торможение. Торможение, вызываемое сверхмаксимальным раздражителем, искажает правило зависимости величины эффекта от силы раздражения, и сверхсильный раздражитель даёт эффект такой же или меньший, чем слабый; наступает так называемая уравнительная или
парадоксальная фаза.41
Вся эта система правил или законов очерчивает определённый, ставшей благодаря работам Павлова классическим, тип деятельности коры. Этот новый тип условно-рефлекторной деятельности коры составляет физиологическую основу ассоциативных процессов.
Учение Павлова положило конец метафизической физиологии вульгарного ассоцианизма, который, проецируя ассоциацию в мозг, представлял её очень упрощённо, как «проторение путей». Раскрытые им закономерности возбуждения и торможения, иррадиации, концентрации нервных процессов и индукции вскрыли всю сложность реальных процессов, составляющих физиологический аспект таких в психологическом плане относительно элементарных явлений, как ассоциация.
Однако к одним только ассоциациям вся психическая деятельность человека в целом не сводима. Поэтому естественно возникает вопрос о специфической физиологической основе высших типов психической деятельности человека. Павлов сам указал на необходимость изучения новых законов того, что он назвал второй сигнальной системой, связанной с ролью речи в психике человека. Дать на этот вопрос ответ, хотя бы приближающийся к той классической чёткости, с какою Павлов разработал учение об условных рефлексах, остаётся нелёгкой задачей будущих исследований. Они должны завершить дело Павлова, разработав учение о физиологических механизмах высших форм сознательной деятельности человека.
Развитие сознания.
Первой предпосылкой человеческого сознания было развитие человеческого мозга. Но сам мозг человека и вообще его природные особенности — продукт исторического развития. В процессе становления человека отчётливо выступает основной закон исторического развития человеческого сознания. Основной закон биологического развития организмов, определяющий развитие психики у животных, заключается в положении об единстве строения и функции. На основе изменяющегося в ходе эволюции образа жизни организм развивается, функционируя; его психика формируется в процессе его жизнедеятельности. Основной закон исторического развития психики, сознания человека заключается в том, что человек развивается, трудясь: изменяя природу, он изменяется сам; порождая в своей деятельности — практической и теоретической — предметное бытие очеловеченной природы, культуры, человек вместе с тем изменяет, формирует, развивает свою собственную психическую природу. Основной принцип развития — единство строения и функции — получает применительно к историческому развитию психики своё классическое выражение в одном из основных положений марксизма: труд создал самого человека; он создал и его сознание.
Нельзя представлять себе развитие человеческого сознания так, будто по какой-то непонятной случайности у человека появился — как бы с неба на него снизошёл — дух, и тогда готовое человеческое сознание стало проявляться, порождая человеческую культуру. В процессе созидания культуры духовные способности человека, его сознание не только проявлялись, но и формировались. Необходимые для создания человеческой — материальной и духовной — культуры высшие формы человеческого сознания в процессе её созидания и развивались; будучи предпосылкой специфически человеческих форм трудовой деятельности, сознание является и её продуктом.
Порождение в ходе исторического развития на основе развития общественной практики различных областей культуры — техники, науки и искусства, с одной стороны, и, с другой, — технических способностей и интересов человека, эстетических чувств, научного мышления — это две стороны единого процесса. Это положение является дальнейшей конкретизацией и развитием принципа психофизического единства применительно к историческому развитию человеческого сознания.
Становление человеческого сознания и всех специфических особенностей человеческой психики, как и становление человека в целом, было длительным процессом, органически связанным с развитием трудовой деятельности. Возникновение трудовой деятельности, основанной на употреблении орудий и первоначальном разделении труда, коренным образом изменило отношение человека к природе. В трудовых действиях размыкается непосредственная связь между влечением, в котором выражается потребность, и способом её удовлетворения.
41 См. акад. И. П. Павлов, Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. «Условные рефлексы», М.—Л. 1938.
118.
Инстинктивный акт поведения определяется влечениями, как непосредственно действующими природными силами.
Втрудовом действии, поскольку оно направляется на производство предмета, а не непосредственно на удовлетворение потребности, расчленяется, с одной стороны, предмет, который является целью действия, с другой — побуждение. Это последнее перестаёт действовать как непосредственная природная сила. Из предмета и побуждения начинает выделяться отношение субъекта к окружающему и к собственной деятельности. Выделение этого отношения происходит в процессе длительного исторического развития. Разделение труда с необходимостью приводит к тому, что деятельность человека направляется непосредственно на удовлетворение не собственных личных его потребностей, а общественных; для того чтобы были удовлетворены его потребности, человек должен сделать прямой целью своих действий удовлетворение общественных потребностей. Таким образом, цели человеческой деятельности отвлекаются от непосредственной связи с его потребностями и благодаря этому впервые могут быть осознаны как таковые. Деятельность человека становится сознательной деятельностью. В ходе её и формируется и проявляется сознание человека, как отражение независимого от него объекта и отношение к нему субъекта.
Входе деятельности людей, направленной на удовлетворение их потребностей, происходит их развитие, изменение, утончение первоначальных органических потребностей и развитие новых. Стоит сопоставить потребности дореволюционного русского крестьянина с потребностями современного советского колхозника, чтобы убедиться в том, как в процессе общественноисторического развития даже на небольшом промежутке времени при больших исторических сдвигах изменяются потребности человека.
С развитием и укреплением более высоких культурных потребностей начинает изменяться иерархия соотношения господства и подчинения между потребностями. Это проявляется в законе обратимости потребностей: человек сначала работает, чтобы есть; затем ест, чтобы работать, — питается, чтобы поддержать силы для работы; сначала трудится, чтобы жить, — труд для него лишь средство для того, чтобы раздобыть себе пропитание; затем он живёт ради своего труда — главной цели его жизни.
Будучи мотивом, источником деятельности, потребности являются вместе с тем и её результатом. Деятельность, которой человек начинает заниматься, побуждаемый теми или иными потребностями, становясь привычной, сама может превратиться в потребность. И именно в результате человеческой общественной деятельности потребности человека становятся подлинно человеческими потребностями.
Вклассовом обществе, в обществе, построенном на частной собственности, этот процесс исторического развития человеческих потребностей, однако, очень осложнён и существенно искажён. Развитие потребностей совершается по-разному у представителей различных классов. Человека, не являющегося собственником благ, служащих для удовлетворения потребностей, развитие его потребностей ставит во всё более тяжёлую рабскую зависимость от других, от тех, в чьих руках находятся эти блага, и развитие потребностей, вступая в разрез с развитием личности, принимает уродливые формы.
Вразвитии мотивации человеческой деятельности наряду с потребностями существенную роль играет и развитие интересов. Под интересами в общественной жизни разумеют то, что благоприятствует существованию и развитию человека как члена того или иного народа, класса, как личности. Будучи осознанными, интересы, в этом их понимании, тоже являются существенными мотивами в деятельности человека.
Определённую роль в мотивации деятельности человека играют и интересы в том специфическом смысле этого слова, который оно приобрело в психологии, в смысле, связывающем его с любознательностью, потребностью что-либо узнать о предмете; интерес в этом смысле — это мотив «теоретической», познавательной деятельности. Развитие интересов к науке и технике, к литературе и искусству шло у человечества заодно с историческим развитием культуры. По мере того как создавались новые области науки, порождались и новые научные интересы. Будучи мотивом, источником познавательной деятельности, интересы являются вместе
стем её продуктами.
Систорическим развитием потребностей и интересов связано и развитие человеческих способностей. Они формируются на основе исторически сложившихся наследственных задатков в деятельности, направленной на удовлетворение потребностей. Деятельность человека, предполагая наличие у человека определённых способностей, вместе с тем и развивает их. Порождая материализованные продукты своей деятельности, человек вместе с тем формирует и свои способности. Производство продуктов практической и теоретической деятельности человека и развитие его способностей — две взаимосвязанные, друг друга обусловливающие и друг в друга
119.
переходящие стороны единого процесса. Человек становится способным к труду и творчеству, потому что он формируется в труде и творчестве. Развитие музыки было вместе с тем и развитием слуха, способного её воспринимать. Зависимость между ними двусторонняя, взаимная: развитие музыки не только отражало, но и обусловливало развитие слуха. То же относится к глазу, способному воспринимать красоту форм, и к восприятию человека в целом. Изменяя в своей деятельности облик мира, человек начинает по-иному видеть, воспринимать его.
Впроцессе исторического развития сознания очень существенное место занимает развитие мышления, с которым прежде всего связана сознательность человека. Основной путь развития мышления, обусловленный развитием общественной практики, вёл от наглядного, узко практического мышления, в котором форма ещё не отделилась от содержания, число от исчисляемого, понятие от предмета, — к абстрактному, теоретическому мышлению (см. главу о мышлении).
Входе исторического развития, с развитием науки, происходило и развитие научного мышления. Развитие научного мышления и развитие науки — это не два отдельных, друг от друга независимых процесса, а две взаимосвязанные и взаимообусловленные стороны единого процесса. Развитие научных форм мышления в психике, в сознании людей было не только предпосылкой, но и следствием, результатом развития науки. Научное мышление, необходимое для научного познания, в процессе научного познания и формировалось, развиваясь на основе развития общественной практики.
Для истории развития мышления и сознания наука располагает обширным, хотя и далеко ещё не достаточно в этом плане использованным материалом. Его заключает в себе, во-первых, история материальной культуры; история техники доставляет существенные данные по истории мысли. Ценнейшим источником для восстановления древних этапов истории развития сознания является и палеонтология речи, которую поставил на службу изучения истории сознания у нас Марр. Обширный материал для характеристики ранних этапов развития мышления заключён в этнографических работах (Дж. Дж. Фрезера, Э. Б. Тейлора, Р. Турнвальда, Б. Малиновского, Н. Н. Миклухи-Маклая и др.). Они свидетельствуют о значительных качественных особенностях мышления людей на ранних стадиях общественного, культурного развития. Это мышление носит конкретный ограниченный характер в соответствии с уровнем общественной практики этих народов. Слабое ещё овладение природой порождает, при попытках выйти за пределы конкретного практического познания окружающей действительности и перейти к бoлее широким обобщениям, мистические представления.
Оригинальную трактовку путей развития сознания дал в русской науке А. А. Потебня. Он становится на подлинно историческую точку зрения, выделяет качественно различные ступени в развитии сознания и вместе с тем в характеристике этих ступеней не приходит к такому противопоставлению примитивного мышления современному, которое, — как это имеет место в некоторых новейших концепциях (см. ниже о Л. Леви-Брюле), — разрывает вовсе преемственность исторического развития сознания.
А. А. Потебня различает прежде всего две основные ступени в историческом развитии сознания: ступень мифологического сознания и следующую за ним ступень, когда развиваются одновременно формы научного и поэтического мышления. Внутри этой последней ступени Потебня, исходя из единства сознания и языка, вскрывает, опираясь на тщательный и глубокий анализ исторического развития грамматических форм русского языка, историческое развитие форм мысли.
Всякий миф есть, по Потебне, словесное образование, состоящее из образа и значения. Основную отличительную особенность мифологического мышления Потебня усматривает в том, что в нём образ, являющийся субъективным средством познания, непосредственно вносится в значение и рассматривается как источник познаваемого. Миф — это метафора, не осознанная как таковая. Поэтическое мышление приходит на смену мифологическому, когда метафора, иносказание осознаётся как таковое, т. е. образ и значение в слове разъединяются и осознаются в их истинном отношении. «Появление метафоры в смысле сознания разнородности образа и значения есть тем самым исчезновение мифа» (черновые заметки Потебни о мифе, стр. 504).
Поэтическое мышление могло возникнуть лишь с развитием научного мышления, способности к анализу и критике. При этом отличное от мифологического научное мышление могло возникнуть лишь на его основе. Мифологическое мышление, по Потебне, является закономерным и для определённого этапа необходимой ступенью в развитии мышления — научного и поэтического. «Мифологическое мышление на известной ступени развития единственно возможное, необходимое, разумное» (черновые заметки Потебни о мифе, стр. 503). «Считать сознание мифа за ошибку, болезнь человечества, значит думать, что человек может разом начать со строго научной мысли, значит полагать, что мотылёк заблуждается, являясь сначала червяком, а не мотыльком» («Мысль и язык», 2-е изд., стр. 173). При всём том, переход от мифологического
120.
мышления к мышлению научному и художественному, вместе возникающих из преодоления форм мифологического мышления и тесно друг с другом связанных, является крупнейшим этапом в историческом развитии сознания.
Выявляя, таким образом, качественные различия форм мышления в ходе исторического развития, Потебня вместе с тем 1) не разрывает, внешне не противопоставляет их друг другу и 2) ищет источника этих качественных различий не во внутренних свойствах сознания самих по себе, а в тех взаимоотношениях, которые складываются между сознающим субъектом и познаваемым им миром.42
Проблема исторического развития человеческого сознания психологически ещё мало разработана. Социологические и этнографические исследования, охватывая психологические особенности культурно отсталых народов, находящихся на низких стадиях общественного развития, исходили по большей части из той предпосылки, что различия между сознанием этих народов и сознанием человека на высших стадиях общественного и культурного развития носят чисто количественный характер и сводятся исключительно к большему богатству опыта у последнего. Такова была в частности точка зрения крупнейших представителей идущей от Г. Спенсера социологической школы — Э. Б. Тейлора, Дж. Дж. Фрезера и др. Ум человека и деятельность его сознания определяются для этих исследователей одними и теми же неизменными законами ассоциации на всём протяжении исторического развития.
В решительном противоречии с господствующей точкой зрения сформулировал в последнее время свою концепцию Л. Леви-Брюль. Основные положения его концепции сводятся к следующему:
1) В процессе исторического развития психика человека изменяется не только количественно, но и качественно; заодно с содержанием преобразуется и её форма — сами закономерности, которым она подчиняется. 2) Эти изменения не выводимы из законов индивидуальной психологии; они не могут быть поняты, если рассматривать индивид изолированно от коллектива. 3) Различные формы психики соответствуют различным общественным формациям; специфический для каждой общественной формации характер психики является продуктом воздействия коллектива; всю психику индивида определяют «коллективные представления», которые в него внедряются обществом.
Для правильной оценки этих положений, которые как будто подчёркивают и диалектический характер развития сознания и его социальную обусловленность, нужно учесть, что для ЛевиБрюля социальность сводится к идеологии. «Сами учреждения и нравы в основе своей являются не чем иным, как известным аспектом или формой коллективных представлений»; к идеологии же, с другой стороны, сводится и психология, поскольку она в основном сведена к «коллективным представлениям», которые в конечном счёте являются не чем иным, как идеологией того коллектива, к которому принадлежит индивид. Общественные отношения лежат для Леви-Брюля в основном в плане сознания. Общественное бытие — это для него социально-организованный опыт. Из социальности, таким образом, выпадает всякое реальное отношение к природе, к объективному миру и реальное на него воздействие, — выпадает общественная практика. В качестве единственного источника, определяющего психологию народов на ранних стадиях социально-исторического развития, признаётся лишь их идеология.
На основе одной лишь религиозной идеологии, вне связи с практикой, определяется у Л. ЛевиБрюля психология «примитивного человека». В результате оказывается, что всё его мышление
прелогично и мистично, непроницаемо для опыта и нечувствительно к противоречию. ЛевиБрюль этим, собственно говоря, вообще отрицает у «примитивных» народов подлинное мышление, способное «объективно» отражать действительность. Их трудовую деятельность он пытается объяснить инстинктом. Он, таким образом, склонен как будто отрицать у них даже те элементарные формы интеллекта, проявляющегося в практическом действии, которые Келер признавал у своих обезьян. В результате «примитивный человек» по существу выпадает, даже как начальная стадия, из умственного развития человечества; устанавливается не качественное различие, а полная противоположность двух структур: нужно выйти из одной, для того чтобы войти во внешнюю ей другую. Всякая преемственность, а не только непрерывность в развитии мышления разрывается.
В результате у Леви-Брюля получается необъяснимый парадокс: примитивный человек оказывается соединением двух гетерогенных существ — животного, живущего инстинктом, и мистика, создающего идеологию. Ему недоступны элементарные формы осмысленных действий, основанных на учёте объективной ситуации, наличие которых Келер доказывал у обезьян, и в то же время он даёт — пусть мифологические или магические — объяснения мироздания. Такое
42 Подробному изучению воззрений Потебни, недостаточно ещё освещенных и оценённых, посвящено специальное исследование нашего сотрудника Ярошевского.
121.