2. Базовые понятия теории л. Н. Гумилёва

2.1. Этнос, суперэтнос, этническая система

Этнос — естественно сложившаяся система людей, обладающих устойчивыми стереотипами поведения, связываемыми автором с ландшафтом и исторической нишей [См.: 4, с. 1–2]. Система включает ядро, периферию, субэтносы, локальные традиции и контактные зоны. Над уровнем этноса — суперэтнос (констелляция родственных этносов с общим ритмом и стилем) [См.: 4, с. 196–197].

Важный термин — комплиментарность: степень совместимости стереотипов различающихся групп; при высокой комплиментарности возможны взаимные коалиции и синтезы, при низкой — конфликты, «аннигиляция» форм [См.: 4, с. 196–197].

2.2. Пассионарность, гармоничные и субпассионарии

Пассионарность — популяционный признак: доля людей, готовых «идти против инстинкта самосохранения» ради сверхцели (идея, вера, империостроение, великие стройки, географические открытия) [См.: 4, с. 169; 179]. Наряду с пассионариями Гумилёв выделяет гармоничных (большинство, поддерживающее устойчивость) и субпассионариев (ориентированных на минимизацию затрат и адаптацию любой ценой). Соотношение трёх «типов» определяет поведение системы на разных этапах [См.: 4, с. 196–197; 204].

2.3. Пассионарный толчок и длительность процесса

Пассионарный толчок — гипотетический биологический (мутационный) «впрыск» активности, резко увеличивающий долю пассионариев; эффект растянут на столетия, затухает постепенно, меняя доминирующие типы поведения и мотивации [См.: 4, с. 179; 196–197; 204]. Возникновение суперэтносов связывается с кластеризацией таких толчков в пространстве и времени.

2.4. Фазы этногенеза: структура и «симптомы»

Классическая последовательность: подъём (инновации, экспансия, открытые границы; высокий коэффициент риска), акматическая фаза (пик созидательной и военной энергии, культ героического и сверхнормативного), надлом (внутренние конфликты, смена элит, «усталость материала»), инерционная фаза (сохранение форм при деградации содержания и мотиваций), обскурация (регресс, враждебность, рост субпассионарности, «громкая» идеология при слабом содержании), мемориальная фаза (культ прошлого, музеефикация символов) [См.: 4, с. 196–197; 287].

Для каждого этапа можно указать индикаторы: отношение к риску, преобладающие мотивы (сверхзадача/порядок/выживание), доминирующие типы элит (харизматические/административные), конфигурация внешних границ (расширение/стабилизация/сжатие).

2.5. Химерные образования и контактные зоны

В пограничных ландшафтах возникают химерные этносы — жёсткие смеси несовместимых стереотипов, часто нестабильные и склонные к распаду; противовес — субэтническая мозаика и мягкие синтезы при высокой комплиментарности [См.: 4, с. 196–197]. Контактные зоны (лесостепь, устья рек, морские проливы) — «реакторы» этногенеза, где ускоряются обмены и конфликты.

3. Биосферный контекст и природная детерминация

3.1. Биосфера, ландшафт и «ниши» поведения

Опираясь на Вернадского, Гумилёв помещает этносы в биосферный контекст: они взаимодействуют с ландшафтом, климатом, ресурсами, формируя устойчивые ниши поведения [См.: 4, с. 1–2; 204; сопостав. 17]. Морские цивилизации — торговля, флот, дальние экспансии; степные — мобильность, кочевание, рейдовые войны; горные — автономия и «сильная» традиция. Это не механика, а статистика длинной длительности [См.: 4, с. 196–197; 10, с. 361–382].

3.2. Природно-космические гипотезы

Роль циклов солнечной активности, космического излучения и иных факторов рассматривается как гипотетическая рамка для редкости и кластеризации «толчков» [См.: 4, с. 204]. Доказательная база здесь ограничена; потому корректно трактовать это как эвристику, а не проверенную причинность [См.: 12, с. 201–207].

3.3. Комплиментарность ландшафтов и этническая устойчивость

Стабильность этнических систем выше в «поддерживающих» ландшафтах (совпадение хозяйственного уклада, коммуникационных коридоров и оборонительных возможностей), и ниже — в переломных (где ниши быстро меняются: пустыни на границе оазисов, речные дельты, арктические побережья). Это частично объясняет перенос «центров тяжести» суперэтносов во времени [См.: 10, с. 361–382; 11].

4. Исторические иллюстрации у Гумилёва

4.1. Русь и Степь: долгий контакт суперэтносов

Гумилёв показывает лесостепной пояс Восточной Европы как «коридор» между Русью и Степью, где формировались особые оборонительно-торговые стратегии, а «пассионарные волны» степняков многократно тестировали устойчивость Руси [См.: 10, с. 1–2; 107; 120; 361–382]. Киевская Русь в интерпретации автора движется к инерции с одновременным культурным расцветом, что объясняет её уязвимость перед высокоподвижными степными объединениями [См.: 10, с. 361–382]. Позднейший синтез северо-востока (Владимиро-Суздальская, Московская Русь) демонстрирует «перенастройку» ниши (лес, реки, ополья) и иной тип устойчивости [См.: 11].