27. Поэтический сборник а.Ахматовой «Бег времени»: проблематика и поэтика циклов стихотворений «Северные элегии», «Шиповник цветёт», «Тайны ремесла».

«Бег времени» (1965) представляет позднюю лирику Анны Ахматовой 1930–1960-х годов, где проблематика времени, судьбы поэта и России сочетается с философским осмыслением потерь. Циклы «Северные элегии», «Шиповник цветёт» и «Тайны ремесла» раскрывают темы памяти, любви и творчества через элегийную поэтику отражений и контрастов.​

Проблематика «Северных элегий»

Цикл (1940–1964) фокусируется на трагедии «подменённой жизни» под давлением эпохи: героиня не узнаёт своих берегов, пропускает зрелища, сталкивается с молчанием и страхом. Мотивы потери идентичности, вины поэта и исторической памяти (Пушкин, Достоевский, Петроград) подчёркивают драматизм существования. Россия предстаёт как пространство катастроф и пророчеств, где личное переплетается с национальным.​

Поэтика «Шиповник цветёт»

Цикл (1940-е) – вершина поздней любовной лирики, где любовь идеализируется как посмертный идеал через фазы озарения, прозрения и просветления. Проблематика противопоставлений (жизнь/смерть, прошлое/настоящее) строит сюжет трилогии с мотивами шиповника как символа страдания и возрождения. Поэтика циклообразующих приёмов: числовые символы (13 как смерть и рождение), кольцевые композиции.​

Проблематика «Тайны ремесла»

Цикл (конец 1950-х – 1964) размышляет о миссии поэта, молчании как цене творчества и преемственности (диалог с Пушкиным, Мандельштамом). Проблемы ремесла как тайны: вдохновение, судьба художника, прорыв молчания в эпоху репрессий. Завершается жизнеутверждением и устремлением в будущее.​

Сравнение циклов

Цикл	Ключевые мотивы	Поэтические приёмы
Северные элегии	Подмена жизни, память, эпоха ​	Отражения, элегия, автобиографизм ​
Шиповник цветёт	Любовь посмертная, возрождение ​	Противопоставления, символика чисел ​
Тайны ремесла	Творчество, молчание, миссия ​	Диалог с классиками, мемуарность

28. Поэма А.Ахматовой «Реквием»: история создания, семантика композиционного решения произведения. Распятие как центральный образ поэмы, его реализация на историческом и философском уровнях развития сюжета. Образ матери в поэме.

А.А. Ахматова стала жертвой репрессий, которые массово осуществлялись в первой половине ХХ века. Мужа поэтессы Николая Гумилева расстреляли, а сына Льва приговорили к заключению на десять лет. Эти события отобразились в творчестве Анны Андреевны, в том числе в поэме «Реквием».

Первые наброски произведения появились в 1934-1935 гг., но на некоторое время А. Ахматова оставила работу над ним. В 1935 г. впервые арестовали её сына. Женщина написала письмо Сталину и Льва, которого обвиняли в создании террористической организации, освободили. В 1938 г. его снова арестовали, но теперь уже приговорили к десяти годам лишения свободы со ссылкой в Сибирь. В этом году Анна Андреевна начала воплощать замысел «Реквиема», но несколько изменила его, так как изменились её взгляды эпоху. Когда сын поэтессы ждал приговора, она выстаивала в очередях под тюрьмой по 17-19 часов. В этих очередях и были рождены строки «Реквиема».

Работа над поэмой продолжалась более двух десятков лет. Под каждой её частью поэтесса обозначила дату создания. Интересно, что до 1962 г. не было рукописного варианта произведения. Тогда хранить такие стихи дома было опасно, ведь можно было стать жертвой репрессий. А. Ахматова нашла выход. Она писала части на клочках бумаги, заучивала строки, а потом сжигала черновики. Поэму тогда слышали только самые близкие друзья женщины. Она не решалась декламировать стихи в своей комнате, потому что была уверенна, что там спрятали подслушивающее устройство.

Только когда репрессии утихли, Анна Андреевна решилась перенести строки «Реквиема» на бумагу и опубликовать его. 27 мая 1962 г. Текст был напечатан на машинке. В 1960-х г. поэму активно распространяли в самиздате. Перед тем как появился первый печатный вариант, поэтесса в парке прочитала поэму по памяти Лидии Чуковской. Для Анны Андреевны это было настоящим событием, позже она будет вспоминать: «Она слушала, а я читала вслух стихи, которые столько раз твердила про себя. Она развязала узел платка, распахнула пальто. … Молчала. Я прочла все до единого». Когда Ахматова закончила, к ней подошла женщина и попросила все это «описать». Именно об этом случае рассказано в части «вместо предисловия».

Впервые «Реквием» опубликовали в 1963 г. за границей – в Мюнхене. Издано оно было в «Товариществе Зарубежных писателей». Первое издание было осуществлено без ведома и согласия автора, о чем было заявлено в книжечке, где разместили поэму. Русский прозаик Б. К. Зайцев один из первых получил эту книжечку. Он был впечатлен, открыв для себя «новую» Ахматову: «Я-то видел Ахматову «царскосельской веселой грешницей», и «насмешницей», но Судьба поднесла ей оцет Распятия». В 1987 г. в журналах «Октябрь» (№3) и «Нева» (№ 6) был опубликован полный вариант поэмы А. Ахматовой «Реквием». Таким образом, история создания поэмы А. Ахматовой «Реквием» тесно связана с политической обстановкой эпохи и обстоятельствами жизни поэтессы.

“Реквием” для меня — пример сюжетно-композиционной целостности и гармоничности, поэтому я попытаюсь проанализировать произведение с этой точки зрения, проследив, как раскрывается основной конфликт поэмы — противостояние народа и тоталитарной власти.

Этот конфликт обозначен уже в эпиграфе, где Ахматова с гордостью заявила о своей принадлежности к народу, живущему в атмосфере тоталитаризма:

...Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

А далее следует прозаическое “Вместо Предисловия”, повествующее о жизненной основе “Реквиема”. Казалось бы, чистая информация, но как точно здесь передано время “ежовщины”! Ахматову не узнали, а “опознали” в той страшной тюремной очереди, где все “говорили шепотом”, а губы у женщины, попросившей ее написать обо всем, голубые от голода и страдания.

Это помогает нам понять, почему Ахматова, которая никогда не откликалась на требования власти или лукавых друзей (вспомним знаменитое “Мне голос был...”), согласилась написать по- этому страшному и святому заказу.

Следующие далее “Посвящение” и “Вступление” расширяют трагедию народа во времена сталинской тирании до огромных масштабов. Создается страшный образ страны-тюрьмы: “крепки тюремные затворы”, за которыми “каторжные норы и смертельная тоска”.

Даже описывая горе, перед которым “гнутся горы”, Ахматова, остается верной своей любви к Пушкину: слова “каторжные норы” взяты из его знаменитого послания декабристам. Как и “смуглый отрок”, Анна Андреевна отвергала любое насилие над личностью, любую тиранию.

Здесь же возникает и образ города. Ленинград Ахматовой лишен пушкинского блеска. Я думаю, что он даже страшнее Петербурга Достоевского. Перед нами ахматовский город-призрак, “привесок” к огромной тюрьме:

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад,

И ненужным привеском болтался

Возле тюрем своих Ленинград.

И только после этого эпического вступления начинает звучать личная тема — плач по сыну, находящемуся в тюрьме только за то, что он был ребенком двух великих поэтов.

Уже в первом стихотворении “Уводили тебя на рассвете...” этой теме придано широкое звучание. Лирическая героиня сравнивает себя со “стрелецкими женами”, воющими “под кремлевскими башнями”. Смысл этого сравнения понятен: пролитую кровь нельзя оправдать ничем.

Во втором стихотворении “Тихо льется тихий Дон...” вдруг возникает мотив колыбельной как напоминание о том, что речь идет о материнской любви и материнском горе.

Третье, четвертое, пятое и шестое стихотворения носят личный характер. Здесь есть точные временные детали (“семнадцать месяцев кричу”), ласковые обращения к сыну (“как тебя, сынок, в тюрьме ночи белые глядели”), характеристика лирической героини поэмы (“царскосельской веселой грешницы”). Но за матерью и сыном встают тысячи таких же жертв сталинской тирании, поэтому мать-поэт стоит в очереди под Крестами “трехсотая”.

Седьмое стихотворение “Приговор” публиковалось и раньше, но расценивалось по-иному, как описание любовного расставания. Только в поэме оно получило свой истинный смысл. Для того чтобы выжить, мать должна стать каменной, научиться не чувствовать боли:

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.

Но вынести все это трудно, поэтому восьмое стихотворение названо “К смерти”. Лирическая героиня ожидает свою смерть, как когда-то ждала Музу:

Я потушила свет и отворила дверь

Тебе, такой простой и чудной.

Но смерть не приходит, поэтому надо ее поторопить. В девятом стихотворении явственно звучит мотив предчувствия самоубийства:

Уже безумие крылом

Души накрыло половину,

И поит огненным вином,

И манит в черную долину.

И лишь в десятом стихотворении “Распятие” трагедия тысяч матерей вырастает до вселенских масштабов. Звучит тема христианского очищения:

Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел.

А туда, где молча мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

Эпилог поэмы состоит из двух частей. В первой части вновь возникает образ тюремной очереди, но уже обобщенный, наполненный образами-символами:

Сюжетно-композиционное своеобразие литературы XIX века “опадающие лица”, “серебряные локоны”. Восприятие художника здесь преобладает над восприятием жертвы. Вторая часть развивает темы русской классической поэзии, появляется образ поэта-пророка, чьим ртом “кричит стомильонный народ”. Здесь же Ахматова развивает тему Памятника, который у нее не похож ни на державинский, ни на пушкинский, так как он материален, зрим. Памятник Ахматовой должен стоять у той страшной тюремной стены, где “выла старуха, как раненый зверь”.

Так композиция поэмы помогает яснее выразить то, что хотела заявить Ахматова: свое право говорить о народном горе.

Поэма Анны Ахматовой «Реквием» достигает кульминации в главе «Распятие» (№ 10), где образ Распятия Христа становится центральным символом, объединяющим личные, исторические и философские измерения страданий эпохи репрессий. Этот библейский мотив, с эпиграфом «Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящия...», переосмысляет евангельскую сцену Голгофы как прообраз сталинского террора, где сын (как Христос) и мать (как Богородица) воплощают жертву и материнское горе.​

Исторический уровень

На историческом плане Распятие ассоциируется с 1935–1940 гг.: Христос в короне из терний – жертвы ГУЛАГа в «столице дикой», его слова «Почто Меня оставил!» эхом отзываются в арестах сына Ахматовой Льва Гумилёва и миллионов невинных. Мария Магдалина и Иоанн – тюремные очереди женщин, а «небеса расплавились в огне» – Страшный суд над большевистским режимом, обещающий возмездие палачам.​

Философский уровень

Философски Распятие преодолевает отчаяние через надежду на Воскресение: Христос вбирает все человеческие муки (от богооставленности до физической казни), превращая трагедию в катарсис и вечную память. Молчание Богородицы – символ высшей Истины, выше слов, где личное горе матери сливается с универсальным, противопоставляя хаосу зла божественную справедливость и бессмертие души.​

Развитие сюжета

В сюжете образ Распятия – духовный центр: от Пролога (безумие матери) через De profundis (ад страданий) к Эпилогу (памятник у тюрьмы), оно обеспечивает кольцевую композицию, где распятый сын возвращает надежду. Это развитие от ада к свету реализует реквиемную структуру – от плача к прославлению, возвышая народную трагедию до христоцентричного спасения.​

Образ матери в поэме Анны Ахматовой «Реквием» воплощает центральный символ народной трагедии сталинских репрессий, становясь собирательным образом миллионов женщин, стоявших в тюремных очередях за близкими. Личная боль Ахматовой за арестованного сына Льва Гумилёва обобщается до масштаба всенародного горя, где мать предстаёт как вечная страдалица, готовая принять муки за других.​

Характеристики образа

Мать предстаёт в состоянии отчаяния и безумия: «Безумная от горя мать», она стоит «семнадцать месяцев» у тюремных стен, теряя рассудок в «чёрной маре» страданий Пролога и Введения. Её переживания – от леденящего ужаса («Замёрзла я...») до физической агонии («Сердце рвалось клочьями...»), подчёркивают женскую жертвенность и стойкость перед репрессивной машиной.​

Библейская семантика

Образ матери перекликается с Богоматерью у Распятия: в главе «Распятие» она рыдает «во гробе зрящия Сына», сливая личное горе с евангельским, где молчание Марии символизирует высшую истину за пределами слов. Это возвышает её до архетипа Матери-Земли, принимающей в объятия павших, и противопоставляет хаосу террора божественной вечности.​

Роль в сюжете

Мать связывает фрагменты поэмы: от тюремных очередей (Введение) через ад De profundis к Эпилогу, где она воздвигает памятник жертвам на месте страданий, обеспечивая катарсис через память. Её путь от агонии к свидетельству превращает личную трагедию в пророчество возмездия и спасения.