Храм Согласия. Роман

ХР А М С О ГЛ А С И Я

–А вы давно работаете в такси? – спросила Мария, взглянув на него в упор, и тут же вспомнила: «Конечно, это ведь тот самый таксист, что вез меня из отеля “Ноай”».

–Да, мадам, – выдерживая ее взгляд, отвечал таксист. – Я помню, как вез вас из отеля «Ноай», вы были очень расстроены, а потом купили в магазине «Рено» шикарный лимузин.

–Я тоже узнала вас.

–Наверное, по косым глазам, но они работают как фотоаппарат, хотя и косые.

–Это не портит вас.

–Спасибо, мадам, большое спасибо!

–Значит, это интересует вас? – Мария приподняла с колен узкий конверт.

–Как это может не интересовать меня? – горделиво приосанился таксист. – Я француз, мадам. Кстати, меня зовут Жак.

–Это кличка?

–Нет. Мы, таксисты, работаем под настоящими именами, иначе запутаешься – страна большая.

–А что, вам разрешено ездить на оккупированную территорию? Могли бы мы, например, съездить в Париж?

–Обязательно, мадам, хоть в ЭльзасЛотарингию1.

жения Сопротивления стал одним из важных его звеньев. Таксисты свободно передвигались и по петеновской, и по гитлеровской территории. Это обеспечивало национальным силам спасения надежную мобильную связь. Кстати сказать, в профсоюзе таксистов состоял писатель Гайто Газданов – ныне признанный у нас в России прозаик европейского масштаба, этнический осетин.

151

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Что же это немцы разрешают вам так раскатывать?

–А вы хотите им указать на их оплошность? – с ехидцей спросил таксист.

–Жа-ак, – Мария строго взглянула на него, – не надо так шутить! – И тут же дружески улыбнулась. – Мы ведь теперь в одной связке...

–Да, мадам.

ХХI

На другой день, ближе к полудню, снова явился таксист Жак.

–Мадам Мари, вам надо съездить в магазин «Рено», тот самый, у порта. Надо прицениться к новому авто, попридирчивее, поскандалистей, а главное – не забудьте потребовать к себе хозяина магазина. Я могу рассказать вам, какие у «Рено» слабые места....

–Не надо, – снисходительно остановила его Мария, – сама разберусь. Я все-таки бывший инженер завода «Рено».

–Вот как! – Косой Жак даже руль выпустил из рук. – В жизни бы ничего такого про вас не подумал!

–Ну и хорошо! – засмеялась Мария. – Значит, я вам подойду, значит, я хороший конспиратор.

–Не то слово, мадам! – Восхищение Жака было так велико, что на какое-то мгновение даже его косой глаз встал на место. И заметившая это Мария подумала: «Какая тонкая штука: чутьчуть – и красавец, а только что был косенький. Чуть-чуть – и все преобразилось. Не зря кто-то ска-

152

Х Р А М С О ГЛ А С И Я

зал о великом искусстве: «Искусство – это и есть чуть-чуть».

Просторный ангар магазина «Рено» был заставлен легковушками. Продавцов – ни души.

–Никто не покупает, – сказал сопровождавший Марию Жак, – сейчас я их вытащу.

Он прошел к встроенному внутри ангара домику.

–Мадам желает купить авто, – сказал Жак пожилому продавцу, которого привел с собой. –

Ятебе уже говорил.

–У нас нет ничего дешевого, – подавляя зевоту, отвечал продавец. По его лицу было видно, как не хочется ему заниматься бесполезной чепухой: «Посмотреть посмотрит, а купить ведь не купит».

–Выгоните мне вон ту черную машинку, – указала пальцем Мария.

–Мадам, это очень дорогая машина.

–О цене мы поговорим потом, а пока выкатите ее из ангара.

–Но зачем, мадам?

–Да что же это такое! – вдруг взвизгнула Мария. – У вас магазин или сонное царство?! Выкатите немедленно!

–Выкатите, – проворчал продавец. – Это надо еще ключи от нее найти, – и с этими словами он поплелся в домик.

Следом за сонным продавцом из домика вышли еще двое любопытствующих.

Продавец с трудом выехал на лимузине из тесно заставленного ангара. Он думал, что Мария сядет за ним, и очень удивился, когда та попросила его освободить место водителя.

153

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–А вы садитесь рядом со мной.

–Это одна из последних моделей, мадам, – сказал заметно оживившийся продавец, когда они тронулись.

–Слушайте мотор, и, пожалуйста, не

нужно… Мария как бы стряхнула с ушей лапшу.

Ипо-русски, и по-французски этот жест обозначает одно и то же. Скорее всего французы заимствовали его у итальянцев, а потом русские переняли у французов.

–Эту модель перестали выпускать в октябре тридцать пятого, а сегодня сорок второй.

По тому, как непринужденно вела машину покупательница, как она перегазовывала и ловко тормозила переключением скоростей, по тому, как она вдруг ударяла по тормозам и успевала отпустить их, чтобы самой не стукнуться о руль, окончательно проснувшийся продавец понял, что перед ним ас.

–Вы замечательно водите, мадам!

–Это моя слабость. Слышите, как стучит левый цилиндр?

–Н-нет.

–Жаль.

Возвращались молча. Остановив машину у ангара, Мария распорядилась:

–Вызовите сюда хозяина!

–Но он, возможно, занят...

–Что значит «занят», когда его требует покупатель! Немедленно!

Явился хозяин, маленький, кругленький лысоватый человек с бегающими черными глазками.

154

ХР А М С О ГЛ А С И Я

–К вашим услугам! Руссо.

–Вы почему торгуете браком? Почему позорите марку фирмы? Модель семилетней давности, левый цилиндр стучит, а если я осмотрю внимательно, там наверняка еще десяток дефектов!

–Не волнуйтесь, мадам, – вкрадчиво отвечал хозяин, – мы все уладим.

–Машина не прошла элементарной предпродажной подготовки!

–Мы все уладим, мадам, ради Бога, пройдемте ко мне в кабинет. – Он тронул ее за локоть

идобавил чуть слышно: – Мадам, подчиненные...

Подчиненные не без удовольствия взира-

ли на позор хозяина. Кабинет директора находился на втором этаже домика. Следом за ним Мария поднялась по узенькой, пахнущей застарелой грязью крутой лесенке, похожей на те, что были на «Николь», только совсем простенькой, с шаткими перильцами и обшарпанными ступеньками.

–Виктор, организуй два кофе! – распорядился хозяин, обращаясь к кому-то невидимому в полутьме, и, пропустив впереди себя гостью, вошел в кабинет.

–Ну и что вы мне скажете, господин ЖанЖак Руссо? – без приглашения непринужденно садясь в потертое кожаное кресло, спросила Мария.

–Я Жан-Пьер, мадам Мари Мерзловска. Быстро принесли кофе.

–Не свежесваренный, из термоса, но хороший, – извинился Жан-Пьер.

–Ничего, попьем и из термоса, все-таки война, – ободряюще улыбнулась ему Мария. – Пахнет вкусно. Я вас слушаю.

155

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Тот знак внимания, что вы получили от генерала де Голля, говорит сам за себя. Такое дается немногим. Он доверяет вам. – Мсье Руссо значительно поднял вверх палец.

–Да, у меня был хороший ходатай.

–Работать будете со мной через Жакатаксиста. Авто придется купить. – Руссо лукаво стрельнул глазками. – Вы подняли такой шум!

–Могу купить хоть десяток, если это нужно для дела.

–Для дела? Пока, пожалуй, нет, извините. Это у меня так, сработал инстинкт торговца, можете и не покупать, тем более что вы его забраковали.

–Нет-нет, этот автомобиль я куплю. После подготовки, разумеется. Важно, чтобы все ваши запомнили меня как покупательницу. У нас все должно быть «на чистом сливочном масле».

–И то правда. Работать будете со мной через Жака-таксиста, – повторил Руссо.

Мария кивнула.

–Жизнь покажет. А пока хочу посоветоваться с вами. – Мсье Руссо взял большую актерскую паузу.

Мария молчала.

–А у вас крепкие нервы, – улыбнулся, прищурив свои хитрые черные глазки, Жан-Пьер, – любая другая женщина уже как-то бы высказалась,

авы переиграли меня в молчанку.

–У меня хорошая актерская школа. Я переиграю любого.

–Согласно характеристике вашего поручителя нам известно, что вы умны, талантливы, образованы, а то, что вы красивы, я и сам вижу.

156

Х Р А М С О ГЛ А С И Я

Известно, что вы богаты и у вас крепкие связи в арабском мире.

–Мой ходатай был очень добр в оценках, – чуть взволновано сказала Мария, вспомнив последнюю встречу с мсье Пиккаром, увидев словно воочию, как умчался он от нее по белой ночной дороге и как искры летели из-под копыт коня.

Отправляясь на деловое свидание в автомобильный магазин, Мария принарядилась и сама понимала, что выглядит недурно. Бледнокремовое платье с небольшим декольте, ожерелье из крупного жемчуга на высокой, еще не тронутой временем шее, красиво уложенные русые волосы, умело подведенные глаза и слегка подкрашенные полные губы плюс живая мимика делали ее почти юной.

–Ближний Восток очень интересует е г о. – Жан-Пьер опять многозначительно поднял указательный палец правой руки. Без объяснений было понятно, что е г о – означает де Голля. – Недавно он отправлял своего полномочного посла

вСирию. Я лично пристраивал посла на сирийское судно, которое возит сюда пальмовое мыло, такое черное, с мылом у нас плохо...

–Да, это хорошее мыло, я знаю, – вставила

Мария.

–Так вот, усадил я его на этот сирийский сухогруз честь честью. Доложил. А тут выяснилось, что у самых берегов Сирии англичане по ошибке торпедировали корабль. Утонули все… Свои своих. Такая вот чепуха!

–Жаль. Светлая ему память, – сочувственно сказала Мария.

157

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Да… – Жан-Пьер тяжело вздохнул, и глаза его на какую-то секунду потеряли ту хитринку, что светилась в них постоянно. – Большой был человек. Знаменитый ученый...

–Фамилия? – резко прервала его Мария.

–Фамилия? Она всем известна – Пиккар. В последнее мгновение Мария удержала в

руке чашку с кофе, но расплескала его и на стол,

ина свое нарядное платье.

–Мадам, кофе на платье, надо посыпать солью, так моя жена... Виктор! – приоткрыл он дверь кабинета. – Быстро соли! Какой-какой? Обыкновенной, поваренной...

–Идите вы со своей солью! – поставив, а фактически бросив чашку на столик, Мария отошла в темный угол кабинета и повернулась спиной.

–Не надо! – отмахнулся Жан-Пьер от слуги Виктора, появившегося на пороге с целой пачкой соли, кстати сказать, драгоценной по тем временам.

Жан-Пьер Руссо терпеливо переждал, пока гостья придет в себя.

–Ваш ходатай? – только и спросил Руссо, когда она вернулась к столику.

Мария кивнула. Помолчали.

–Вернемся к делу, – первой нарушила молчание Мария.

–Да, вернемся. Будем работать через Жака-таксиста – он опытный боец. У нас такой порядок – каждый должен знать только одного. Для вас мы сделали исключение. Мы слишком многое связываем с вами.

158

Х Р А М С О ГЛ А С И Я

XXII

Истопник Жан и его жена Жанна только что отправились домой – они всегда стремились исчезнуть до темноты, чтобы, не дай Бог, мадам Николь не застала их в усадьбе. Наверное, на всем белом свете это были самые робкие и законопослушные люди. Даже когда они убирали в доме Николь, и то их почти не было слышно. Супруги выглядели ровесниками, видимо, им было едва за пятьдесят. В молодости и муж и жена наверняка отличались изрядной красотой и статью. Рослый и сухощавый Жан рано поседел, его серые глаза светились кротостью и спокойствием, а у сероглазой статной Жанны светло-русые волосы надежно скрывали седину. Сначала Мария думала, что это забитые, неразвитые люди, а поговорив с каждым из них несколько раз, пусть даже и мельком, поняла, что все далеко не так. И та же кротость, и видимая робость у них не от трусости перед господами, а как бы от знания чего-то высшего, такого, что дано далеко не каждому. Выяснилось, что с молодости и до 1940 года Жан работал кондуктором пассажирских поездов дальнего следования, а Жанна растила двух сыновейпогодков – оба погибли в первые дни войны, когда Франция еще пыталась сопротивляться Германии. «Господи, почему все так неладно в этом мире? – думала о супругах Мария. – Почему у хороших людей отнимается самое кровное, невосполнимое и остается только выгоревшая дочерна Пустота с большой буквы!»

Мария вышла в сад, и в эту минуту в ворота громко постучали. Она с трудом открыла тяжелую калитку.

159

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

Приехал таксист – Жак.

–Нельзя ли открыть и ворота? – спросил он после обычного приветствия. – Я с грузом.

–Отпирайте.

Когда Жак въехал во двор, то Мария увидела, что, кроме водителя, в машине еще четверо. Жак вышел, а пассажиры остались сидеть в такси. Жак закрыл ворота.

–Мадам, мне нужно сказать вам кое-что… Они отошли от машины.

–Мадам, это русские военнопленные. Кто работал на рудниках, кто на шахтах, кто у бауэров – немцы всех приспособили. Они бежали.

Исразу в наши отряды маки1. Их здесь у нас, на юге, очень много. Конечно, на севере еще больше, особенно в Эльзас-Лотарингии. Если б вы знали, как они дерутся с бошами! А эти – подранки. Теперь они не могут сражаться – у кого нога прострелена, у кого легкие. Наши люди прячут их по подвалам от жандармов. Спасибо и среди жандармов много настоящих французов – они закрывают глаза, как могут. Но завтра ночью большая облава под немецким контролем. За укрывательство – расстрел. И вот мы перепрятываем их по более надежным местам или от тех хозяев, которые боятся рисковать. Приютите их хотя бы на сутки…

–Мы не будем ждать до завтра. – Решение родилось у Марии мгновенно, знакомый холодок пробежал в груди. – На рассвете я увезу их в Тунизию. А вы готовьте новую партию.

жавшиеся против немецко-фашистских захватчиков в 1940–1944 годах. Так называются вечнозеленые кустарники, в которых часто скрывались партизаны.

160