Сон в летнюю ночь. Комедия

Легче птичек всюду рея, Вторьте песенке моей И пляшите веселей!

Титания

Прежде песню разучите, Нота в ноту щебечите; Легким роем все потом Освятим мы с пеньем дом.

Поют итанцуют.

Оберон

До зари по всем углам Разлетитесь здесь итам.

Яже царственное ложе Прежде всех благословлю; Остальных влюбленныхтоже Светлым счастьем наделю.

Вдар прекрасным новобрачным Верность чувств мы принесем. Пусть счастливым и удачным Будет их союз во всем.

Япороды благородство Навсегда их детям дам. Не коснется их уродство,

Знак, пятно, рубец иль шрам— Все природы поврежденья, Что бывают от рожденья; Вы росою полевою Окропите мирный кров: Будь над царственной четою

121

« СОН В ИВАНОВУ НОЧЬ»*

«Трудно говорить серьезно о такой пьесе, как „Сон в Иванову ночь“**», — заметил ГеоргБрандес, посвятив- ший, однако, в своем труде о Шекспире около десяти страниц ее разбору, причем повторяет в несколько дог- матичной форме положение о ее происхождении и зна- чении, которыепоменьшеймеренепровереныинемо- гут считаться доказанными. Остроумные, а порой бле- стящие критические замечания знаменитого датского критика, к сожалению, далеко не решают вопросов, до- вольно существенного характера, над которыми вотуже почти два века весьма серьезно задумывались исследо- ватели Шекспира и все же не пришли к окончательному прояснению той загадочной пелены, которою словно окутаноодноизсамыхпоэтичных, еслинесамыхсерьез- ных произведений великого английского драматурга. Затруднение представляется нам не столько в серьезно- сти отношения к анализу пьесы, а прежде всего в том, чтобыразобратьсявомножестверазноречивыхтолкова- ний, которыебылипредложенывобъяснениепьесы, и, не разрешая многих недоумений, которые она вызывает

*Опубликовано: Батюшков Ф. Д. Сон в Иванову ночь // Шекспир У. Полн. собр. соч. : в 5 т. СПб, 1902. Т. 1. С. 488–498. Здесь публикуется в сокращении и с конъектурной правкой.

**Врядепереводов«Сонвлетнююночь» названименнотак.

123

(начиная с ее заглавия, см. выше), скорее способствуют распространению ошибочных взглядов. Совершенно правильно заметил Говард Фэрнес в своем предисло- вии к последнему, образцовому изданию Шекспира (т. X, 1895)*, что никто не довольствуется признанием того, чтонамдостоверноизвестнооШекспире: «именно то, чего мы не знаем, наполняеттома наших коммента- риев(our volumes)». Конечно, отом, чтоизвестно— нече- гобылобыиписать; неизвестностьзаманчива, нодогад- киневсегдамогутсчитатьсяположительнымиприобре- тениями. Постараемся отметитьлишь степень большей илименьшейвероятноститехгипотез, которыебыливы- сказаны по поводу «Сна в Иванову ночь», тщательно от- деляядостоверноеотсомнительного.

Как бы резюме наиболее аккредитованных мнений поданномувопросувнастоящеевремяпредставилСид- ней Ли в следующей странице, которую мы приводим целиком, по новейшему изданию еготруда о Шекспире в немецком переводе, с поправками и дополнениями лейпцигского проф. Р. Вюлькера: «„Сон в Иванову ночь“, вероятно, возник зимой 1595 года. Вероятно, пьеса была написанадля свадебноготоржества, бытьможетпо слу- чаюбракавсеобщейпокровительницыпоэтовЛюсиХар- рингтон с Эдвардом Расселом, третьим графом Бедфор- дом, брака, состоявшегося 12 декабря 1594 г.; или же по случаюсвадьбыУильямаСтэнли, графаДерби, 24 января 1594 (?) г. в Гринвиче. Поэт, обозначив с изысканнойле- стью королеву — «чистою весталкой, царствующей на Западе(д. II, сц. 1)», отблагодарилЕлизаветузамилости-

* Furness H. H. A New variorum edition of Shakespeare. В этом издании собран богатый материал комментариев к Шекспиру. В последующем изложении те ссылки, которые не оговорены особо, суказаниемисточника, относятсякдесятомутомуизда- ние Фэрнеса.

124

вое расположение, которое она ему выказывала, и наде- ялся заручиться и впредь ее покровительством. Фанта- стическоеописаниеОберона(д. II, сц. 2) тогоместа, отку- да он увидел, где растет цветок, прозванный„Любовью

впраздности“, за которым он посылаетПука*, вероятно написано Шекспиром в воспоминание празднеств, устроенных графом Лейстером королеве Елизавете

в1575 г. при ее посещении Кенилворта. Вся пьеса напи- сана в легком изящном тоне комедии. Сюжет мог быть заимствован из разных источников: у Чосера в его„Рас- сказе Рыцаря“; у Плутарха в биографии Тезея; из мета- морфоз Овидия (кн. IV); из старофранцузского романа о«ГюонеБордоском», вкоторомприведенаисторияОбе- рона, романа, переведенногонаанглийскийязыклордом Бернерсом и впервые изданного в 1534 г. Влияние Джо- на Ли (J. Lee) сказывается в шутливых речах, которыми обмениваютсясмертныелюдиибессмертныедухи. Вне- сениемюмористическогопредставления„ПирамаиФис- бы“ в исполнении простых людей, эллинских рабочих «смозолистымируками», Шекспирразвиваеттему, кото- рою он уже пользовался при написании „Бесплодных усилийлюбви“. Нозаключение, данноев„СневИванову ночь“, совершенно новое, и можно заметить по поводу этойпьесы, чтоШекспирвпервыеоткрылновуюобласть искусства, наделив фантастические существа могучей драматической жизнью, чему еще не было примеров

влитературе».

Нельзя не отметить, как много оговорок в приведен- ной цитате, как каждое положение в ней смягчено осто- рожными— «вероятно», «можетбыть»... Дело втом, что достоверногоо«СневИвановуночь» имеетсялишьфакт первогоизданияпьесыв1600 г. иизвестиеМэра(Meere),

* В публикуемом переводе персонаж назван Пэком.

125

упоминающего о существовании пьесы Шекспира под тем же заглавием в 1595 г. Стало быть, мы знаемтолько, что пьеса написана не позже этого года. Попытки более точногоприурочения«Сна» копределеннойдатераньше 1598 г. основаны на догадках, так сказать, внутреннего порядка, на сближении отдельных стихов в драме Шек- спираспроизведениямидругихсовременныхпоэтов, на определении вероятного отношения «Сна в Иванову ночь» к поэмам Эдмунда Спенсера — «Королева фей»

(The Faerie Queen) иДжонаЛили(John Lyly) «Эндимион»;

наконец, на соображениях эстетико-психологического характера по указанию места, занимаемого настоящей драмой в ряду других произведений Шекспира. Она пе- реходный тип от комедии к драме, представляется уже настоящей «драмой» по яркому изображению психиче- ских аффектов, но с недостаточно цельно обрисован- ными характерами и искусственно созданными ситуа- циями. В стихе пьесы усматривается еще некоторая неуверенность; есть небрежности; пьеса всего удобнее приурочивается к переходному моменту от юности квозмужаломувозраступоэта, бытьможет, кначалувто- рогопериодаеготворческойдеятельности, когдаемууже былозатридцатьлет.

Что могло побудитьШекспира взяться за сюжетфан- тастической сказки, приуроченной к описанию пред- стоящего брака «афинского герцога Тезея» с побежден- ной им царицей амазонок Ипполитой? Имена Тезея и Ипполиты несомненно взяты или непосредственно у Плутарха, или из «Кентерберийских сказок» Чосера (разница в написании имени: Ipolita y Чосера, Hyppolita y Шекспира): впервойизних— «РассказРыцаря» — речь идеткакразосвадьбе«герцогаафинскогоТезея» сцари- цей амазонок Ипполитой, но дальнейшее содержание рассказаЧосера, отвечающееизвестнойновеллеБоккаччо

126

о том, как два друга, Палемон и Аркит, влюбились оба в одну и ту же девушку, не имеет прямого отношения к драме Шекспира. Заимствованной представляется лишь основная ситуация: т. е. приурочение происшест- вия к моменту возвращения Тезея на родину вместе сИпполитой. НоуЧосераИпполитаужесчитаетсяженой Тезея. УШекспираихсвадьбадолжнавскоресостояться:

Четыре дня счастливые пройдут И приведут с собою новый месяц.

Это обстоятельство, что Шекспир отодвинул срок свадьбы Тезея и Ипполиты, ввелдведругие пары жени- ховиневест, сделалзавязкойпьесыожиданиенаступле- ние брачной церемонии, наконец общим содержанием ее избраллюбовные перипетии в полушутливой, фанта- стической форме, закончив благополучным разрешени- ем всех недоразумений, и служит главным основанием предположения, что настоящая пьеса есть не более как предсвадебное развлечение, так называемая «маска», одно из увеселений, которое должно было войти в про- граммупразднеств, устраиваемыхпослучаюбракосоче- тание какого-нибудьзнатного вельможи, изчисла влия- тельных друзей и покровителей Шекспира. Когда пред- положение это возникло, оставалось лишь найти подходящеелицо, длякоторогоШекспир«мог» написать свою пьесу. Такими лицами «могли» быть вышеназван- ные— ЭдвардРасселилиУильямСтэнли; номогбытьим икто-нибудьдругой,третий, четвертый, окотороммыне имеемдостаточносведений. ОднакоужеУльрицивыска- зал не лишенное остроумия, хотя, как увидим ниже, на наш взгляд, неосновательное возражение против опре- делениянастоящейпьесыШекспиракакспециальносва- дебного развлечения, в связи с существовавшим в ту

127

поруобычаемдавать«маски», «интерлюдии», «интерме- дии» ит. п. театральныепредставленияпослучаювступ- ления в брак знатного лица. «Странный и, по сущности, довольно дерзкий поступок, — говоритУльрици, — под- нести в виде свадебного подарка своему патрону пьесу, где любовь представлена на смех, скорее с комической, чем с нравственной и серьезной стороны, любовь в ее слабости и неустойчивости, как простая игра воображе- ния, причем даже празднование свадьбы Тезея носит смешной характер в силутех условий, при которых она происходит. Было бы большой бестактностью во всяком случае переносить на общественную сцену пьесу, напи- саннуюпотакомуповоду,доилипослезаключениябрака вельможи (в чью честьона была составлена)». Впечатле- ния, очевидно, могутрасходиться, ноквопросуобумест- ности«СнавИвановуночь» вприурочениикоднюсвадь- бы мы ниже вернемся, при ее оценке по существу. Пока ограничиваемся выводом, что определение пьесы как свадебной «маски» весьма мало способствуетустановле- ниюточнойдатыеепроисхождения.

Сидней Ли оставил без оговорки лишь указанье на то, что речь Оберона по поводу цветка, обладающего чудодейственным свойством возбуждать внезапную любовь к первому лицу, которое попадется навстречу, после того как соком этого цветка натереть глаза, — есть воспоминание, в поэтическом образе, о праздне- ствах, которых свидетелем, вероятно, был Шекспир в молодые годы, — празднествах, устроенных в Кенил- ворте графом Лейстером, мечтавшим стать мужем Елизаветы. Но королева, «царствующая на Западе», осталасьцеломудренной весталкой: «стрела Купидона, пущенная в нее, была отклонена лучом девственной луны; она упала на «маленький западный цветочек», который «зарделся от любовной раны», и из молочно-

128

белого цветка превратился в алый цвет, названный «Любовью от безделья».

ТолкованиерассказаОберонавсмыслеаллегориина королеву Елизавету и ее отношение к Лейстеру, причем «зардевшийся цветок» должен обозначить возлюблен- ную Лейстера, графиню Эссекс*, муж которой был убит вто время, когда стала известной связь его жены с Лей- стером, этотолкованиепринадлежитГальпину**, статья котороговсвоевремяпроизвелабольшуюсенсациюме- жду шекспирологами. Тонкий анализ Гальпина данного места в пьесе, представляющегося действительно зага- дочнымподвойномусмыслу, которыйчувствуетсявпе- редачеподробностейпроисхожденияволшебногоцвет- ка, егосопоставлениенекоторыхдеталей(морскаядева, плывшаянаспинедельфинаиочаровавшаяморесвоим пением) с дошедшими до нас описаниями упомянутых празднеств— ГаскойнаиЛанегама, представлялисьдей- ствительно весьма убедительными как неожиданное прояснениеисторическимиаллюзияминепонятноговы- мысла: ему, казалось, подыскана была реальная почва. Однако есть и возражение против такого объяснения. ПразднествавКенилвортесостоялисьв1575 г. Вероятно ли, чтобы Шекспир о них вспоминал чрез двадцатьлет

иприбегкаллегориивтовремя, когдаонаутратиласвое живое значение и врядли кому-либо из современников могла бытьдаже просто понятна? Намеки на Елизавету

иЛейстера утратили всякое значение «актуальности». НодругогообъяснениярассказуОберонапоканенайдено: весталка, царствующая на Западе, — все-таки слишком прозрачный намек на королеву Елизавету, чтобы мож-

*Другоевысказанноепредположение, покоторомувалом цветке усматривался намек на Марию Стюарт, ныне оставлено по совершенной неубедительности.

**См.: Halpin N. J. Oberonʼs vision.

129

но было поступиться вполне толкованием Гальпина. Ввиду этого остается или присоединиться к мнениютех исследователей, которые полагают, что «Сон в Иванову ночь» принадлежиткраннимпроизведениямШекспира, по крайней мере задуман был им в юношескую пору, бытьможетвредакции, котораядонаснедошла, илишь вторично им обработан в половине 90-х годов XVI века; или предположить, что аллегория навеяна не воспоми- наниямиопразднествах1575 г., акакими-нибудьдруги- ми аналогичными празднествами в позднейшую пору, о которых до нас не дошли описания; или, наконец, счесть весь этот рассказ Оберона чистым вымыслом Шекспира, без определенной реальной почвы в проис- шествияхсовременнойжизни, кроменамеканакороле- ву Елизавету в образе весталки.

Перейдем теперь к внутренним данным и отноше- ниям фантастических существ, которые Шекспир ввел

всвою пьесу. Прежде всего представляется вопрос о не- соответствиизаглавияссодержанием: вчетвертомдей- ствии Тезей, увидя заснувших в лесу Лизандра, Елену, ДеметрияиГермию, говорит: «онитакрановстали, чтоб майские обряды совершить (to observe the rigth of May),

и дальше: «ночь Валентина уже прошла». Итак, день свадьбы Тезея и Ипполиты приурочен к 1-му мая, а ме- жду тем пьеса получила название, которое относит нас к середине лета (midsummernight), т. е. к 24 июня, по обычному обозначению Ивановой ночи именно как ночи «в половине лета». Как объяснить это несоответ- ствиезаглавияисодержания? ПомнениюМалона, загла- виедановзависимостинестолькоотвременидействия

впьесе, как от времени постановки ее в виде развлече- ния в «летнюю ночь». Быть может, заглавие принадле- жит не самому Шекспиру. Фэрнес, цитируя возражение Джонсонапротивзаглавия, объясняетделотак, чтовса-

130