24. Изображение начала нового века в «Стихах 1921-1925 г.Г.» о.Мандельштама. Основные мотивы, образы этого сборника. «Грифельная ода»: рождение поэзии нового типа.

Сборник Осипа Мандельштама «Стихи 1921–1925 годов» (1928) отражает начало «нового века» послереволюционной эпохи как время культурного перерождения, где поэт ищет опору в повседневности и классической традиции на фоне советской реальности. Это этап «естественной иррациональной поэзии», где хаос истории преображается в гармонию быта и творчества.​

Изображение начала нового века

Новый век предстаёт через мотивы домашнего уюта и возврата к корням: революционный разлом осмыслен как рождение новой культуры, где Петроград-Ленинград сосуществует с античным Римом и европейским наследием. Поэт фиксирует быт как спасение от идеологии — трамваи, комнаты, книги символизируют стабильность в вихре перемен.​

Основные мотивы

Доминируют мотивы творения («пятая стихия» поэзии), единения человека с природой-Вселенной, памяти как противостояния забвению; революция — фон для онтологического поиска, где бытие обретает телесность (хлеб, воск, грифель). Тема поэта-демиурга, созидающего «вторую реальность» искусства.​

Ключевые образы

Образы материальны и тактильны: грифельная доска, восковые свечи, трамвай как корабль современности, пчёлы и осы (труд и угроза), звёзды в ковше, лесенка приставная — символ подъёма к звёздам через быт. Античные реминисценции (Орфей, Батюшков) сливаются с ленинградским пейзажем.​

«Грифельная ода»

В «Грифельной оде» (1922) рождается поэзия нового типа — «грифельная», очищенная от мистики, обращённая к вещам: грифельная доска как инструмент памяти и творчества, где слово материализуется, подобно письму на камне. Это манифест акмеизма послереволюционного периода, где поэзия — «чистый лист» для записи бытия, преодолевающий символизм через конкретность и иррациональность.​

25. Ранняя лирика б.Пастернака. Книга стихов «Сестра моя – жизнь»: основные мотивы, образы. Книга стихов как целостное произведение.

Из практического:

Начинает в группе «центрифуга»

Идея совмещенности видов искусств.

«Импровизация» - 1915 год – футуристическая тема

«Зеркало»

Главное найти ракурс, чтоб понять Пастернака

Пастернак – зеркало, отражающий мир

Жизнь и поэт – брат и сестра.

Ранняя лирика Бориса Пастернака, охватывающая период примерно с 1912 по 1922 год, отличается высокой романтической напряженностью, сложной метафоричностью и стремлением к единству личности с миром.​

Основные черты

Лирика пронизана символизмом и футуризмом, с акцентом на оригинальные метафоры, передающие личные переживания поэта. Поэзия ориентирована на природу, любовь и ощущение целостности бытия, где обыденное возвышается до уровня вечного. Характерны "неотвязная субъективность", детскость мировосприятия и звучание слова, что усложняет понимание текстов.​

Ключевые сборники

Первый сборник "Близнец в тучах" (1914) отражает влияние символистов через "космологические мудрости" в заглавии. "Поверх барьеров" (1917) содержит этюды с метонимиями, подчеркивающими взаимопроникновение явлений, как в стихотворении "Петербург". "Сестра моя – жизнь" (1922) вводит философские определения ("Определение души", "Определение поэзии"), где душа предстает центральной категорией метафорической системы.​

Темы и мотивы

Доминируют бессмертие творчества, самоценность личности, устремление к иным мирам и сосуществование с реальностью. Природа интегрируется в быт как вечная стихия: снег, ручьи, сады оживают в метафорах единства микрокосма и макрокосма. Вера в бесконечность бытия без трагизма отличает лирику 1917 года.

Книга стихов Бориса Пастернака «Сестра моя – жизнь» (1917, издана в 1922) представляет собой вершину его ранней лирики, где лето революционного 1917 года становится метафорой всепоглощающей жизненной силы, сливающей природу, любовь и творчество в синестетический вихрь.​

Основные мотивы

Центральный мотив — жизнь как «сестра», персонификация первозданной природы, эротики и революции, где лирический герой ищет тотального слияния «я» с космосом, преодолевая границы через страсть и прозрение. Революция предстаёт естественным порывом мироздания, когда «митинговали дороги, деревья и звёзды», а любовь возвышает до библейского экстаза (отсылки к «Песне Песней» и Книге Бытия).​

Доминируют темы искушения, грехопадения и гармонии, где летние грозы символизируют катарсис и единение человека с бытием.​

Ключевые образы

Синестезия определяет образы: летний дождь как любовный экстаз («Любить иных — тяжкий крест»), зеркало для взаимоотражения «себя в жизни», яблоко как символ запретного плода и секса, поезда и дороги — неудержимого движения. Женщина — сестра-невеста, воплощающая жизнь и революцию; грозы, сады, тучи оживают, «ораторствуя» в унисон герою

Книга стихов Бориса Пастернака «Сестра моя – жизнь» (1917, издана в 1922) представляет собой не просто сборник, а органичное поэтическое целое, подобное симфонии или картине, где лето революционного года сливается в единый поток жизни, любви и природы.​

Композиционная структура

Книга разделена на циклы («Разрыв-трава», «Белая ночь», «Любимая», «Финал»), образующие трёхчастную арку: от эротического пробуждения и хаоса страсти через катарсис грозы к эпическому прозрению гармонии мироздания. Лейтмотивы (зеркало, сад, ветка) связывают стихи в спиралевидное движение, где начало эхом отзывается в конце, усиливая ощущение цикличности лета как вечного «здесь-сейчас».​

Заглавный троп «сестра моя – жизнь» (из «Песни Песней») задаёт диалог живого с мёртвым, сливая лирическое «я» с природой и возлюбленной.​

Единство образов и мотивов

Синекдохическая топика (от листка к саду, от ветки к Древу Жизни) создаёт микрокосм-макрокосм: зеркала отражают тотальное взаимоотражение, грозы — катарсис, поезда — революционный ритм. Центральная тема любви пронизывает всё, преображая хаос в гармонию, где революция — естественный голос космоса.​

Хронотоп сада-колодца (библейский запретный сад) символизирует единение, делая книгу художественным миром, где каждый образ — часть целого.​

Художественная философия

Как целое, книга воплощает пастернаковское мировосприятие: жизнь как диалог человека с бытием, где поэзия фиксирует «узнаванья миг» в потоке, преодолевая распад через творческий экстаз. Эпиграфы (Ленау) и библейские коды подчёркивают её как «формулу» жизнетворчества.