнего каскада часовни из Леликозера представляется маловероятной. К тому же среди всех извест­ных объектов с каскадными покрытиями ни одного примера надстройки не выявлено.

К середине XVII в. относят Ильинскую часовню-церковь в деревне Суйсари (Прионежский район, Карелия). Как и большинство часовен Обо­нежья, она прошла несколько строительных этапов. К первоначальному основному срубу позже была пристроена трапезная, над западной частью которой поднялась шатровая звонница. Во второй половине XIX в. была преобразована в церковь путем пристройки алтаря.

рассмотренных построек представляют храмы с каскадным покрытием над молитвенным помещением. К ним относятся девять объектов, по сравнению с семью примерами использования каскадных покрытий на соподчиненных объемах. Большинство рассмотренных церквей, сгруп­пированных вокруг Новгорода, отличаются каскадным покрытием на основном объеме, и лишь одна из них имеет каскадное покрытие при­руба. В Посвирье и в Обонежье соотношение между использованием ка­скадных покрытий на основном или соподчиненном объеме меняется в пользу последних. Отсюда видим, что композиционная роль каскадных покрытий в архитектурном решении построек, приближенных к бывшему центру Новгородской земли, значительнее по сравнению с объектами на более удаленных территориях.

Наиболее развитые – трехкаскадные решения известны только на двух объектах (церкви в Юксовичах и Крестцах). Эти постройки находят­ся не то, чтобы вблизи Новгорода, но прилегают к основным путям, ве­дущим в Заволочье и в среднерусские земли. Если рассматриваемые объекты сопоставить между собой по высоте между скатами покрытия, заметно, что постройки, где этот промежуток наиболее велик, тяготеют к Новгороду (церкви в Тухоле и Крестцах).

Рассмотренный ряд объектов позволяет ориентировочно опреде­лить время распространения каскадных покрытий, но наиболее отчетли­во – завершающий этап. Самое раннее свидетельство о существовании каскадных покрытий относится к концу XV в. Другие примеры использо­вания каскадных покрытий на основных срубах датируются XVI–XVII вв. К этому времени относятся и почти все известные постройки с каскад­ными покрытиями на соподчиненных объемах. Конец XVII в. видится рубежом, после которого возведение каскадных покрытий становится редкостью. Угасание традиций прослеживается на примерах сочетания продольно-ярусного членения основного сруба с иными типами завер­шений (церкви в Рышево (1700) и в Новоселках (1743)). Причем, если

в архитектуре первой постройки этот прием выражен ясно, то во втором случае он угадывается с трудом. Использование каскадных покрытий на основных объемах церквей после XVII в. не встречается вообще, а на со­подчиненных объемах представлено единственным весьма необычным примером, когда каскадами покрыта трапезная (церковь в Старых Клю­чищах). Каскадные покрытия наиболее долго продолжали применяться в архитектурном решении заонежских часовен (в деревнях Загубье (1717) и в Селецком (1753)). Особую устойчивость древних традиций в Заоне­жье разные исследователи связывают с этническим самовыражением русских, контактировавших с соседствующими народностями.

к местоположению объектов, мы видим их очень сильный разброс. На­пример, между Лиственкой и Ковдой, если следовать древними водными путями около 1000 км, а расстояния между Печорами и Ковдой прибли­жается к 1500 км. Причем, прямых водных сообщений между перечис­ленными населенными пунктами нет. По-видимому, для столь широкого распространения традиции должно было пройти немало времени. Для сравнения: возведение ярусных многоглавых церквей, начавшееся хра­мами Вытегорского и Кижского погостов соответственно 1708 и 1714 гг., в течение XVIII в. распространилось на сравнительно небольшой террито­рии южного и западного Обонежья, но так и не вышло за пределы единой акватории. Традиция строительства церквей с кубоватыми завершения­ми, известная по наиболее ранним поморским постройкам второй по­ловины XVII в., в следующем столетии распространилась по всей Онеге вплоть до верховьев и несколько вышла за пределы бассейна Онеги. Но даже за полтора столетия ареал распространения кубоватых церквей не достиг величины ареала распространения каскадных покрытий.