22 билет
.docx22. Цикл «Персидские мотивы», его значение в творчестве Есенина. Образ сказочной Персии как идеального мира, традиции восточной поэзии в стихотворениях цикла. Образ России в «Персидских мотивах».
Из лекции:
1925 год – расцвет творчества.
«Персидские мотивы» - цикл; цикл стихотворений.
- он использует в качестве основы мотивы средневековой персидской поэзии (Омар Хайям; Саади; Фирдоуси и пр.)
- мотивы наслаждения вином, любовью; образы восточные – соловей и роза; мотив прекрасной персиянки – их переосмысление.
«Улеглась моя былая рана»
- переход некой границы
«Глупое сердце не бейся» - 1925 год.
- чувственность – главный мотив.
- очень быстро развенчается, как некая иллюзия счастья.
«Отчего луна так светит тускло»
Даже в Персии лирический герой воспринимает себя как русский поэт – единственной реальностью остается Россия.
«Никогда я не был на Босфоре»
Цикл «Персидские мотивы» (1924–1925), включающий 11 стихотворений, представляет собой поворотный этап в творчестве Сергея Есенина, знаменуя преодоление кризиса «кабацкого» периода и переход к зрелой лирике с элементами экзотики и философской гармонии. Созданный под влиянием поездок на Кавказ и знакомства с персидской поэзией (Хайям, Саади, Хафиз), он расширил тематический и образный арсенал поэта, синтезировав русскую душу с восточной утонченностью.
Значение в творчестве
Цикл возник как поэтический «урок» для Есенина, помогший дистанцироваться от богемного разгула и обрести новые ритмы, метафоры и мотивы любви к женщине, природе и Родине. Он предвосхищает поздние произведения вроде «Черного человека» и «Анны Снегиной», где миф и реальность сливаются, а также демонстрирует эволюцию лирического героя от хулигана к мечтателю, ищущему идеал в сказочном Востоке.
Ключевые особенности
Есенин использует восточные газели, символы розы, луны, вина и кипариса, перерабатывая их в динамичные метафоры с русским колоритом (тальянка, чабрец), что усиливает эмоциональную выразительность через анафоры и параллелизмы. Персонаж Шаганэ воплощает романтическую возлюбленную, а Персия становится утопическим убежищем от русской тоски, подчеркивая ностальгию по гармонии.
Связь с Россией
В цикле Россия проступает сквозь восточный мираж как родная тоска («Я думаю теперь о ней, / О тальянке своей»), усиливая патриотизм и диалог культур, где Восток помогает глубже осмыслить русскую идентичность. Это принятие бренности и красоты мира становится основой есенинского позднего мировоззрения.
Цикл «Персидские мотивы» Сергея Есенина рисует образ сказочной Персии как утопического идеального мира, служащего убежищем от русской тоски и кабацкого кризиса. Этот экзотический мираж, полный роз, лунных ночей и гармонии, контрастирует с суровой реальностью, а традиции восточной поэзии обогащают лирику анафорами, газельными мотивами и символикой.
Сказочная Персия
Персия предстает романтическим раем: «голубая да веселая страна» с «стеклянной хмарью Бухары», золотом луны и Шаганэ — символом вечной женственности, где «чабрец и чашка кофе» сливаются в единый аромат. Этот мир — фантазия поэта, не географическая реальность, а спасение от революционной разрухи, где природа и любовь обретают божественную гармонию, недоступную в России.
Традиции восточной поэзии
Есенин заимствует у Хафиза, Саади и Хайяма газельную форму, мотивы розы-возлюбленной, вина как символа бренности, луны и кипариса, усиливая их русским колоритом (тальянка, рязанские раздолья). Анафоры («Шаганэ ты моя, Шаганэ»), параллелизмы и напевный ритм имитируют персидскую лирику, но с динамичными метафорами и эмоциональной искренностью, создавая синтез культур.
Синтез и ностальгия
Восточные традиции позволяют Есенину выразить тоску по идеалу, где экзотика усиливает русскую душу: «Как бы ни был красив Шираз, он не лучше рязанских раздолий». Персия становится зеркалом, отражающим внутренний поиск гармонии и преодоление кризиса.
Образ России в цикле «Персидские мотивы» Сергея Есенина проступает сквозь восточный мираж как ностальгическая тоска по родной Рязани, усиливая патриотизм и контрастируя с экзотикой Персии. Лирический герой, находясь в сказочном "шафрановом краю", не может забыть русскую душу, символизируемую тальянкой, чабрецом и раздольями.
Ностальгия по Родине
Россия предстает далёкой, но милой: «Как бы ни был красив Шираз, / Он не лучше рязанских раздолий». Тальянка звучит как голос Родины («Я думаю теперь о ней, / О тальянке своей»), вызывая тоску по патриархальной Руси с её традициями, где девушки "весенних" не держат "на цепи, как собак". Этот мотив подчёркивает внутренний конфликт героя, для которого Восток — лишь временное убежище.
Контраст с Персией
Персидская гармония роз и лун усиливает восприятие России как суровой, но подлинной: рязанские луга и околицы идеальны в сравнении с "стеклянной хмарью Бухары". Есенин использует русские разговорные слова («нынче», «незадаром») в "восточных" стихах, подчёркивая, что герой остаётся коренным рязанцем.
Философское осмысление
Через призму Персии Россия обретает глубину: это вечная Русь с её бытом, девичьим смехом и церквушками, которую поэт противопоставляет индустриальному хаосу. Цикл завершает ностальгию принятием Родины как высшей ценности.