4. Принцип невмешательства во внутренние дела.

История возникновения

Уходит корнями в политико-правовую природу государственного суверенитета. Суверенность государства, понимаемая как его полноправное и равноправное участие в международном общении, обуславливает самостоятельность во всей его внутренней жизни. Это включает в себя установление экономического и политического строя, создание органов власти, управление общественной жизнью и проведение преобразований. На определенном историческом этапе эта концепция сформировалась в виде доктрины невмешательства, которая впоследствии, с развитием многосторонних процессов, эволюционировала в полноценный международно-правовой принцип.

Первые доктринальные формулировки принципа появились в конце XVIII – начале XIX веков. Так, Конституция Франции 1793 года прямо провозглашала, что французский народ не вмешивается в управление другими нациями и не потерпит вмешательства в свои собственные дела. Аналогичные идеи содержались в Декларации международного права, представленной Робеспьером и Грегуаром в 1795 году. В 1823 году доктрина Монро, изложенная в послании президента США Джеймса Монро Конгрессу, заявила о недопустимости вмешательства европейских держав в дела американских государств, хотя и оставила открытым вопрос о применении принципа внутри самой межамериканской системы. Однако нормативному закреплению принципа на международном уровне долгое время препятствовали концепции легитимности и интервенционизма, особенно со стороны монархических режимов Европы в лице Священного союза.

Нормативное закрепление

Первая значимая, но ограниченная попытка была предпринята в Статуте Лиги Наций после Первой мировой войны, где за государством, вовлеченным в спор, признавалось право ссылаться на то, что спор касается вопроса, находящегося в его внутренней компетенции. Качественно новый этап наступил после Второй мировой войны с созданием Организации Объединенных Наций. Устав ООН 1945 года прямо закрепляет, что Организация не имеет права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства, и не требует от членов ООН представлять такие дела на ее разрешение. Важной оговоркой является то, что этот принцип не затрагивает применения принудительных мер по Уставу ООН.

Дальнейшее развитие и конкретизация принципа были осуществлены в ряде ключевых международных документов. Декларация о принципах международного права 1970 года и Декларация о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государства 1982 года углубили его содержание. Принцип также был закреплен в региональных актах, таких как Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года. Существенный вклад в разработку принципа внесли государства межамериканской системы. Статья 18 Устава Организации американских государств (ОАГ) запрещает прямое или косвенное вмешательство под каким бы то ни было предлогом, а статья 19 конкретизирует, что это относится и к экономическим или политическим мерам принуждения. Принцип невмешательства также зафиксирован в учредительных документах других региональных организаций, таких как Организация африканского единства (ОАЕ) и Содружество Независимых Государств (СНГ).

Предмет правового регулирования

Ключевыми элементами его содержания являются обязательства государств воздерживаться от любых форм вмешательства: не организовывать, не финансировать и не подстрекать подрывную, террористическую или вооруженную деятельность, направленную на насильственное свержение строя другого государства; не вмешиваться во внутреннюю борьбу в другом государстве; воздерживаться от поддержки мятежной или сепаратистской деятельности, а также от любых действий, направленных на подрыв единства или стабильности другого государства. При этом принцип невмешательства не является абсолютным и имеет определенные изъятия, вытекающие из международных договоров. Так, осуществление мер контроля и инспекций, предусмотренных международными соглашениями в области разоружения (например, Конвенцией о запрещении химического оружия 1993 года или Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 года), не считается вмешательством, даже если эти меры носят интрузивный характер, при условии, что они проводятся с уважением суверенитета и максимально щадящим образом.

Кроме того, с развитием международного права произошло сужение сферы, считающейся исключительно внутренней компетенцией государства. Вопросы соблюдения прав и основных свобод человека, как было подчеркнуто в документах СБСЕ, в частности на Московском совещании 1991 года, перестали рассматриваться как вопросы, относящиеся исключительно к внутренним делам, и стали предметом законной озабоченности международного сообщества. Однако это не создает права на одностороннюю интервенцию, в том числе под предлогом «гуманитарного вмешательства». Международный Суд ООН в решении 1949 года квалифицировал право на вмешательство как проявление политики силы, не имеющее места в современном международном праве. Наиболее серьезные формы вмешательства, такие как разжигание гражданской войны в другом государстве, Комиссией международного права ООН были отнесены к числу преступлений против мира и безопасности человечества, хотя Статут Международного уголовного суда 1998 года прямо не включил состав преступления «вмешательство» в свою юрисдикцию, подтвердив при этом принцип невмешательства в своей Преамбуле. Таким образом, принцип невмешательства остается фундаментальной нормой международного права, эволюционирующей в условиях расширения международного регулирования, но продолжающей защищать ядро государственного суверенитета от внешнего принуждения.