1. Понятие о литературной норме

Характер эволюции народных и литературных языков различен. Распад народного единства приводит к образованию литературного языка. Образование народного языка – процесс исторический, а лит.язык – культурно-исторический.

Литературный язык – всегда орудие духовной культуры, отражающий цивилизацию, ему характерна интеллектуализация языка. Развитие ЛЯ влияет на языковую политику, ведет к повышению сознательного вмешательства.

Возникновение ЛЯ:

• государственность

• религиозные представления

При естественном развитии ЛЯ стремится очиститься от родства с говором. ЛЯ развивается медленно, в отличии от говоров.

Народные языки всегда делятся по географическому принципу – ЛЯ един, делится по функциональной дифференциальности.

Народные языки меняются от контактов с носителем, ЛЯ – нет.

13. Развитие, роль и функции делового языка в Московском государстве.

Традиции делового типа письменно-литературного языка Киевской Руси,

культивировавшегося с XII в. в Северо-Восточной Руси, продолжаются и

развиваются и в Москве с XIV в. Интенсивное экономическое, политическое и

культурное развитие молодого Русского государства влекло за собой расширение

сфер употребления делового типа письменно-литературного языка и его

дальнейшее развитие. Он обслуживал все возрастающие потребности

усложняющейся государственной переписки, делопроизводства, законодательства,

судопроизводства Московской Руси. Деловой язык вбирал в себя как элементы

говора Москвы, так и элементы живого разговорного народного языка. Он служил

прежде всего для выражения разного рода правовых актов, отражающих все более

усложняющиеся общественные отношения.

Как и в Киевской Руси, в деловом типе письменно-литературного языка

Московской Руси наблюдается: преимущественное использование русизмов в

случаях, где был возможен выбор между ними и соответствующими

церковно славянизмами; очень слабая связь с традицией церковнославянского

языка (преимущественное употребление русизмов в случаях, где был возможен

выбор между ними и соответствующими церковно славянизмами, ср. золото,

коробочку, дочери); церковнославянизмы представлены в нем лишь отдельными

единицами, устойчивыми зачинами и концовками; наличие разнообразной,

преимущественно русской по происхождению, терминологии (юридической,

торговой, государственно-административной и т.п.); морфологические и

синтаксические особенности, отражающие главные черты народной речи; частое

использование, как и в живом народном языке, выражения синтаксических

отношений путем простого соположения соотносящихся элементов, без

формального выражения синтаксической зависимости одного от другого, напр.

«надеюсь, ты знаешь» (ср. надеюсь, что ты знаешь); повторения определяемых

слов, предлогов, напр. «Из села из Федороского»; употребление именительного

прямого объекта при инфинитиве, напр. дать полтина и еще ряд других

синтаксических явлений делового типа письменно-литературного языка.

В орфографии деловой письменности нашла отражение такая яркая черта,

как аканье, закрепившееся к XVI в. в московском говоре. Памятники деловой

письменности Московской Руси фиксируют появление ряда новых слов и

устойчивых словосочетаний с терминологическим значением, а также

употребление некоторых слов с новыми значениями. Исследователями приводятся

такие слова, как пашня, кружево, изба, крестьянин, блюдце, пуговица и т.д.;

устойчивые сочетания типа держати суд; челом биты; ходити по грамоте; хлеб

заемный; слова с новыми значениями, ср. знати(исполнять и быть

подведомственным), жаловать (благоприятствовать) и т.п. в наличии

семантически ограниченной конкретной, «предметной» лексики и терминологии,

относящихся главным образом к сфере общественно-политической жизни, деловых

отношений, судопроизводства и т.п., ср. село, кожух, челобитью, наместник,

крупной грамоте, грамоту опасную и т.д.; в употреблении простых синтаксических

конструкций, в повторении предлогов и определяемых слов, в использовании

именительного прямого объекта при инфинитиве и пр., ср. «а целованью быть

одному, а поцелует во всех сябров, ино ему и судница дать . . . »;

«у Григория у Иванова» и др.; в отсутствии метафоричности и художественно-

изобразительных средств; в наличии некоторых традиционных книжных элементов

(главным образом в зачинах и концовках), ср. се купи, есмь дал и пр. В

указанных отрывках нашли отражение и новые грамматические формы и

лексические единицы, напр.: от наместников; к послам; за озером; у дочери;

дать; судница дать; межников; сябров и пр. Новая богатая юридическая

терминология не только отражалась, но и в значительной мере вырабатывалась в

деловой письменности Москвы.

В памятниках деловой письменности Московской Руси нашло отражение

постепенное развитие грамматического строя русского языка. Так, напр., в них

воплощена изменяющаяся система склонения существительных (появление

унифицированных форм -ам, -ами, -ах в дат., твор., предл. надежах

множественного числа существительных); рост форм на -у наряду со старыми -а и -

е в род. и предл. падежах ед. числа существительных мужского рода; новая

система прошедших времен с универсальной формой прошедшего времени,

развившейся из старого перфекта и т.д. Использование некоторых старых

грамматических форм и архаических элементов связано с традициями делового

языка Киевской Руси и с известным воздействием книжного языка, ср. окончание -

ом в дат. падеже множ. числа существительных мужского и среднего рода,

окончание -ы в твор. падеже множ. числа существительных мужского и среднего

рода и др.

Особенности делового типа письменно-литературного языка Московского

государства (в XIV — начале XVI в.) представлены в разнообразных московских,

новгородских, псковских, двинских грамотах, напр. «Духовная грамота

Московского князя Ивана Даниловича Калиты» (1327—1328), «Духовная грамота

Московского князя Дмитрия Ивановича» (до 1378), «Правая грамота Троицкому

Сергиеву монастырю на Верхний и Долгий новолоки в Костромском уезде» (около

1490).

Отбор языковых средств из живой речи, обусловленный наличием его связей

с определенными литературными традициями. Эти традиции проявляются не

только в орфографии, но и в лексике (использование книжных слов), в морфологии

(употребление книжных форм), в синтаксисе (выработка различных способов

подчинительных связей).

Деловой тип письменно-литературного языка Московского государства

сыграл важную роль в дальнейшем развитии русского литературного языка.

Деловой тип ясно выделяется в его системе.

14. Памятники письменности периода двуязычия.

Языковая ситуация в Московском государстве в XVI— XVII вв. обычно

представляется исследователям в форме пчия. Причины: второе южнославянское

влияние, усиление народно-разговорных элементов в развивавшемся языке

деловой письменности; различные темпы развития отдельных типов и

разновидностей литературно-письменного языка. Книжно-славянская его

разновидность искусственно задерживалась в своем развитии, не только продолжая

хранить устарелые формы и слова, но и нередко возвращаясь к нормам

древнеславянского периода. Язык же деловой письменности, стоявший ближе к

разговорной речи, быстрее и последовательнее отражал все происходившие в ней

фонетические и грамматические изменения. В результате к XVI в. различия между

церковнославянским (церковно книжным) и народно-литературным типом языка

ощущались не столько в форме лексики, сколько в области грамматических форм.

Особенности языка памятников письменности, отражающих процесс

преодоления двуязычия («Хожение за три моря Афанасия Никитина», «Сказание о

Магмете -салтане» Ивана Пересветова, «Стоглав» ХУ1 в., «Домострой», «Повесть

об Азовском осадном сидении донских казаков» и др.). Эти авторы в пределах

одного и того же произведения имели возможность свободно переходить от одной

формы литературного изложения к другой в зависимости от микроконтекста, от

содержания, темы и целевого назначения не всего произведения, а именно данного

его отрезка.

«Хожение Афанасия Никитина за три моря» – это своеобразный путевой

дневник тверского купца, посетившего в 1466–1472 гг. Индию. Это продолжение и

творческое развитие жанра паломничества. Традиционные хождения посвящались

описанию христианских святынь, мирская жизнь считалась недостойной описания.

А Афанасий Никитин стремился сообщить как можно больше сведений о новой,

неизвестной стране. В «Хожении за три моря» нашли отражение местные обычаи,

верования, путешественник рассказывает о своем общении с местным населением.

Это произведение характеризуется сочетанием двух начал: традиционного

религиозного повествования, с одной стороны, и бытового повествования, с

другой. В «Хожении…» заметно проявление индивидуального авторского,

личностного начала, ранее практически не представленного в литературе.

Индивидуальность повествовательной манеры Афанасия Никитина проявляется в

языке произведения. Словарный состав «Хожения…» менее книжен, в нем мало

слов, относящихся к христианской терминологии. Церковнославянские слова и

обороты практически отсутствуют, но зато в значительном количестве вводятся

персидские, арабские, тюркские слова: сикишь илересънь ду житель берсень,

достурь авратъ чектуръ а сикишь муфутъ любять бьлых людей. В лексике

преобладают общеупотребительные слова, названия бытовых жизненно-

необходимых предметов, явлений, действий.

В грамматике представлены и исконно русские, и старославянские формы. В

лирических эпизодах, в многозначительных высказываниях употребляется

славянизированная речь, архаические формы.

По стилю «Хожение…» напоминает тексты деловой литературы,

характеризуется безыскусственностью изложения, отсутствием высокопарных

метафор и сравнений, поэтических тропов, образностью. Сохраняется стиль

дневника.

По языковым чертам «Хожение…» – это русский памятник, для него

характерны полногласия, ассимиляция согласных, окончание «-ть» в форме 3-его

л. глаголов, окончание «-ьми» в форме твор. пад. мн. ч. существительных,

окончание «-ов / -ев» в род. пад. мн. ч. существительных мужского рода,

окончание «-у» в род. пад. ед. ч. существительных мужского рода (много товару),

часты формы притяжательных прилагательных, в синтаксисе преобладает

сочинительная связь, часто использование союза «а» в качестве соединительного,

наличие перфекта без связки. Афанасий Никитин использует диалектные

севернорусские слова и формы (рухлядь, собина, восемь дни), а также приказные

выражения. Это произведение находится на грани делового языка и языка

художественной литературы.

Таким образом, в народно-литературном типе языка проявление второго

южнославянского влияния отразилось лишь в реставрации старых книжных форм в

области правописания, старославянской фонетической огласовки, употреблении

архаических грамматических форм. Но лексика, фразеология и стилистика данных

памятников являются исконно русскими. Для произведений народно-

литературного типа языка характерны простота синтаксиса, отсутствие

риторических украшений.

“Домострой” (автор - московский протопоп Сильвестр). В первой части

книги явно преобладает книжная, церковнославянская речевая стихия. И это

вполне объяснимо, так как начальные главы книги трактуют об идеологических и

моральных проблемах. Нередко здесь и пространные цитаты из библейских книг, в

частности вся глава двадцатая (дословно приводимую “Похвалу женам” из

библейской книги “Притчей Соломона”). В полную противоположность этому, в

гл. 38 (“Как избная парядня устроити хорошо и чисто”) преобладает русская

бытовая лексика, и синтаксис этой главы отличается близостью к разговорной,

частично же к народно-поэтической речи: “Стол и блюда, и ставцы, и лошки, и

всякие суды, и ковши, и братены, воды согрев изутра, перемыти, и вытерьти, и

высушить». Кроме детального перечисления реалий, бросается в глаза

многосоюзие в синтаксическом построении фразы, что наблюдаем и в устном

поэтическом творчестве.