1.2 Исторический контекст проблемы
Автоматизация и технологический прогресс всегда вызывали дискуссии о влиянии машин на рынок труда. В разные исторические периоды появление новых технологий сопровождалось волнениями среди рабочих, опасениями по поводу массовой безработицы и социальной нестабильности.
Вопрос о влиянии машин на занятость начали поднимать еще в XVIII–XIX веках, когда началась Промышленная революция.
Адам Смит (1723–1790) в своей книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) подчеркивал, что разделение труда и механизация способны значительно повысить производительность. Однако он не рассматривал возможные негативные последствия этого процесса для рабочих.
Давид Рикардо (1772–1823) в «Началах политической экономии и налогообложения» (1817) уже отмечал, что внедрение машин может привести к временной безработице среди рабочих, выполняющих рутинные задачи.
Карл Маркс (1818–1883) в «Капитале» утверждал, что капиталисты используют машины для сокращения затрат на труд и повышения прибыли, что ведет к ухудшению условий труда и росту эксплуатации рабочих. Он рассматривал механизацию как инструмент усиления классовой борьбы.
Один из самых известных примеров сопротивления технологическому прогрессу – движение луддитов в Англии в начале XIX века. Луддиты — это английские рабочие, которые протестовали против внедрения ткацких станков и других машин, заменявших труд ручных мастеров. Они опасались, что механизация приведет к снижению заработной платы и массовой безработице.
Промышленная революция в Великобритании спровоцировала резкий рост производства. Положение же рабочего класса оставалось крайне тяжёлым. Низкая заработная плата и тяжёлые условия труда приводили к многочисленным акциям протеста, которые с внедрением в производство машин только усилились. Это происходило, потому что рабочие люди начали массово терять свои рабочие места.
Начало «бунту против машин» положили надомные работники текстильных фабрик, которые одними из первых почувствовали реальную угрозу от механизации производства. В 1768 году толпа ткачей напала на блэкбернскую мастерскую изобретателя прядильной машины Джеймса Харгривса и поломала его станки. То же самое произошло и с фабрикой изобретателя чесальной машины для шерсти Ричарда Аркрайта в городе Биркакр. В 1792 году манчестерские ткачи-надомники сожгли первое предприятие с силовыми установками Эдмунда Картрайта.
В 1811 году владельцы чулочных фабрик ноттингемского района стали получать письма с угрозами от некого «Короля Лудда» или «Генерала Лудда». Он обещал предпринимателям навсегда уничтожить их бизнес, если они не откажутся от механизации производства.
Считается, что автором писем выступал рабочий Нед Лудд, который якобы первым в английской истории начал уничтожать чулочные станки на фабриках. Существовал ли такой человек на самом деле, неизвестно, но то, что луддиты в Великобритании орудовали с большим размахом, — исторический факт. Активнее всего громили станки ткачи. Дело в том, что чулочники в те времена были высококвалифицированными специалистами, которые долгие годы обучались своему ремеслу. Однако с изобретением новых ткацких рам создание чулков больше не требовало ручного труда: на них вязали не цельные изделия, а полотна полуфабриката, которые затем разрезали на части и сшивали по форме.
Изготовленная по такой технологии продукция не отличалась высоким качеством и довольно быстро рвалась по швам, однако была значительно дешевле сделанной вручную и потому пользовалась большим спросом.
11 марта 1811 года луддиты подняли восстание в Ноттингеме. В течение года движение распространилось по всей Англии. Основными очагами протестов стали графства Ноттингемшир, Ланкашир и Йоркшир. Нападения на заводы, как правило, совершались ночью и проходили стремительно. В результате таких набегов фабричное производство тканей резко упало, существенно возросли цены на ткацкие изделия.
Английский парламент активно противодействовал деятельности луддитов – принимал новые законы для борьбы с ними. За порчу оборудования предусматривалась депортация в трудовые колонии Австралии на срок до 14 лет (именно к такому сроку наказания были приговорены семь ноттингемских луддитов в марте 1811 года). Позднее правительство ввело за это преступление смертную казнь, и 17 человек были казнены в 1813 году. Также городская полиция нанимала шпионов для проникновения в ряды луддитов и внесения сумятицы при атаках на фабрики [3].
Рисунок 1 – Бастующие сжигают стекольную фабрику Эжена Бодо. Бельгия, 1886 год.
Хотя восстания луддитов не остановили технический прогресс, их протесты показывают, что люди всегда испытывали тревогу перед автоматизацией. Их опасения не были безосновательными: тысячи ткачей потеряли работу, а новые фабричные условия труда были тяжелыми.
Хотя индустриализация давно завершилась, опасения по поводу технологий остаются актуальными. Сегодня протесты против автоматизации и искусственного интеллекта возглавляют неолуддиты — это общественные активисты, работники творческих и технических профессий, а также философы и экономисты, которые выступают против неконтролируемого развития технологий. В отличие от исторических луддитов, которые боролись с механизацией ручного труда, современные неолуддиты протестуют против цифровизации, искусственного интеллекта (ИИ) и автоматизации, опасаясь социальных, экономических и этических последствий этих процессов.
Так, в 1990-е годы американский философ Киркпатрик Сэйл выпустил книгу «Луддиты 200 лет спустя», в которой утверждал, что технологии ведут к разрушению традиционного общества, в 2010-е годы появились протесты против Uber и роботизации – таксисты по всему миру выходили на забастовки, протестуя против автоматизированных сервисов, а с 2022 года творческие работники начали массово выступать против ИИ. Они считают, что генеративные алгоритмы нарушают авторские права и обесценивают труд людей.
Рисунок 2 – Протестующие против Uber таксисты.
Одним из наиболее тревожных аспектов современной автоматизации является угроза для творческих профессий. Искусственный интеллект уже сейчас способен писать тексты, создавать изображения, сочинять музыку и даже снимать фильмы. Это ставит под вопрос ценность человеческого творчества и может привести к массовой безработице среди художников, писателей, композиторов и других представителей культурной сферы.
Тем не менее, будущее творческих профессий зависит от того, смогут ли художники, сценаристы и музыканты адаптироваться к новым условиям и использовать ИИ как инструмент, а не конкурента.